Золушек

Ну и где пиры, кутежи, прекрасные барышни и галантные кавалеры? То ли врал месье Фрике, французишка – учитель в гимназии, то ли живал он в совсем другой столице. Что видел Эрих за эти полтора месяца в столице? Дом да работа. Работа да дом. Еще пара раз в магазинах и у портного, когда готовили ему для службы форменную одежду. А еще он выезжал с тетушкой и Мишенькой в Летний сад. Но было смурно, с Невы дул пронизывающий ветер, гуляющих было мало, и, так часто встречаемый месье Фрике, Император в саду не прогуливался. Вот, впервые оказался в ресторации, да и то, чтоб по твердому настоянию дядюшки не выделяться (а кто выделяется?) и согласиться на вечеринку в честь получения первого жалования. Разумеется, он бы нашел лучшее применение первым заработанным деньгам, но традиция – есть традиция. Поначалу было в диковинку, боялся, что денег не хватит, потом чуть-чуть расслабился. Он сидел в ресторации, в компании канцелярской молодежи, которой оказалось не так уж и много. В первые полчаса, пока обсуждали скромные успехи Эрика в канцелярии, было даже интересно, но потом коллеги плавно перешли на обсуждение каких-то личных дел, про которые Эрик не знал, и он оказался как бы в компании и в то же время один. Он уже подумывал найти причину, по которой смог бы распрощаться с молодыми людьми, как вдруг что-то случилось. Коллеги враз затихли и с преданнейшими лицами вскочили и вытянулись во фрунт. Такие лица у них Эрик уже наблюдал, когда в их комнате появлялось высокое начальство. Соседи по столу ели взглядами кого-то, кто подходил к столу по правое плечо от Эрика. Эрик тоже встал, правда, лицо, соответствующее моменту (а какому моменту?) он еще не научился натягивать и просто повернул голову направо. К столу приближались двое господ. В одном Эрик признал, хоть тот и был в штатском, жандармского офицера, с которым имел долгую беседу, когда его принимали на работу. Беседу - скорее допрос, чем беседу, но допрос такой доброжелательный, что ноги немели. Жандарм поздоровался с честной компанией, а потом обратился к Эрику: - Господин барон, позвольте Вам представить… Тут второй господин прервал САМОГО ЖАНДАРМСКОГО ОФИЦЕРА. - Ах, Микки! К чему церемонии? Просто Никки! И протянул для рукопожатия руку Эрику. - Эрих, - нужно ли было представляться полностью, если без церемоний, Эрик не знал. И пожал протянутую руку. Пожал просто, без благоговения, достаточно крепкую мужскую ладонь. - Не желаете ли, барон, к нам присоединиться? Эрик оглянулся на свою компанию. Те, по-прежнему застывшие, закивали китайскими болванчиками, мол, присоединяйся, чего уж там. - Господа, вы не против, если барон оставит вас? – спросил жандарм. Те опять закивали. Ну, отнюдь, раз господа коллеги не против, то и Эрик согласен. И господин, представившийся, как Никки, не выпуская руки Эрика повел его. Однако не к столу, за которым сидели друзья(?) этих господ, а за отдельный, путь к которому показывал возникший как из воздуха благообразный толстяк. За спиной, Эрик слышал, жандарм пожелал компании чиновников приятного вечера и отправился следом за Эриком и Никки. Столик находился в одной из ниш, которые заприметил Эрик, как только чиновники зашли в ресторацию. У столика хлопотали девушки – официантки, перестилая скатерть и заставляя столик новыми, сверкающими приборами. Девушки отодвинули стулья, ухаживая за гостями. Если честно, то Эрику это было впервой и как-то неудобственно. - Что будете пить, господа? – поинтересовался толстяк. – Могу предложить прекрасный французский коньяк. - Пожалуй, мы начнем с шампанского, – предложил жандарм, глядя на соседа Эрика. А Никки спросил у Эрика: - Как Вы относитесь к шампанскому? И, дождавшись кивка от покрасневшего от смущения Эрика: - Положительно, несите ваше лучшее шампанское. Тут же, опять словно из воздуха факир - толстяк продемонстрировал бутылку сначала Никки, дождавшись от него кивка, потом Эриху. Эрих тоже кивнул, хотя ни черта не понял в этикетке. А жандарм, отобрав у толстяка бутылку, внимательно изучил эту этикетку, затем разрешил. - Разливайте. Шампанское запенилось в фужерах. - За знакомство! – жандарм поднялся и чокнулся своим фужером сначала с Никки, а потом и с Эриком. За столом повисла тишина. Никки молчал, разглядывая Эриха. А Эрих и не знал, о чем можно говорить с этими господами. Тут жандарм хлопнул себя по лбу и встал. - Совсем забыл! Господа, я должен вас оставить. Дела государственной важности. Затем наклонился к Никки. - Я пришлю Ваш экипаж. - Скромный экипаж, - зачем-то уточнил Никки. - Будет сделано, - согласился Микки. Затем, попрощавшись за руку с обоими, ушел. Если быть искренним, то присутствие Михаила Александровича напрягало Эриха. Когда он вышел, Эрих почувствовал облегчение. - Как Вам столица? Вы же из провинции? – мягко спросил Никки. В его тоне не было ни снисхождения, ни превосходства. Это были просто вопросы. И Эрик расслабился, тем более, что визави был ему симпатичен. Утром Ляксеич ворвался в спальню Николая Михайловича. - Ваше высочество, не велите казнить! Нам его не удержать! - Кого, Ляксеич? Еще не отошедший ото сна Никки не очень понимал. - Вашего ненаглядного Михаила Александровича. - А… - А вот и я! – действительно ворвался в спальню граф. - Ляксеич, неси нам с князем кофий, - распорядился. Никки, куда уж ему деться от приятеля, махнул рукой лакею. - Ну те-с! – промолвил граф, усаживаясь в кресле поудобнее. – Я жду подробностей! Самых грязных и горячих.