Покажите Ваши руки

      Ева не любила розы. Раньше отец всегда дарил их маме, прежде чем избить. А женщине не оставалось ничего, кроме как после, заплакав, сжать колкие цветы в руке, и сгорбиться над ними, прижав букет к груди. Розы имели цвет крови, вкус железа и запах горечи. Нет, Ева определённо не любила розы.       Девушка подумала об этом, вертя букет, оставленный кем-то у двери в её квартиру. С некоторых пор Ева жила в ней одна — мама уехала к бабушке в деревню, подальше от суеты, подальше от болезненных воспоминаний. Об отце остались лишь выдавленные в памяти фрагменты, которые девушка упорно старалась выжечь.       Взглянув ещё раз на алый отблеск нежных лепестков, Ева решительно схватила записку, оставленную между бутонами, а сам букет со злостью запихнула в мусорный пакет. Встав у окна, девушка нерешительно взглянула на картонку. Маленькая такая, аккуратно сложенная, сделанная, кажется, самостоятельно. «Моя маленькая фея, Я всё ещё верю… Верю, надеюсь, люблю. Пожалуйста. Когда-то твой, Саша»       Ева читала это неторопливо, нарочито медленно, чтобы со вздохом сложить записку и сунуть её в карман портфеля, к остальным подобным «открыткам». Она считала кощунством выбрасывать их, однако и чувствами к Саше за всё это время не прониклась. Была уверена: всё из-за глупой влюблённости в Евгения Юрьевича, однако, будучи честной с собой, девушка понимала, что даже будь её ум свободен, она не смогла бы полюбить Александра. Просто… больше нет.       Она когда-то дала ему шанс, и даже если парень изменился, Ева не собиралась рисковать. Он уже успел её задеть, и девушка была слишком хрупкой, чтобы пережить подобное предательство ещё раз. Ева не желала стать женой такого человека, каким был на её памяти папа.       Девушка собралась и отправилась в университет. Ноябрь был промозглым, пробирающим холодом до чёртиков, и Ева была рада такой погоде — можно спокойно носить свитеры.       Отучившись и дожив до последней пары, она невольно подобралась, а затем чуть не ударила себя же — да сколько можно? Сейчас должна была начаться пара по психологии, а сердце делает судьбоносный кульбит. — Ева, ты серьёзно сама не своя, — без смешка в голосе произнесла Карина. — Что такое? — Саша снова подарил букет, — решив приоткрыть завесу тайны, известила подругу Ева. — А ты?.. — подтолкнула к продолжению любопытная Карина. — Выкинула, — отрезала Ева. — Дай угадаю: на дне твоего портфеля теперь валяется новый кусок картонки, — с насмешкой усмехнулась Карина, даже не спрашивая. — Ничего смешного! — обиженно фыркнула Ева и отвернулась от подруги. Обидным было то, что Карина была права.       Во время занятия девушки почти не переговаривались — информации Евгений Юрьевич давал много и требовал осмысления каждой сказанной им фразы. Порою приходилось проводить десятиминутные дискуссии с преподавателем, но психология есть психология. Как иначе?       Ева прихватывала зубами кончик карандаша, едва ли не на картах гадая, подойти всё же к нему или нет. А если подойти, то что сказать? «Дорогой Евгений, я вся горю от любви к Вам, сделайте что-то»? Глупо. Нужно начать с чего-то другого. С чего-то…       От мыслей отвлёк звонок, означающий конец как этого занятия, так и этого учебного дня. Ева тяжело вздохнула, поправила рукава — выработался рефлекс — и стала собираться. Карина убежала быстро, торопясь на встречу с Олегом, поэтому быстро чмокнула подругу в щёку и скрылась в дверях аудитории.       Ева невольно проводила девушку взглядом, чувствуя укол зависти. Доброй, конечно, но всё же… Ей тоже порою хотелось вот так — легко и просто. Просто влюбиться, просто бегать на свидания, просто сиять изнутри. Да, возможно, Карина совсем скоро сменит Олега на кого-то ещё, не найдя в нём «того самого», но, чёрт, у Евы вообще никого не было. Она тонула в одиночестве, захлёбывалась им, набирая в лёгкие.       Эта симпатия к Евгению Юрьевичу… Ну можно же было как-то иначе! Можно ведь? В принципе, да. Если бы Ева не была такой травмированной, забитой и испуганной, потерянной и стёртой. Если бы у неё было кого любить. Если бы она не обращала внимания на мелочи, впивающиеся в её мозг и отравляющие душу изнутри. Если бы, как смешно это ни звучало, она не посмотрела на его руки. — Шнейг, подойдите, — услышала Ева, встрепенувшись.       Пришлось собираться в ускоренном темпе, немного нервно, так, что тетрадь получилось впихнуть только с третьей попытки, и то помяв. Девушка одёрнула себя же — что за ребячество? Но нервозность никуда не исчезала. А всё этот Евгений Юрьевич с его твёрдым голосом, серыми глазами и увитыми венами запястьями! Хотя, вообще-то, эти самые вены проглядывали не так сильно, как у многих парней, но Ева отмечала в этом мужчине даже такие мелочи. Теперь отмечала. — Да? — наконец подойдя к столу преподавателя, спросила девушка, сжав лямку портфеля. — Я бы хотел назначить с Вами дополнительные занятия, — после небольшой паузы выдал Евгений Юрьевич, не глядя собеседнице в глаза. — А… Почему? — глупо поинтересовалась Ева, хлопнув ресницами. — Ваш результат ухудшился, — спокойно сказал преподаватель. — А Вы, как я помню, хотели выбрать меня научным руководителем, и пусть написание диплома в следующем году… — не закончив фразу, объяснил мужчина. — Я поняла, — серьёзно кивнула Ева. Умения переключаться на серьёзный лад, когда это нужно, у девушки не отнять. — Так, что ж, — кашлянув, Евгений Юрьевич стал говорить чуть громче, почувствовав на секунду смятение. Ему было неприятно обманывать девушку, но, по сути, он говорил правду. Просто… не договаривал. — Я глянул Ваше расписание, поэтому предлагаю среду и пятницу, в пять часов, — вынес вердикт мужчина и наконец взглянул в зелёные глаза. — Хорошо, — так же серьёзно ответила Ева, удосужившись достать свой блокнот и записать новое расписание.       Евгений Юрьевич подавил облегчённый вздох. Всё прошло лучше, чем он думал. Никаких лишних вопросов, никаких подозрений насчёт того, что результат снизился всего-то на долю процента, а до дипломной работы ещё плыть и плыть.Хорошая всё же девочка эта Ева. Смышлёная, старательная, усердная, кропотливая, ответственная… Со своими секретами. Именно они, наверное, окончательно заставили когда-то мужчину обратить на неё внимание. Точнее, желание их раскрыть. — Евгений Юрьевич? — услышал мужчина, выплывая из своих размышлений. — Да? — несколько заторможенно отреагировал он, понимая, что какое-то время безмолвно смотрел ей в глаза. — На этом всё? — осторожно повторила Ева свой вопрос, понимая, что в первый раз её не услышали. — Да, конечно, жду Вас завтра после занятий, — окончательно проснувшись, мужчина засуетился, собирая документы. — До завтра, — тихо произнесла Ева и поспешила скрыться в коридоре. — До завтра, — повторил Евгений Юрьевич, уже оставшись наедине с собой.       Он невольно улыбнулся — отличный результат! Девушка пошла на контакт, и он не заметил никакого страха в её взгляде. Может, даже интерес. Мужчина лишь нахмурился от мыслей о самом себе. По какой причине на самом деле он решил проводить эти самые занятия? Ответ на этот вопрос Евгений малодушно решил не находить. Пусть и знал. Вместо этого мужчина усиленно зашуршал бумагами и вскоре, закрыв аудиторию на ключ, пошёл домой.       Ева вбежала в квартиру, разделась и с радостной улыбкой стала заваривать чай. По дороге даже покусывала губу, чтобы скинуть с себя это дурацкое веселье. Однако дома позволила чувствам вылиться наружу. Хорошо-то как! Ещё пара часов с ним. Наедине. Только она и он. Кажется, Еве этого было достаточно, чтобы тотчас воспарить над миром. Глупое поведение, как она сама себя упрекала. Но много ли нужно девушке, которая уже однажды лишилась всего и решительно взялась за лезвие? — Завтра пятница, — тихо произнесла Ева, впервые почувствовав решимость наконец выбросить все эти записки от Саши. Однако девушка вздохнула, решив не действовать в пылу чувств, и оставила их на прежнем месте. В этот день она позволила себе лежать в обнимку с подушкой чуть больше обычного.