Золушек

В тот же день, часа через два в управлении жандармерии. Адъютант Его Превосходительства Адольф Ротфохс поднял глаза на вошедшего в приемную Микки. - Граф, где Ваc черти носят? Его Превосходительство уже час, как за Вами послали. Трубников пожал плечами. - Дела – с, задержался! - Ну, это Ваши проблемы. А, потом, наклонившись и шепотом: - Держитесь, Михаил Александрович. У Её Превосходительства с утра мигрень-с! Так что он, - тут адъютант кивнул в сторону двери кабинета, - с утра рвет и мечет. Слышите, как распекает капитана Серова? И действительно, из-за закрытой двери доносился рык разгневанного льва. Капитана Серова, известного кляузника и интригана, в управлении никто не жаловал, так что Микки усмехнулся. Мстительно ухмыльнулся. Дверь кабинета приоткрылась и адъютант вскочил, вытянувшись в струну, однако из кабинета выполз только бледный, как смерть и мокрый, как мышь, Серов. Адольф обогнул несчастного капитана и проскользнул в кабинет, вышел через пару минут и объявил: - Граф Трубников, Его Превосходительство Вас ждут-с. - Ваше Превосходительство. Поручик Трубников по Вашему приказанию прибыл. - Прошу, - полковник даже головы не поднял, читая документ, - садитесь! И махнул рукой в сторону стула. Микки проскользнул на стул, уселся на самый краешек, выпрямив спину, «преданно» уставившись в лицо начальства. - Я так понимаю, что господин поручик долго спит и на службу не торопится? Полковник отложил в сторону лист, который читал и взял следующий, не поднимая головы. - Никак нет- с! – вскочил Трубников. – С утра посещал Великого Князя Николая Михайловича. - Да? – Его Превосходительство наконец оторвался от чтения и посмотрел на вытянувшегося офицера. - Вы садитесь, батенька. В ногах правды нет. Микки опять присел. - И как поживает наш дражайший Николай Михайлович? – отодвинув бумаги, полковник откинулся на спинку кресла, теперь уже разглядывая Микки, - все еще страдает – печалится по своему капитану? Как, кстати, поживает этот гусар - донжуан? - Гусар, Ваше Превосходительство, - тут Трубников опять вскочил. - Да, сидите уж. Что Вы перед глазами мелькаете. - Гусар, Ваше Превосходительство, - повторил Микки, - в отпуске, в имении родителя готовится к свадьбе. Как Вы и приказали… - Не приказал, поручик, не приказал! – с нажимом поправил полковник. – Как можно-с приказывать в таком щекотливом деле, попросил. - Как Вы и попросили, - поправился Микки, - он готовится к свадьбе. - Ну, молодец! А что Великий Князь, знает он эту новость? - Никак нет. Он сейчас занят. - И чем же занят наш князюшко? Неужто про службу вспомнил? – ласково поинтересовался полковник. «Как кот с мышкой играется» - подумал Микки. - Никак нет-с. Кажется, у него появился новый фаворит. - Кажется? Новый фаворит? – хозяин кабинета поднялся, скинул камзол на спинку кресла и подошел к поручику, наклонился над ним. Микки пришлось задрать голову. Полковник положил на голову лейтенанта свою ладонь, взлохматив тщательно уложенную прическу. - Уж, не Вы ли, друг мой? – промурлыкал полковник. - Никак нет! Я – только друг, - пришлось опровергать с нотками обиды. - Хорошо. А то я ревнив. Полковник прижал голову лейтенанта к своему паху, чтобы тот прочувствовал, как Его Превосходительство ревнует подчиненного. «Сука», подумал Микки и поднял руки, расстегивая пуговицы на штанах хозяина кабинета. Затем приподнялся со стула и опустился на колени, спуская штаны и высвобождая «младшего полковника» от плена белья. «Как у коня», не было ни гиперболой, ни преувеличением. Недаром же ходили слухи, что покойная императрица выделила юного поручика и одарив своим вниманием, положила начало карьере. Назвать хуем дубинку, которую нежно, со всем почтением сжимал в руках Микки, значит оскорбить это чудо природы. Хуило, вот так точнее! И челюсти заныли в… допустим, предвкушении. Не можешь избежать, так расслабься и попытайся получить удовольствие. Микки дохнул на сей славный орган, согревая дыханием, и тот шевельнулся, отзываясь на ласку, наливаясь кровью. Теперь, как в детстве слизывался крем с торта, легко и практически невесомо лизнуть богатырскую головку. Ладонь на затылке Микки отяжелела, фиксируя и притягивая к паху Его Превосходительства. Осталось открыть рот, пошире, еще шире, и губами прикрыть зубы, чтобы ненароком не укусить. И, хотя поначалу ладони Микки фиксировали глубину проникновения, но хитрость была раскрыта, и полковник, перенеся руки поручика себе на бедра, теперь уже брал на абордаж горло подчиненного. Какие тут, к черту, правила и искусство минета. «Только бы не стошнило, только бы не стошнило.» - боялся опозориться Микки. Дышать носом, спокойно, панике не поддаваться. Когда Михаилу Александровичу стало худо и он начал терять сознание, полковник его подхватил под руки, встряхнул и, развернув, положил грудью на стол. - Сейчас, голубчик, сейчас, - бормотал Превосходительство, нашаривая и расстегивая пуговицы на штанах поручика. Поручик попытался сопротивляться. - Ваше Превосходительство, не надо. Я не подготовился. - Как не подготовился? – закудахтал полковник, затем, успокоившись, - ну и что, что не подготовился, даже лучше! Что я такого там не видел? Наоборот, мягше пойдет. Я и маслицем смажу! Не стесняйся, поручик! - Раздвинь булочки-то руками, раздвинь. Оно и легше будет тебе. Вон, какой бутончик махонький, знать, не изменяешь мне с молоденькими. «Тебе, сволочь, изменишь?! Враз сошлешь в Сибирь!» Безжалостная дубинка ткнулась в зад поручика, но соскользнула вверх, при повторе уперлась в яйца поручика. Полковник засопел за спиной: - Ничего, ничего! «Это он меня утешает?» - Сейчас, сейчас распечатаем. А ну расслабься! – и сильный шлепок по ягодице. - Да я расслабляюсь. «Только очко само сжимается, не хочется ему» - А-ах. - Пошла, родная. Пошла! «Да, чую я, чую, как жопа рвется на части. Бедная моя, бедная» - С тобой каждый раз, как в первый. У Адика, так сразу входит. «Ну и трахай своего Адика, чего ко мне приста…» - А-ах! - Теперь будет легче, - успокаивал полковник, подкрепляя штурм новым шлепком. «Синяки на жопе будут!» - А-ах! Превосходительство вцепился в задницу поручика. «Точно синяки будут» - А-ах, М-м-м! Полковник раздвинул ногами ноги поручика, одновременно прижимая его туловище к столу. Рука скользнула и захватила член Михаила Александровича. - Стоит же! Нравится, значит, тебе. «Противный, предатель, чего возбудился» - обратился мысленно Микки к хую. Чего скрывать, было больно, но и заводило, что тут скажешь, какое-то извращенное удовольствие получал Михаил Александрович. «Нет, только не это!» Но массируемый хозяином кабинета стручок уже выпускал белесую струйку, в глазах кружили цветные пятна, а ноги отказывались держать, разъезжаясь. Полковник за спиной задергался и, как-то по бабьи, вскрикнул. «Ага, наконец-то кончает», - подумал Михаил и отключился. - Барин, барин! Водицы выпейте. Пришлось сфокусировать зрение и цветные пятна сложились в лакея, протягивающего на тарелочке чашку с водой. Михаил сделал пару глотков и вернул лакею чашку. Огляделся. Бесшумными тенями по кабинету скользила парочка слуг, наводя порядок. В спину подуло холодом, оказывается один из лакеев открыл окно, проветривая кабинет. Полковник, уже при полном параде, восседал за своим столом, опять занятый бумагами. Михаил оглядел себя. Штаны уже на месте, рубашка заправлена, сюртук накинут на плечи. Лакей, тот, что подавал Михаилу воду, обошел стол начальства и наклонился к нему, что-то прошептав. Полковник оторвался от бумаг и обратился к Михаилу: - Ну, что, мон шер, продолжим? - Да, Ваше Превосходительство! - Ступайте, - царственно махнул рукой полковник слугам. Те, кланяясь и пятясь, удалились не в приемную, а через «специальную» дверь для прислуги. Той же дверью пользовались и офицеры жандармерии, приводя шпиков и осведомителей в кабинет начальника. - Итак, мы остановились на Вашем протеже. - Моем протеже? – затупил Микки. - Вашем, Вашем. Михаил почувствовал себя гимназистом, которого застал учитель врасплох, спрашивая то, что вроде бы проходили, но вот что проходили? - Я жду, - полковник нетерпеливо постучал по столу, - я жду! «Семь бед, один ответ!» - Простите, Ваше Превосходительство. Повторите вопрос, пожалуйста… - Что с Вами? – полковник начал гневаться. – Такое ощущение, что я Вас трахнул не в жопу, а в мозги. Соберитесь! - Я спрашиваю Вас про, как Вы сами выразились, как бы нового фаворита Великого Князя Николая Михайловича. - А почему тогда он – мой протеже? – продолжал тупить Микки. - Потому, - тут полковник встал, опершись об стол, - это была твоя, и только твоя инициатива, идиот! «Он все знает! И зачем тогда меня мучит?» - с тоской подумал Микки. - Микки, - сменил гнев на милость хозяин кабинета, и тоном, каким разговаривают с маленькими несмышленышами, - почему, по каким причинам ты познакомил князя с племянником барона М.? - Ну…Ну, он молод и симпатичен. - И всё? И Вас, поручик, не остановило, что он не безродный, как П., а племянник самого Отто фон М.? - Он молод и симпатичен. - Это я уже слышал. От такого ласкового тона Микки хотелось спрятаться, можно даже и под стол. - Он воспитан, умен, исполнителен, - продолжал Микки, - директор гимназии охарактеризовал его очень положительно. Я запрашивал. - И? Был пойман, как П. на противуестественной связи с денщиком? - Никак нет! - То есть, следует понимать, что он не из ВАШИХ? – выделил «ваших» елейным тоном полковник. «А ты из каких тогда? Напомнить, чем мы только что занимались?», - но только пожал плечами Микки. - Следует понимать, что в качестве постельной игрушки, Вы, граф, подложили Николаю Михайловичу неподготовленного юношу. - Виноват! – тут Микки оторвал зад от стула и попытался вытянуться, но боль в спине поумерила его пыл, - Вы предложили срочно найти замену П., мне этот барон показался достойной заменой. - Срочно, показался! Вы многим рискуете, сударь! Надеюсь, понимаете, что делаете. Отвечать будете головой! - Слушаюсь, понимаю, - опустил «буйну голову» поручик. - Вы свободны. Поручик откланялся и повернулся к двери. У самой двери, в спину прилетел вопрос: - И как там у них? Уже… того? - Нет, - развернулся, держась за дверную ручку Микки, - еще нет! Но Великий Князь доволен знакомством. - Идите! И помните, за конфиденциальность Вы отвечаете головой. Полковник еще раз перечитал отчет шпика о том, как Великий Князь провел вчерашний вечер. «Ну, что же. Просьба вдовствующей матери Императрицы посодействовать любимому племяннику, кажется, начала исполняться. Посмотрим, как будут развиваться события между этими двумя племянниками» - подумал полковник и позвонил в колокольчик. Появившегося в дверях адъютанта спросил: - Кто там ожидает в приемной?