Покажите Ваши руки

      Не сумев противиться какому-то рефлекторному порыву, Ева, оказавшись дома, картинно коснулась губ пальцами, счастливо зажмурилась и приглушённо пискнула. Чувства смешались в разноцветную тягучую смолу, которая липла как страх и тянулась как сладостная радость. Ева была счастлива.       Затем, когда она достаточно полежала на кровати, сжимая в чувствах подушку, когда переоделась, когда приняла душ, когда пила чай, девушка наконец сумела немного успокоиться и попробовала проанализировать ситуацию. Мысли запинались на моменте «он меня поцеловал» и дальше особо не шли.       Произошедшее не казалось явью, ведь… право слово, это же невозможно! Но Ева убедилась — явь. Она училась на психолога не от отсутствия выбора — девушке нравилось это направление с тех пор, как ей самой понадобилась помощь.       Ева захотела научиться понимать людей, направлять их, помогать в трудные времена. Пережив немало тяжких моментов, она понимала, как это важно — поговорить с тем, кто понимает. Это может стоить жизни.       Из разумных чувств, рациональных, как их обозначила сама для себя Ева, проснулась только совесть. Потому что девушка слишком часто смотрела на руки Евгения Юрьевича, чтобы не заметить обручальное кольцо. Да и тот факт, что профессор женат, не секрет.       Он взрослый мужчина со своими устоями, и, как и положено людям в его возрасте, Евгений обзавёлся семьёй. Порой он мог невольно заходиться в речах о либерализме, съезжая с темы. И это присуще таким, как он. А вот то, что произошло между ними этим осенним вечером, не присуще им обоим.       Ева не смогла взять чувства под контроль даже на выходных, поэтому, желая быть на лекциях собранной и не дать «сердцу поглотить разум», прибегла к крайней мере. Девушка вытащила все открытки-записки, когда-то посланные ей Сашей, разложила в хронологическом порядке и принялась вдумчиво перечитывать строчки.       Через час отпустило — в груди тепло уступило место пустоте и тревожности. Ева чувствовала себя разбитой, но это то, что она умела контролировать. Непомерную радость и безграничное счастье, приправленные неуместной влюблённостью, — нет.       Евгений Юрьевич не сделал никакого признания, не разглагольствовал о чувствах, не давал повода думать, что чувства взаимны, но Ева всё равно безумно нервничает, придя в понедельник на лекцию по психологии. Её мысли мечутся в попытке отвлечься от мужчины, и Карина в какой-то мере помогает справиться с этой целью.       Во вторник ситуация немного выравнивается, когда девушка осознаёт, что преподаватель безупречно держится. Она не заметила ни единого лишнего взгляда в её сторону, ни одного замечания, ничего, что могло бы выдать, что между ними произошёл поцелуй. Словно бы это действительно был просто сон.       В среду Ева приходит на его занятие в состоянии «атомный ледокол» и такой же и остаётся. Карина раскалывает этот айсберг где-то в перерыве — сегодня у них по психологии пара — своими шутками и историями. — Кстати, фюрер, пошли на свидание? — выдаёт в какой-то момент подруга, и Ева растерянно смотрит на неё, хлопая глазами. — Да не со мной, тормоз, — фыркает от смеха Карина, и Шнейг с трудом подавляет желание закатить глаза. Зачем так шутить тогда? — Я нашла тебе мальчика, умный, галантный, обходительный, романтичный и может процитировать всего Шекспира, при этом играя на фортепиано, попивая глинтвейн, — с преувеличенно серьёзным видом рассказывает Карина. — Ну, как тебе?       Ева открывает рот от неожиданности и думает над язвительностью в ответе, но её опережают с куда большим энтузиазмом: — Я, кажется, дал вам письменное задание, а не устное, — ровно говорит Евгений Юрьевич, оказываясь за спиной Карины.       Однако Ева отчётливо слышит в его голосе неприкрытый сарказм и, возможно, злость или яд… Вот это эмоции — пробирает. До мурашек на тыльной стороне шеи. Карина бодро оборачивается к профессору с подготовленной фирменной улыбочкой и честными глазками. — А мы уже выполнили, Евгений Юрьевич, вот, обсуждаем свой профессиональный выбор, — выкручивается она, не забывая хлопнуть для проформы ресничками.       Самоконтроль преподавателя даёт сбой, совсем небольшой, буквально на секунду, и этой секунды Еве хватает с головой. Потому что он переводит свой тяжёлый взгляд на неё, и в этих серых глазах горит что-то тёмное. Слышал. Евгений Юрьевич слышал, о чём они говорили, определённо, и Ева понимает, как это выглядит на фоне их недавнего поцелуя, но… Этих «но» достаточно, чтобы девушка не чувствовала вину в полной её мере.       Во-первых, она ничем не обязана. Они не договаривались оставаться верными, разбираться с чувствами или что-то подобное. Во-вторых, у Евгения Юрьевича у самого жена, так что какие претензии к Еве? В-третьих, это Карина говорила про сводничество, девушка не собиралась соглашаться на предложение подруги, потому что в её сердце прочно засел один сероглазый профессор, но знать ему об этом необязательно.       В итоге оба отводят взгляд одновременно и возвращаются к своим занятиям. Однако на каком-то невербальном уровне Ева принимает его посыл поговорить после пары. Потому что у них дополнительное занятие, и они будут одни в этот момент, и это их время, и никто им не помешает… К концу занятий девушка уже ёрзает от нетерпения, непроизвольно сцепляя руки в замок.       Ева, не спеша перемещаться ближе к преподавательскому столу, смотрит, как постепенно освобождается аудитория. Евгений Юрьевич занят, складывая их тесты в папку, подписанную номером их группы. Лишь только когда все выходят из помещения, оставляя двоих наедине, Ева поднимается из-за своей парты и неспешно подходит к той, на которой занималась.       Евгений Юрьевич колеблется, но всё же закрывает аудиторию изнутри — на всякий случай. Девушка теряется в догадках: поцелует, накричит, начнёт выяснять отношения? Но мужчина спокойно достаёт материал, подставляет свой стул к выбранной Евой парте и начинает объяснять тему.       Девушка честно пытается переключиться и сосредоточиться, но мысли скачут, и она непомерное множество раз переспрашивает насчёт того или иного момента, а иногда и вовсе тормозит, забываясь где-то в своих мыслях. В очередной раз Евгений Юрьевич не выдерживает и со вздохом, в котором смешаны усталость, снисхождение и, кажется, насмешка, спрашивает: — Вы опять ничего не понимаете? — Снова, — беззлобно огрызается Ева, потом закусывает губу и смотрит в парту, пытаясь, наверное, научиться смотреть сквозь предметы.       Евгений Юрьевич честно покорил себя пару дней за свой проступок на парковке, а потом понял, что ему не жаль и не совестно совершенно. И, в общем-то, он не прочь продолжить. Странно, но он, кажется, одурманен. Иначе почему его так тянет? Да, конечно, жена не идеал, годы берут своё, и его женщина, будем честны, никогда не была красавицей, поэтому интерес к ней довольно быстро угасал. Постоянно.       В какой-то момент, года в тридцать четыре, Евгений осознал с горечью, что выбрал совершенно не ту. Однако привык. Лера была больше хозяюшкой, часто болела, не понимала его шуток и не любила секс. Она в принципе не тяготела к поцелуям, касаниям, объятиям — да хоть к чему-то! А на очередное «Женечка, ну не хочу» Евгений с цинизмом думал, что, вообще-то, хочет он.       Холод по отношению к себе женщина почувствовала только недавно. Подумать только, так долго быть слепой — возможно ли? Возможно. Потому что они просто притёрлись друг к другу — общий быт, повседневная рутина, разделение обязанностей.       Валерия не могла родить детей — неудачный опыт с предыдущим мужем — и порой квохтала по этому поводу, а Евгений понимал, что даже рад этому. Ведь если бы их объединял ещё и ребёнок, он никогда бы не сорвался и никогда бы не поцеловал Шнейг.       Евгений был неудовлетворённым вздорным мальчишкой, как он сам себя когда-то называл. большинство мужчин в его возрасте пресыщаются связью с женщинами, поэтому у них нет такой чувствительности к сексуальному возбуждению. Однако профессору, который ещё не был стар, было трудно держать свои желания на коротком поводке.       Один раз плотина была сорвана, и её уже не починить. — Ева, — едва не с закрытым ртом протянул Евгений и накрыл её руки своими ладонями.       Девушка вздрогнула и наконец посмотрела ему в глаза. С этих пор он удерживал её взгляд в таком положении и медленно, мучительно медленно для них обоих, поднимался пальцами выше. Мужчина погладил костяшки её пальцев, тыльную сторону ладоней, добрался до запястий и потянул девушку на себя. Ева последовала зову.       Никто из них не смел разрушить этот момент. Они дышали поверхностно и, кажется, беззвучно. Но поцелуй быстро перестал быть невинным и едва осязаемым — Евгений дал девушке прочувствовать свою злость.       Подумать только — он, похоже, приревновал её к несуществующему «хорошему мальчику». Не свою жену, а девочку, которая сейчас отвечала на его поцелуй. После этого будет трудно говорить, что их ничего не связывает, но ни Ева, ни Евгений Юрьевич не хотят об этом думать. Не сейчас.       Перегибаться через стол было не так удобно, но он являлся олицетворением той невидимой границы, что стоит между ними. Ведь это попрание правил морали, этики, это неразумно и перечит логике. Но психология не так уж логична, а психология любви и подавно. — Я не сказала «да», — выдохнула Ева, когда мужчина отстранился, чтобы не перейти черту.       Эта девочка поняла его без слов. Хватило одного поцелуя, чтобы Ева чётко уловила его эмоции. Евгений собирался вновь прильнуть к ней, на этот раз ещё жарче и ближе, ведь она дала понять, что не собиралась ни на какое свидание после их вечера на той злосчастной парковке, но очнулся. А что, если Ева имела в виду не это? Что, если не отвечала на его мысли, а реагировала на его действия? Что, если это было «нет» поцелую?       Девушка заметила перемены в поведении преподавателя и вгляделась в его глаза. Заметив, как нахмурились брови, и почти услышав движение шестерёнок, Ева сама коснулась мужских губ, отметая эти ненужные мысли в чужой голове.       Евгений был в ступоре лишь пару секунд, потом же, наконец отпустив сомнения, отдался моменту. Им было хорошо здесь и сейчас, в неудобной позе, в институте, в видавшей виды аудитории. Их руки, губы и мысли сплетались где-то на середине стола, и всё остальное казалось неважным. — Так мы точно мало что пройдём, — наконец пришёл в себя Евгений, став Евгением Юрьевичем.       Ева поморгала, восстановила дыхание и неохотно кивнула. Возбуждение доставляло неудобство обоим, но они нашли в себе силы продолжить занятие. По истечению установленного времени девушка привычно выгнулась, подняв руки и прогнувшись в пояснице.       У мужчины «в зобу дыханье спёрло», когда он беззастенчиво смотрел на гибкое девичье тело. Для проформы дал себе мысленный укор и продолжил смотреть. Девушка не красовалась, не делала это напоказ — движение было таким естественным и привычным, просто Евгений лишь недавно стал замечать красоту её тела, очерчивая взглядом изгибы.       Сдержать себя в руках мужчина сумел до того момента, пока они не собрали свои сумки. Затем отставил портфель и подтолкнул девушку к столу. Ева была податливой и была ведома одними лишь его мыслями. Евгения поражала эта покорность, он ожидал увидеть в ней ощетинившегося ежа, который выпускает колючки, как только к нему подходят на опасно близкое расстояние. А она таяла и была не против.       Когда край столешницы врезался в девичье бедро, мужчина повернул Еву лицом к себе и тягуче медленно поцеловал, в этот раз давая волю рукам. Широкие ладони очерчивали хрупкие плечи, слабые руки, лопатки и едва заметные позвонки. Девушка же держалась руками за стол, боясь коснуться Евгения и жадно отвечая на поцелуй.       Мужчина проник под свитер Евы, лаская ладонями живот, постепенно поднимаясь выше и ни на секунду не переставая целовать её губы. Ему казалось, прервись он хоть на секунду — и всё растает. У девочки слишком много скелетов в шкафу. Кто сказал, что её не домогались, что она не подвергалась насилию? Нельзя знать наверняка, поэтому Евгений действовал аккуратно, насколько позволяли выдержка и ситуация. В конце концов, Ева отвечала со страстностью, без дрожи в теле и попыток остановить его. Пока. — Не здесь и не сейчас, — выдохнул мужчина ей в губы, после чего обнял за талию, сцепив руки на девичьей спине, и прижал к себе, борясь с желанием.       Девушка нахмурилась, возвращая ускользающее сознание, и через какое-то время мысленно всё же согласилась с этими словами. Место и время совершенно неподходящие. Однако в груди клубился вопрос: неужели? Грел и обжигал сердце одновременно. Неужели это всё происходит? — Оставьте знак, что это всё взаправду, — прошептала Ева ему в ключицу.       Евгений не стал спорить — ему самому безумно хотелось знать, что то безумие, которое они творят, существует на самом деле, что он сам окунулся в этот порочный омут и чувствует себя безупречно на самом его дне.       Мужчина не отказал себе в удовольствии немного подразнить девушку. Евгений посадил Еву на стол и стал покрывать поцелуями её шею, плечи, ключицы, каждый раз касаясь губами в новом месте, а студентка невольно, с трепетом в груди, гадала: где же он остановится?       Девушка всё равно не смогла предугадать его решение. Впадинка под ключицей. Лишних глаз не привлечёт, но надень она что-то с более глубоким вырезом или чуть натяни свитер — и перед взором доказательство того, что они реальны. — А сейчас — домой, — скомандовал мужчина, наконец выпуская Еву из своих рук и подхватывая портфель.       Девушка послушно спрыгнула со стола, взяла свой рюкзак и поспешила за преподавателем из аудитории. На этот раз они попрощались у дверей института, чтобы вновь не забыться. Мысль, что их может увидеть охранник, мирно посапывающий в каморке, охладила пыл, и вместо прощального поцелуя Ева и Евгений обменялись взглядами. Порой глаза выражали чувств больше, чем касания губ, и мужчина умело пользовался этим знанием, однако юная студентка пока не научилась читать по глазам.