Покажите Ваши руки

      Разумеется, позднее утро Ева встретила в безмолвном одиночестве комнаты. Преподаватель ушёл намного раньше, ведь, наверное, ему предстояли объяснения, ложь, серьёзный разговор… Хотя, кто знает? Может, он и вовсе не живёт со своей женой. Может…       Ева не стала углубляться в свои «может». Слишком уж много они вселяли в неё веры — это могло потом плохо для неё кончиться. Девушка заварила крепкий чай, позавтракала, прибралась, а затем устроилась на кровати с конспектами.       Из головы, разумеется, не выходил Евгений Юрьевич. Или Евгений? Просто Женя? Имела ли она право так называть его? Барьер «вы-ты» был успешно пройден, но сейчас в сознании Евы, кажется, всё вернулось в исходную позицию. Никаких гарантий у девушки по-прежнему не было.       За эти два дня, что она не виделась с мужчиной, Ева накрутила себя едва не до нервного тика. Как там преподаватель, не наворотила ли она ничего, не совершила ли ошибку, не повела ли себя глупо, не стала ли в его глазах посмешищем? Ворох вопросов не унимался, вертелся на языке, а выхода им не было.       Девушка понимала, что это та проблема, которую она не могла ни с кем обсудить. С Сашей было проще. Там понимала мама, там была Карина — они поддержали, хоть Еве и было тяжело. Долго пришлось приходить в себя, забывать и отпускать. А он всё цепляется и цепляется, заваливает своими картонками и бьёт в сердце своими словами.       Может, и в том, что Саша причинил ей боль, тоже виновата Ева? Девушка фыркнула, отгоняя эту мысль, но она уже сформировалась и иногда подъедала спокойствие. Такое нужное ей шаткое спокойствие…       Понедельник встретил дождём. Облепленное тучами небо сливалось на линии горизонта с мокрым асфальтом, редкие люди сновали по улицам, прячась под зонтами, а машины одаряли брызгами тротуары. «Погода была прекрасная, принцесса была ужасная… или наоборот», — хмуро вспоминала Ева, достаточно промокшая, чтобы окончательно забыть о радости. Зонт сломался, а по прогнозу уже должен быть снег, но глумливая Россия в эти рамки не влезает.       К счастью, путь недолгий, дождь не такой сильный — одежда осталась почти сухой, пострадало лишь пальто. Волосы не вымокли насквозь, и девушка провела десять минут в уборной, приводя их в порядок. Было видно, что под дождь она таки попала, но особого ущерба он не нанёс, на том спасибо. — Да, подруга, сразу видно, день не твой, — протянула Карина, участливо глядя на Еву. Затем отошла на пару минут и вернулась уже с двумя стаканчиками горячего кофе, протянула один из них девушке: — Держи, грейся, зяблик. — Что бы я без тебя делала, — благодарно улыбнулась Ева, делая небольшой глоток. Кофе действительно помог согреться и собраться с мыслями. — Скажем так, знать этого мне бы не хотелось, — неожиданно серьёзно произнесла Карина, и подруга метнула на неё взгляд.       Через секунду пришло понимание этих слов. В общем-то, да. Если бы не Карина однажды… У Евы бы не было шанса. Потом — стимула. Эта девушка когда-то стала якорем, и Шнейг готова была назвать Карину членом семьи — настолько привязалась. — Шурик увидит с кофе — прибьёт, так что давай быстрее, — переведя мелодию их разговора в мажор, напомнила Карина и сама ускорилась.       Шурина Марина Андреевна действительно не переносила запах кофе, а ещё больше не переносила тех студентов, которые смеют пить его на лекциях. Одному бойкому когда-то отказалась ставить зачёт, так и ходил с хвостом до отчисления. Фанатичная особа, в целом, лучше бы к предмету так относилась. Но чего не дано, того не дано.       Грешным делом Ева думала прогулять психологию. С её успеваемостью на такое можно было с лёгкостью закрыть глаза, но совесть пересилила. Да и, право слово, не прятаться же ей до выпуска!       Девушка не спешила заходить в аудиторию — влилась вместе с толпой однокурсников и, взяв Карину под руку, заняла один из самых последних рядов. Ева чинно раскладывала канцелярию, изредка косясь в сторону двери. Она за эти годы наблюдения уже узнала много повадок Евгения Юрьевича. Если будет слишком злым или нервным — заметит издалека. — Ты чего так напряглась? — спросила Карина, смотря на дёрганое поведение подруги. Ева отмахнулась, даже попытавшись перевести в шутку, но девушка отставать не думала, протянула подозрительно: — Фюрер? Что опять? — Не опять, а снова, — беззлобно огрызнулась Ева скорее по наитию. — Потом объясню, когда время подходящее будет, сейчас нет смысла, но всё в порядке, правда, — не желая заставлять волноваться подругу, ответила она.       На дальнейшие расспросы, если таковые и желала устроить Карина, не было времени — зашёл преподаватель, и началось занятие. Ева сосредоточенно конспектировала, но в числе тянущих руки энтузиастов находиться отказалась. Меньше внимания, меньше… — Что-то наша отличница притихла, — заметил Буйнов с задних рядов, достаточно выразительно — именно так, а не громко — и улыбнулся повернувшейся к нему Еве. — Шнейг, всё в порядке? — поинтересовался профессор, услышавший реплику.       Девушка медленно повернулась и посмотрела на Евгения Юрьевича. Не злится, не нервничает, не хочет высказать недовольство, не расстроен, не обижен… вроде. Гарантий нет, но Ева почти ручалась, что он действительно спокоен. С такого расстояния особо выражение лица не разглядишь, особенно за высокими фигурами ребят, но от сердца отлегло. — Да, всё в норме, — отрапортовала девушка и на следующий вопрос преподавателя даже смело дала ответ.       Кажется, всё было в норме. После надоедливого звонка-трели Ева стала медленно собираться. Выходить из аудитории так же, как и заходила, то есть вместе со всей толпой, она не хотела. — Так, серый кардинал, побежала я, у меня… встреча, — протараторила Карина, быстро скидывая вещи в сумку. — Так и говори: свидание, — усмехнулась Ева. — А как же физкультура? — попыталась она наставить подругу на путь истинный. — Да кому она нужна? Мне зачёт за красивые глазки и в этом году прилетит, — отмахнулась Карина и, чмокнув подругу в щёку, убежала.       Ева страдальчески вздохнула и продолжила собираться. Колпачком ручку закрыть, ластик аккуратно положить, карандашик к карандашику уложить… Поняв, что так копошиться можно долго, а аудитория и без того почти пустая, девушка перестала заниматься ерундой и закончила сборы.       Евгений Юрьевич даже не пытался делать вид, что случайно задерживается, да и для кого ему тут разыгрывать сцены? Он смотрел на Еву и скрывал откровенную улыбку. Что же его вечно так притягивало в ней? Взгляд невольно скользнул по девичьим предплечьям. Улыбка застыла на мгновение и сменилась задумчиво поджатыми губами. Подходящее ли время выводить её на разговор? Или стоит подождать ещё? — Всё в порядке? — повторил свой вопрос мужчина, когда Ева подошла к его столу. — Да, — лишь немного поколебавшись, кивнула девушка.       Евгений заметил это секундное смятение. Что же её гложет? Чего боится? Не доверяет? Или что-то другое, что-то, чего он не знает… — Ева… — не выдержав, выдохнул мужчина и на мгновение уткнулся в её волосы. Впрочем, больше он себе ничего не позволил и отстранился. — Ты будешь когда-то готова открыться мне? — неожиданно тихо спросил преподаватель, заглядывая студентке в глаза.       Девушка растерялась, точнее сказать была сбита с толку. К чему вдруг такой вопрос? И о чём он? — Что вы имеете в виду? — не став теряться в догадках, уточнила Ева. Мало ли, снова придёт к неправильным выводам на основе одних лишь домыслов. — Ты недоверчива, — идя от общего к частному, с лёгкой грустью заметил Евгений Юрьевич. — Многого боишься, вечно в мыслях и раздумьях. Я не только про наши… — подбирая слово, замялся он. — Отношения. Ты всегда была такой. Отчуждённой и закрытой. Я хочу знать, что лежит у тебя на душе, что тревожит, что… болит. Откройся мне, Ева, ты же знаешь, я могу помочь, — завершил мужчина, не отводя взгляда.       Вполне возможно, до Евгения Юрьевича какие-то слухи о девушке всё же доходили — с миру по нитке. На занятиях Ева действительно была молчаливой, всегда рядом с Кариной, ни с кем более, усердно училась, но не была активисткой. Больше любила наблюдать, а не быть в центре хоть какого-то внимания — так привычнее, так безопаснее. Всё держать в поле зрения, быть в курсе, но не в эпицентре. И действительно, серый кардинал. — У вас есть полностью свободный вечер? — спустя, кажется, вечность, всё же подала голос Ева. — Сегодня, — с готовностью ответил мужчина — такой шанс упускать было нельзя. Даже если какие-то планы и были — неважно. — Хорошо, тогда сегодня… но не в институте. Где-то за его пределами. Можно, — очень тихо начала последнюю фразу она: — у меня. — Разумеется, — коротко кивнув, согласился Евгений. Дома она чувствует себя наиболее комфортно, сможет открыться ему без боязни, что кто-то услышит. Там успокаивающий чай, там свой запах и родные стены. определённо, лучший вариант. — У тебя одна пара? — Да, потом свободна. — Прекрасно, — подумав немного, заключил мужчина. — Буду ждать тебя в холле, рядом с гардеробом.       На этом они и решили, а Ева поспешила на занятие — нужно было ещё переодеться. Всю дорогу и всю пару девушка думала, а не отказаться ли ей от этой затеи. Потом поняла, насколько хочет открыться ему, доверить свои проблемы и сомнения, насколько хочет быть понятой, принятой, чувствовать себя защищённой. Карина и мама поддерживают, но они не те, на кого можно опереться — здесь нужен человек сильный, это не про хрупкую девушку и слабую женщину. А вот Евгений Юрьевич бы смог…       Он действительно ждал её возле гардероба и приветливо улыбнулся. Помог одеться, как всегда придержал дверь и даже завёл разговор ни о чём, упоминая то осеннюю погоду не по расписанию, то проблемы нововведений у первокурсников. Ева даже не знала, как его за это отблагодарить, лишь слушала и успокаивалась.       В тот день тумана не было, а дождь закончился, позволяя пробраться сквозь дебри туч редким лучам солнца. Кажется, в жизни Евы тоже появились такие лучики. Лучики надежды.