Покажите Ваши руки

      Путь до дома они преодолели быстро, даже плохая видимость не помешала. Руки Евы неожиданно мелко дрожали, она поняла это, когда открывала дверь. Ключ входил в замочную скважину неохотно, каждый раз стараясь удариться об угол, лишь бы не дать себя провернуть. Однако пути к отступлению в итоге были жёстко отрезаны.       Ева по инерции сделала несколько шагов в полутьму коридора и ненадолго застыла, отчего-то боясь обернуться. Чувства пересилили — она повернула голову и посмотрела мужчине в глаза. Он не заставлял, не настаивал на близости и был готов просто попить чай — ни единого намёка на то, что Евгений Юрьевич сделает что-то без её согласия. — Кухня там, — наконец подала голос Ева и, прочистив горло, продолжила уже более уверенно: — ванная, туалет, — указала она в их направлении рукой и снова неловко замолчала.       Евгений лишь понятливо кивнул и стал раздеваться, девушка радостно последовала его примеру, разматывая шарф. Дышать стало свободнее, Ева шумно выдохнула, призывая себя к спокойствию. И с чего такие переживания? Словно бы она впервые осталась наедине с мужчиной, словно до этого ни разу в жизни не принимала у себя гостей.       С пальто помог Евгений Юрьевич, уверяя, что хочет побыть джентльменом. Ева отогнала лишнее смущение, вспоминая, что хозяйкой квартиры является как раз-таки она. Поблагодарив мужчину за помощь, девушка юркнула в ванную и умылась прохладной водой, возвращая себе рациональную часть сознания.       Окончательно успокоившись и усмирив дрожь, Ева вышла из комнаты, включила чайник — решение попить чая казалось наиболее логичным — и ускользнула в спальню, чтобы переодеться. Квартира стала казаться невозможно маленькой с появлением в ней Евгения Юрьевича. Словно бы он заполнял собою всё то пустое пространство, что могло поместиться в этих двух комнатушках.       Переодевшись, девушка выглянула в коридор, заметила свет в ванной и спокойно прошла в кухню. Немного погремела посудой, доставая чашки, сахар и упаковку чая, расставила всё и подошла к окну, отвлекаясь на происходящее вне её квартиры.       В свете редких фонарей клубился туман, и не думая уходить, закручиваясь в небольшие вихри под натиском ветра. Листья с негромким шуршанием перекатывались по земле, поскрипывали стволы оголившихся деревьев и мяукали под соседним подъездом две кошки.       Этот безмолвный мир увлёк Еву с головой, она словно увязла в липких сетях смога. Постепенно даже шум кипятящегося чайника сошёл на нет, отдавая девушку во власть непогоды. — Ева? — тихо позвал спокойный голос, и она шелохнулась, сбрасывая наваждение. — А? — обернувшись, растерянно отреагировала девушка, неуверенно глядя на мужчину. — Чайник вскипел, — мягко сказал Евгений Юрьевич, подарив ей спокойную улыбку. Ева не смогла не улыбнуться в ответ. — Тогда пьём чай, — выдала она, разрывая эту странную связь и отходя к плите.       Мужчина лишь согласно кивнул и присел на табуретку, затем неспешно заварил чай и налил кипяток в стоящую напротив чашку. Евгений Юрьевич в который раз невольно залюбовался Евой, которая, кружась по кухне, то плавно переставляла ноги, то почти резко поворачивала голову, заставляя волосы рыжеватым водопадом следовать за этим движением. Мужской взгляд не пропускал ни единой детали, а Ева не замечала это внимание, рыская по полкам в поисках пряников. — Нашла, — радостно объявила она, и Евгений Юрьевич сделал глоток, нехотя отводя глаза.       Второе за день чаепитие прошло в том же непринуждённом спокойствии. Ничего не значащая беседа о сущих пустяках, лёгкие шутки, мягкие взгляды и открытые улыбки. Ева окончательно успокоилась и привела мысли в порядок, теперь ощущая томление в груди.       Следуя правилу «рано или поздно всё заканчивается», закончился и чай. Девушка неспешно убрала посуду, прибрала со стола и остановилась посреди комнаты, неуверенно глядя на мужчину. Если она сейчас скажет «спасибо за вечер, до свидания», он спокойно оденется и уйдёт. Если она скажет «я хочу провести с вами ночь», он не откажется.       Сейчас всё зависело от Евы, и она боялась этой ответственности. Желание боролось с совестью, сознательное и бессознательное схлестнулись в битве, а девушка просто хотела быть с ним. Отпустить сейчас? И вместе с этим порвётся та ниточка, что их связывает. Допустить подобное? Кощунство, граничащее с грехом. — Вы… — робко начала Ева, потом замолкла, задумалась — Евгений спокойно сидел и ждал её решения — и наконец выдала: — Ты останешься?       Сколько сил было потрачено на эти два слова — не описать. Ева словно выжала всю себя и вложила в этот вопрос. Вся смелость, вся отвага — они были в них, в этих словах. И мужчина оценил это, как никто другой, облегчённо выдохнул про себя и поднялся, чтобы через секунду мягко её поцеловать.       До спальни они шли медленно и осторожно, каждый поцелуй, каждое его касание было немым вопросом, Евгений давал ей максимальную отсрочку, чтобы была свобода выбора, чтобы была возможность сказать «нет».       Она не сказала. Отвечала на поцелуи, отзывалась на ласки, прижималась и словно боялась отпустить, заколебаться. Ева себе такого не позволяла, распаляя желание, разжигая пламя томления в грудной клетке. — Ева, — шепнул он, когда ноги девушки упёрлись в кровать. Чуть толкни — и она окажется на ней. — Если ты не хочешь, если сомневаешься, только скажи, — уткнувшись носом в её волосы, говорил он, а она наслаждалась каждым движением его губ, словно это были поцелуи. — Не скажу, — так же тихо шепнула она в ответ, и он приподнял её лицо, чтобы теперь поцеловать по-настоящему, без сомнений и неуверенности, наконец с напором, выпустив на волю сдерживаемые до этого чувства.       Еву закружило, затянуло в вихрь этих эмоций, она отдалась им без раздумий. Она почувствовала спиной прохладу своей небольшой кровати, и этот холодок, пробегающий по позвоночнику, контрастировал с жаром мужского тела.       Словно бы все эти преграды, мысленные «нет» и рационально выстроенные ими обоими барьеры разлетались в прах с каждой новой секундой, проведённой вместе. Казалось, нет времени дышать — можно лишь отдаваться друг другу, смотреть в глаза и не отпускать.       Девичье тело было гибким, податливым — Ева реагировала на каждый поцелуй, на каждое движение рук, на каждый выдох. Евгений хотел бесконечно дышать ею, касаться её, думать о ней, отдаваться желанию без сожалений и мыслей.       Это желание было поделено-помножено на двоих. Ева больше не чувствовала никакого смущения, будто и не было его вовсе, не было метаний и сомнений. Может, этому способствовала темнота комнаты?       Ласки становились откровеннее, руки — смелее, взгляд — жарче, и Ева тонула в этом, пьянела от осознания того, что этот мужчина так желает её. Он не сделает что-то против её воли, не заставит, не преклонит, а она была готова отдаться ему полностью, без остатка.       Хриплое дыхание Евгения обдавало шею жаром, а Ева чуть слышно стонала, уткнувшись в его плечо. Безумие затопляло сознание, разум окончательно пьянел. Секс — какое грубое, оскорбляющее этот момент слово — в мыслях девушки отложился в одно воспоминание, в котором слилась невероятная гамма чувств и ощущений.       Ступор наступил лишь тогда, когда мужчина, вытянувшись рядом, лениво перебирал пальцами длинные волосы. Ева почувствовала острое желание одеться, укутаться в одеяло и накрыться им с головой, сгорая от стыда. Не позволил Евгений. — Ты боишься? — касаясь пальцами её щеки в отвлечённой ласке, спросил он. — Нет, — после минутного молчания ответила Ева.       Мужчина повернул её лицо к себе и вгляделся — а такое возможно в этой темноте? — в её глаза, ища ответ именно в них. Словно бы слова были не надёжными, словно бы она могла ими соврать, словно бы он им не верил. Но, видимо, во взгляде Евы страха действительно не было — Евгений облегчённо выдохнул и в следующее мгновение привлёк девушку к себе. — Я боялся, ты испугаешься, — проводя рукой вдоль её позвоночника, пояснил мужчина, вновь утыкаясь в каштановые волосы. — Не было повода, — уже смелее ответила Ева, прильнув к нему. В таких объятиях было спокойно и радостно.       Больше им слова не требовались — потребность себя исчерпала. Да и кому нужны слова, когда хватает касаний и взглядов? Вскоре Ева окончательно успокоилась и так и уснула, прислонившись к впадинке у основания сильной шеи.       Евгений долго бездумно перебирал её волосы, путая в них пальцы, а затем, до того момента, когда Морфей одержал верх, смотрел на поблёскивающее в свете неполной луны обручальное кольцо. Желание его снять не сбылось — сон оказался сильнее.