В петле похоти и влечения

В тюрьме никогда не бывало тепло. Сырые серые камни не пропускали внешние теплые лучи солнца, оставаясь мрачными и мертвенно холодными изнутри. Подобные заведения оставляли в себе какой-то пожизненный могильный холод, неприятный запах и отвратительное чувство беспомощности, страха и боли. Железные решетки не смазывались маслом и надрывно скрипели, неприятно действуя на слух, когда их открывали; на такие же железные койки был брошен всего лишь один-единственный, местами дырявый и пахнущий влажной гнилью матрас, который годился разве что для бездомных, уже наполовину мертвых собак. Впрочем, заключенные здесь порой на них походили. Все, кроме него. Эрнест полулежал на железной кровати. Он не мог уснуть в этом месте, желание спать отбивали пищащие крысы, коих здесь было так много, что казалось, тюрьма стала для них домом. Они гадили, ползали, дрались, пищали, сновали из угла в угол в поисках еды. Где-то издалека доносился мерный непрекращающийся звук падающих откуда-то капель воды, так же не располагающий ко сну, а медленно сводящий с ума. И лязг кандалов человека, который находился небольшим этажом выше, и вовсе вселял в сердце странное не прекращающееся и даже усиливающееся чувство тревоги. Он сидел уже третий день, ожидая исполнения приговора, хотя где-то в нем еще теплилась надежда, что он сумеет избежать подобной неприятной участи. Его волосы стали грязными, как и тело, отчасти, за три дня он похудел, потому как ничего не ел в этом месте. К нему заходил брат, но лишь разводил руками, говоря, что его никто не слушает и не слышит. Эрнест особо не сожалел о своей участи, хотя и верил, что сумеет отсрочить подобный приговор. Мимо его камеры стражники проходили редко. Разве что принести и унести еду, да проверить, не помер ли заключенный, хотя последнее было лишь для галочки – в этой тюрьме редко кто засиживался настолько долго. Обычно заключенные выходили лишь для того, чтобы отправиться на тот свет. Дольше него сидел лишь закованный в кандалы – его, похоже, осудили за жестокое убийство супруга, но Эрнест особо не задумывался о нем. Все люди, возможно, попадали в тюрьму не без причины. Четко стуча каблуками сапог по неровным ступеням, сверху спустился стражник в темно-сером строгом мундире, с небольшим кинжалом на одном поясе и связкой из двух ключей в другом. Он и не взглянул в сторону Эрна и прошел дальше, вселяя дрожь в тело резким стуком. Эрн про себя усмехнулся и слегка поежился. Он знал этого мальчишку, когда тот еще был забитым барменом в одном из трактиров и целыми днями бегал к повару на кухню, отдавая и принимая заказы постояльцев. Пропахший сливочным маслом и свиным салом, он завидовал Эрнесту, за его красоту, свободу и образ жизни, а теперь…. Теперь он получил хорошее звание, поднялся в этом городке, и заслужил уважение как своих коллег, так и всех, кто его знал. А Эрнест оказался тем, кто по иную сторону решетки от подобных людей, однако, он был рад за этого повзрослевшего мальчишку. Уж у него-то все сложится и хорошо и удачно. Из грязи в князи, как говорится… Ощущение страха пересиливало желание сомкнуть тяжелые веки, уставшие от серых мрачных тонов собственной камеры. Омега с трудом потянулся, а после закинул руку за голову, ощущая, как натягивается ткань сероватой сорочки, и все же медленно закрыл воспаленные глаза, позволяя себе провалиться не в сон, а в приятные теплые воспоминания. В середине дня в трактире не было так людно. Народ наплывал, лениво потягиваясь, ближе к вечеру, либо же просто по мере приезда в неотесанный городок, что стоял у пограничья одной из многочисленных дорог. Неудивительно, что продвинутые и хоть немного умные люди, сумели накопать денег и занялись трактирным делом. Путники ездили туда и сюда, едва ли не каждый день, в городе появлялись все новые лица, и исчезали так же стремительно. Трактиры были в городе не сильным, но прибыльным делом, они позволяли отдохнуть приезжим и их лошадям и осликам, кормили, конечно, не по-королевски, но и жаловаться особо было не на что, потому как в поваров также отбирали людей, далеких от растяп, невежд и грязнуль. Эрнесту шел двадцатый год. И, несмотря на возраст, он отчего-то все еще сохранил в лице те детские неуклюжие черты, от которых желает избавиться любой подросток. Взросление не придало остроты его скулам, и не придало тонкости губам. Наоборот, оно оставило все, как есть, разве что вытянуло узкий подбородок, да сделало светло-серые глаза более выразительными. Для омеги юноша был некрепкого, умеренного телосложения, с тонкими руками и длинными пальцами. Среднего роста, темноволосый и изящный, словно лань, он слегка выделялся на фоне всех остальных омег этого города, правда, не только внешностью. В один из дней, когда солнце скрывалось за белым пухом облаков и выглядывало снова, Эрнест стоял в этом трактире, опираясь локтями о длинную неширокую деревянную барную стойку, и ждал свой заказ. Бармен ходил, убирая со столов стаканы и вытирая их, чтобы для следующих гостей стол был чистым. Эрн умел готовить, но порой не утруждал себя подобным занятием, отнимающим некоторое драгоценное время. К тому же он располагал деньгами, чтобы позволить себе подобные капризы и безделье. В трактире помимо него, юноши-бармена и повара, хлопочущего на кухне, сидели лишь пять альф. Они примостились в дальнем углу, который облюбовали еще полгода назад, каждый из них пил прохладный эль из своей кружки. Пять глиняных кружек скрипели и стучали по столу, эти звуки доносились до ушей Эрнеста. Альфы не видели его лица, он стоял, повернувшись к ним спиной, но на его губах заиграла легкая улыбка. Они смотрели на него, все пятеро, ели его взглядом. Трогали, гладили, раздевали. Проникали взглядами под одежду, в самое его нутро. Ощущения были приятными, возбуждающие спокойный разум и пробуждающее сладкое желание. Его отвлекал запах вкусной горячей только что приготовленной еды, но, прикрыв глаза, Эрн уже представлял, как подойдет к ним, как ему не удастся даже сесть за столик, потому что пятерка взрослых сильных парней немедля утащит его наверх, на третий этаж трактира, за который они все скидываются, чтобы… Но не успел Эрнест окунуться в представление о том, что будет с ним, когда он окажется там, наверху, как на его бедра легли чужие руки. Легли свободно, без стеснения и скованности, а запах дал омеге понять, что позади него стоит совершенно незнакомый человек. Он пах конским потом, мылом, варенной кожей и свежим железом. Эрнест не обернул головы. Ему понравилось прикосновение, и еще больше понравилась мысль о том, что этот незнакомец был так спокоен и уверен в себе. - Ты ли тот омега, о котором все говорят? - Голос его оказался низким, с прожженной хрипотцой, от человека мягко пахло табаком. Он наклонился прямо к уху, и прошептал так, чтобы его услышал только Эрнест. Омега спрятал улыбку за упавшими прядями черных волос. Он дал понять, что не против вторжения в свое личное пространство, и мужчина беспардонно прижал его нижний корпус к себе. - А что обо мне говорят? – в ответ ему прошептал Эрнест. Он прижался локтями к стойке, и выгнул спину. Руки мужчины слегка сжали ткань бридж и скользнули на какие-то сантиметры во внутреннюю сторону. Эрн опустил глаза, украдкой взглянув вниз. Сильные мужские смуглые руки, с неаккуратно состриженными и чистыми ногтями. - Про тебя в этом городке много болтают. Что ты очень похотливый безотказный распутник, что любишь секс,… что тебя можно возбудить, дав пососать свой палец. Что ты внутри, словно нетронутый сладкий цветок, хотя, насколько я понял, тебя срывали снова и снова. Что ты можешь где угодно и с кем угодно, хоть здесь и сейчас. Даже не знаю, чему и верить…. Все звучит слишком уж правдоподобно… Эрнест слегка усмехнулся. Он ощутил жар, исходивший от рук мужчины, и то, как этот жар передается ему. Собирается в груди, отдает в голову, а самое главное – отдает в низ живота, где собиралось мучительно приятное тепло. Он слегка подался вперед, прижимаясь грудью к краю стойки. - Так всему и впрямь очень тяжело поверить на слово, - промурлыкал он коротко. Ему хотелось, чтобы мужчина перестал держать руки на одном месте, и исследовал им его тело. Сунул их под одежду, сжал в ладонях его ягодицы, потрогал чувствительную грудь. – Остается лишь проверять воочию, так ли это… Эрнест любил порой проявлять инициативу. Он знал, что альф это заводит даже сильнее, чем самое сладкое голое тело, и вряд ли бы этот незнакомец стал исключением. Омега, взяв его руку, потянул к своему рту. Его мокрый теплый язык скользнул между средним и указательным пальцем незнакомца. Эрн прижался губами к ладони, устроил язык в ложбинке, и принялся водить им между пальцами. Тонкая нить слюны стекла по его подбородку на чужую ладонь, мужчина сдвинул пальцы, сжимая между ними непослушный мягкий язык омеги. Эрнест ощутил, как жар усиливается. Разум отказался отвлекаться на запах еды и сосредоточился теперь на чужих прикосновениях. Пульсация в теле усилилась от осознания, что альфы все еще сидят в своем углу и, несомненно, наблюдают за каждым его движением и каждым изгибом тонкого молодого тела. Незнакомый мужчина настойчиво протолкнул пальцы омеге в рот, и Эрн послушно взял их, сжимая в кольцо губ, но оставляя язык между пальцев. Проходивший мимо бармен с чистыми кружками, увидев подобное действие, лишь отвел покрасневшее лицо, тихо и неуверенно бормоча что-то о распутстве и непотребстве. Эрна не останавливали подобные свидетели, напротив, ему было по душе знать, что они наблюдают за ним. Его это своеобразно возбуждало. Пальцы у альфы были мозолистые и большие, и Эрн сосал их, как если бы сосал небольшой член. От одной мысли, какой же у незнакомца член при таких пальцах, вспыхнула жаром голова, тело покрылось мурашками предвкушения, а в ложбинке образовалось приятное влажное тепло, говорящее о готовности омеги к спариванию. Если бы его партнер позади только просунул руку между его аккуратных ягодиц, он бы убедился, что ни один слух не солгал ему. Незнакомый мужчина прижимался к нему пахом и не мог не почувствовать разлившееся тепло, и тем не менее почему-то не спешил проверять наверняка. Его свободная рука все еще лежала на бедрах, а вторая была во рту у Эрна. К тому же, он не держал пальцы сведенными, то разжимая их, то сжимая, играясь с языком, проводя подушечками по деснам, размазывая вязкую слюну. Эрн сглатывал почти сразу все, что у него накопилось, и продолжал водить головой. В какой-то момент ему стало мало двух пальцев, и он задорно присоединил к ним безымянный, облизывая его во рту. Между ног у него стало горячо и мокро, а сердце забилось очень быстро. Он представил член незнакомого альфы снова, и вздрогнул от будущего удовольствия: не один из них не сможет удержаться от того, чтобы дать ему в рот свой член после таких манипуляций с одними лишь пальцами. Эрн шумно дышал носом, не останавливаясь ни на миг, хотя уже давно был готов застонать от удовольствия, и пусть даже альфа еще ничего с ним не сделал. Его бездействие воспаляло возбужденный мозг, и омега хотел наконец-то каких-то активных движений. Альфа не вытащил из него пальцы, позволяя продолжить, а свободной рукой медленно развязал тонкую тесьму на бриджах. Одежда не упала на пол, но перестала плотно прилегать к телу, и альфа просунул руку к заднице. Его палец прошелся по мокрой ложбинке и прижался к пульсирующему анусу, отчего Эрн невольно дернулся ему навстречу. Альфа шумно выдохнул, и, к сожалению, отнял руку ото рта омеги, оставляя последнего возбужденным и совершенно неудовлетворенным. Эрн вытер губы мокрые от слюны тыльной стороной руки и издал тихий стон. В нос ворвался кисло-сладкий запах томата на прожаренной хрустящей курице, но разум тут же отверг его, возвращая внимание к влаге между ног и запаху чужого мужчины. - Теперь ты убедился, - с трудом прошептал Эрн, - что слухи тебе не лгали… Я возбудился, отсасывая твои пальцы… Он хотел еще. Его пальцы вздрогнули, появилось желание начать себе дрочить за неимением лучшего. Но Эрн знал, что за терпение ему воздастся гораздо больше, чем просто самоудовлетворение. Его возбуждала мысль, что он еще не видел лица незнакомца, но уже немыслимо хочет его. И, пожалуй, секс стал бы горячее, если бы они так и продолжали не видеть друг друга. Эрн без зазрения совести лег бы грудью на барную стойку, и позволил бы отыметь себя прямо на ней на глазах у пятерых альф, которые видели абсолютно все, что происходило между ними и совершенно не вмешивались. Альфа коротко усмехнулся. Он тоже был возбужден, Эрнест чувствовал, как горит его пах и как усиливается запах. Альфа поводил пальцем по ложбинке, вызывая еще большую влагу, а после, ту руку, что сосал Эрн, положил ему на твердые соски. Легкое прикосновение к груди через ткань рубашки вызвало короткий едва слышный стон. Грудь была его едва ли не самое эрогенной и чувствительной зоной. Эрн ощутил, как у него горят щеки и лоб, как желание становится все сильнее, а он ему и не сопротивлялся. Чуть шире расставив ноги, он прикрыл глаза: - Там, позади тебя… сидят пятеро парней, - прошептал он горячо. Не удержавшись, он снова взял руку альфы и потянул к низу своего живота, под бриджи, к паху, и обхватил чужой рукой свой член, чтобы дать альфе почувствовать свой собственный стояк. – Это мои постоянные любовники… Он не видел, обернулся незнакомец на них или нет, да и это было отнюдь далеко не так важно. Альфа взял его за член и провел несколько раз по нему рукой, снова вызывая стон. - Все пятеро? - Да, все пятеро. - Неужели занимаешься сексом со всеми пятерыми? – Альфа вытащил руку и вновь сунул омеге в рот три пальца, дабы тот слизал с них свою смазку. Эрн провел языком по пальцам, сдерживаясь от того, чтобы взять их в рот. - Конечно, - прошептал он, - со всеми… - И что, если я трахну тебя прямо здесь… Они вмешаются? – с усмешкой спросил альфа, дразня пульсирующее колечко ануса пальцем, мягко раздвигая его, но, не проникая внутрь. Его ладонь была едва ли не полностью мокрой от влаги текущего омеги. - Нет, - Эрнест свободной рукой слегка приподнял рубашку, стараясь дотянуться пальцами до своей груди и обласкать поднявшийся твердый сосок. – Они будут ждать, пока ты закончишь. Потому что они знают,… что после я приду к ним… - И им станет противно? Ведь тебя уже использовали, - Альфа снова едко усмехнулся. Эрнест начал коротко извиваться в его руках, то ли стараясь выбраться, то ли стараясь поддаться пальцу. - Их это не останавливает.... - Мне нравится, что я пришел сюда не зря… Эрн почувствовал сильное разочарование, когда альфа вытащил свою руку из его бридж и повел его из трактира прочь. Теперь им придется идти до постоялого двора, где тот без сомнения снял комнату с кроватью. Но мысль о том, как его бросят на эту кровать и будут вдавливать в матрас, как скрип кровати станет приятно дополнять громкие стоны, перекрыла любое разочарование. Однако альфа не повел его по дороге к постоялому двору. Он завернул за угол, и толкнул Эрна в короткий и узкий переулок прямо между трактиром и почти вплотную прилегающим к нему домом его же владельца. Эрн прижался спиной к теплой каменной поверхности стены, оказался в плену сильный рук, которыми альфа уперся в ту же стену, и наконец-то их взгляды встретились. Мужчина был старше Эрна, шире в плечах, как и любой альфа, но вдобавок еще и выше аж на полторы головы. А может быть и больше - сложно было это понять, потому как альфа наклонился. Его сильный подбородок покрывала жесткая щетина, он был одет в дорогую и новую кожу, отдающую резким запахом дорогого металла. Какие-то мгновения они изучали друг друга, а после Эрн раскрыл рот и приподнял подбородок, и альфа жадно поцеловал его, проталкивая в его рот свой язык. Поцелуй вышел жестким, рванным и даже отдавал привкусом какого-то собственничества. Руки альфы сжали ткань рубашки, потянули ее наверх, и Эрн поднял руки, облегчая партнеру задачу, оставаясь обнаженным по пояс. Его не интересовало то, что любой проходящий мимо человек мог увидеть их в просвете; его мысли занимал только этот незнакомый мужчина и то, что он может сделать с ним в этом самом переулке. Неизвестный положил руку ему на талию, и Эрн, медленно выгнулся подставляя грудь, которую альфа взял в рот. Омега закинул руки за голову, зарываясь пальцами в собственные волосы. От прикосновения мокрого языка и жестких губ к соску по телу пронеслась волна удовольствия, сердце забилось быстрее, а изо рта вырвался негромкий, но отчетливый стон. Альфа оторвался и взглянул на него. - Я даже еще не начал, а ты уже стонешь так, словно готов кончить, - с короткий усмешкой произнес он. Эрнест продолжал находиться в той же позе, что и был, его опухшие после поцелуя и покрасневшие губы слегка приоткрылись - У меня грудь самое чувствительное место, - прошептал он. Он опустил руки, принимаясь расстегивать ремень на бриджах альфы. Тот усмехнулся снова, и взял в рот уже другой сосок, вырывая еще один приглушенный стон. Омега зазвенел пряжкой, оттягивая ремень в сторону, расстегнул пуговицу, и вытащил поднявшийся влажный член мужчины. И, как Эрн и ожидал, тот был приличных размеров. Больше, чем у пяти его любовников. Эрнест вновь запустил руку в свои волосы, а другой принялся водить по члену мужчины, ощущая влагу вязкой теплой смазки на своей ладони, и преодолевая желание облизать каждый из пальцев. Альфа не оставлял в покое его грудь. Сосал, оттягивая, царапал краем зубов, сжимал губами, нежно лизал языком. Он шумно мычал от удовольствия. Его руки развязали тесьму и сбросили вниз бриджи омеги, оставляя его абсолютно голым. Эрн не мог больше сдерживать свой организм. Оргазм от ласк накрыл его сильной вспышкой, и по бедрам растеклось короткими мазками его теплое семя. Альфа, казалось, этого даже не заметил. Он внезапно без труда подхватил Эрна на руки, и тот рефлекторно схватился руками за его шею. - Интересно, каких размеров лужи ты оставляешь во время течки? – горячо поинтересовался он, вновь двумя пальцами массируя и растягивая мокрый анус, подготавливая его к проникновению. – Если сейчас ты такой мокрый… - Представь себе, - прошептал Эрнест, ослабляя захват руками, так как был уверен, что альфа его удержит. Вместо этого он обхватил его ногами за талию, и его член вплотную прижался к грубой одежде, полной всяких холодных металлических колечек. Эрнест подался вперед, и потерся твердым соском об одно из холодных колец. По телу пронеслась приятная сладкая дрожь, и он повторил это еще раз. Альфа увидел, что делает омега, и это вызвало у него смешок. - Ну… - простонал Эрн, ощущая, что от одного массажа способен кончить второй раз подряд. – Давай же… Я хочу твой член… Когда он ощутил прикосновение пульсирующей головки к своему входу, то невольно задышал чаще и попытался опуститься, чтобы удобнее насадиться на член. Тот вошел медленно, раздвигая стенки своим внушительным размером, заполняя его собой. Альфа смотрел на него, затем оперся спиной о стену дома и принялся двигаться в нем, с каждым толчком проникая все глубже, Он держал его под ягодицами, а после приподнял подбородок, хватая губами сосок и пытаясь его удержать во рту. Эрн вскрикнул от подобного действия. Он крепко сжимал альфу ногами и прыгал на его члене, прикрыв глаза от удовольствия и разомкнув губы. Он скакал вверх и вниз, терся своим органом о его жесткую одежду, оставляя на ней перламутровые мазки своей спермы и смазки. При каждом скачке его сосок скользил по губам альфы и от прикосновения по телу проносились все новые и новые волны, не позволяя возбуждению хоть немного спасть. От каждого толчка пряжка на ремне у альфы звенела, и звук получался на редкость приятным, напоминающим мерный скрип кровати. В один из скачков мужчина задержал его в верхней точке, не позволяя опуститься на длину члена обратно, и взял ртом сосок снова, сжимая его губами. Эрн, привыкший к мерным движениям, обхватил его за шею и стал толкаться грудью в горячий рот. - Да, - выдохнул он, откидывая голову назад. Кончики его волосы приятно пощекотали влажную от пота шею. – Еще… - Не верю, что ты девственник, - хрипло простонал мужчина, опуская его на член и продолжая вбиваться. – В тебе так узко... И так хорошо… Эрн не знал объяснения подобному феномену. У него всегда был небольшой проход, но к удивлению он безболезненно принял в себя член и таких размеров, и даже получал огромное удовольствие, насаживаясь на него. Прохладный сквозняк скользнул по переулку, холодно коснулся мокрой груди, оставляя ее все так же поднявшейся. Эрн откинул голову снова, ощущая, как альфа сам натягивает его на член, все сильнее, и глубже, во всю длину. Он дергался в сладких спазмах, сжимая альфу между ног, а его постепенно набухающий член – тугим колечком мышц. - Я кончу в тебя… - властно прошептал альфа, уверенный, что его партнер станет сопротивляться, чтобы не допустить Эрн даже не обратил на него взгляда. Его голова была откинута, он размахивал волосами. Сначала мужчина решил, что омега в экстазе не услышал его слов, но Эрн сжал в руках край его одежды, и громко простонал: - Кончи… Кончи сейчас… Эрнест забился в его руках едва ли не в припадке, когда альфа прижал его к себе и сцепился. Сам омега кончил и сам, измарав подтеками одежду и свой плоский живот. Его ноги сжались в сладкой судороге, а после расслабились, так же как и руки. Он продолжал стонать, закрыв глаза, ощущая в себе большой узел альфы, и горячую сперму, которой тот его наполнял. Альфа, выдохнув, аккуратно уложил юношу на траву и навис над ним, пока что, не имея возможности разъединиться. Голова Эрна периодически металась из стороны в сторону, словно бы он медленно сходил с ума, он не прекращал стонать, а когда лег на спину, согнул ноги в коленях и нешироко раздвинул их. Это удивило альфу – обычно все те омеги, которых он имел в дороге, редко разводили ноги после сцепки, словно бы готовые трахаться дальше. Он лег сверху омеги, упираясь локтями в траву, вторгся в его рот, заглушая стоны, и принялся все же жадно его целовать. Омега не сопротивлялся и этому, напротив так же жадно отвечал на поцелуй, словно старого любовника, с которым давно не виделся. Словно бы они знакомы не какие-то пару минут, а как минимум лет пять, а то и больше. Придя в себя спустя некоторое время после ошеломительного оргазма, Эрн вновь закинул руки за голову, глядя на альфу, и коротко улыбнулся. - Хорошо, - выдохнул он и небрежно закинул ногу на спину мужчины. Он был совсем голый, влажный от пота, пропахший сексом и чужим запахом, лежащий под незнакомым мужчиной, без каких-либо возражений допустивший с ним сцепку и его совершенно не заботили люди, снующие туда-сюда, и, несомненно, видевшие его. Альфа дернул краем губ. На одно мгновение ему показалось, что омега совсем не выдохся и готов продолжить. - Когда ты забеременеешь и понесешь, я приеду и заберу тебя из этой дыры к себе, - проговорил он и медленно сел. Сцепка еще не прошла, он чувствовал, как продолжает наполнять его, но уже не так интенсивно. Омега лишь прикрыл глаза, глядя на мужчину, как на наивного ребенка. - Я бесплоден, - проговорил он спокойно. – Я не понесу. Брови альфы изумленно приподнялись, а омега лишь небрежно улыбнулся, лежа под ним, и даже не думая хоть как-то прикрыть свою наготу, что тоже давало повод изумиться его раскованности. Языки его не порочили, а лишь подтверждали своеобразную правду. - Как так? - Не знаю, - Эрн слегка опустил ноги. Из-за прекратившихся движений, жар его тела сосредоточился лишь внизу живота, а грудь из-за отсутствия возбуждения потеряла свою твердость. – Но я бесплоден с рождения. Сомневаюсь, что я позволил бы в себя кончать, зная, что могу залететь от первого встречного. И вряд ли бы я тогда вел такой… распутный образ жизни. Альфа коротко фыркнул. Да уж, в этом была его определенная доля правды. Ни один из его знакомых омег не вел себя подобным образом, хотя те города, в которых он бывал, положение обстояло даже малость хуже, чем в этом. - Неужели ты настолько разочарован. Разве тебе не было хорошо? – промурлыкал Эрнест. Он поднялся на локти, а затем и на ладони, подполз поближе, ощущая, как от движения член проходит в него глубже. – И ведь мы с тобой еще не закончили… - А как же твои любовники? Не хочешь пойти к ним? – с надменной усмешкой спросил незнакомец, обхватывая Эрна за талию и мягко прижимая к себе, и проводя его член между двумя своими пальцами. Тот тихо охнул, приоткрыв красные губы. - Они будут ждать сколько потребуется, пока я приду… Разве я ошибусь, если скажу, что ты все еще хочешь меня? Второй раз… третий… Альфа смотрел на него с плохо скрытым желанием в глазах. Их сцепка прекратилась, пока они сидели, они оба это почувствовали, и оба почувствовали, как хотят возбудиться снова. Мужчина растянул губы в ухмылке. - Я хочу твой рот. Омега слегка приподнял подбородок и сладким голосом ответил: - Я тоже этого хочу… Эрн не любил ощущение, когда член покидал его тело, оставляя его заполненным, но раскрытым. Когда мужчина поднялся и вышел из него, его густая сперма обогнула края заполненного входа. Ноги юноши были влажными от собственной смазки, которую он так обильно выделял, пока был возбужденным. Эрн поднялся на колени и ощутил, как густая сперма медленно вытекает из него тонкой струей и течет по бедрам, оставляя после себя приятный теплый влажный след. Альфа стоял, снова опираясь спиной о стену дома и глядя на омегу сверху вниз. Эрнест медленно подполз к нему на коленях и поднялся так, чтобы член альфы был на уровне его лица. Он решил не касаться его руками, не из брезгливости, а из желания взглянуть на реакцию мужчины, а потому медленно провел языком вдоль всего ствола, собирая сперму и пробуя ее на вкус. Она оказалось пряной и терпимо прогорклой, но Эрну понравился и подобный вкус. Он медлил, продлевая возбуждение. Ощущал, как чужая сперма все медленно вытекает из него, поскольку ее было много, и параллельно лизал член альфы от нее, смакуя каждую каплю, зная, что альфа наслаждается каждым движением его языка. Положив головку члена на свой язык, Эрн мягко взял его в рот, принимаясь жадно сосать, с удовольствием причмокивая. Он закрыл глаза, положил руки на расстегнутые бриджи. Ощутил, как на его голову легла чужая жесткая рука. Альфа задал ему темп, и Эрн с радостью принял его, плотно сжимая член кольцом губ, позволяя головке скользить от языка к небу, оставляя в нем свою смазку. Его волосы щекотали пах и яички альфы и тому нравилось, потому он не удержался от приглушенного стона. Эрн слегка повернул голову, вбирая в рот бОльшую область и позволяя головке члена упираться ему в щеку. Мужчина положил на его голову и вторую руку, уже двигаясь самостоятельно и откровенно трахая его в рот, а Эрн жалел лишь о том, что может лишь мычать от этого. Его грудь снова поднялась, и он стал ласкать ее одной рукой, в тайне мечтая, чтобы она оказалась снова у альфы на языке. Чтобы он вновь сжал его губами, оттянул, облизал, мягко укусил, и так, пока Эрн не кончит от прелюдий. Смазка и слюна стекали по его подбородку, потому как он не мог их сглотнуть, из-за того, что рот был заполнен. Он поднял другую руку и мягко сжал яйца альфы в ладонь, массируя и стимулируя. Если бы он мог сейчас, то непременно обхватил бы ртом и их, пока большой член прижимался бы к его щеке. Альфа сделал несколько резких движений, застонал и кончил еще раз, на этот раз малым количеством. В небо Эрну брызнула тугая струя густой спермы, и он слегка кашлянул, невольно давясь ею. Горький и одновременно пряный вкус заполнил рот, но Эрн сумел проглотить практически все, исключение составляла лишь часть, которая потекла ему на подбородок. Мужчина поднял его голову, и Эрн невольно высунул вымазанный в его сперме язык. Альфа отпустил его, а после откинул голову. Эрн медленно лег перед ним на траву, вновь мягко разводя колени в стороны, и словно бы приглашая в себя опять. Пока он сосал, то невольно потек и снова был готов к дальнейшему спариванию. Между его ног было горячо и мокро от чужой спермы и собственной смазки, но он хотел продлить удовольствие с этим мужчиной прежде, чем отправиться к альфам, и отдаться уже им. Незнакомцу было достаточно коротких мгновений, чтобы перевести дыхание, и обратить свой взгляд обратно на омегу. - Я хочу, чтобы ты взял меня еще раз, - Эрн без стеснения поманил его к себе пальцем. И мужчина не смог ему отказать в этом. Он провел ладонью по его бедрам, вытирая от вытекшей спермы и дал облизать свои пальцы, что омега сделал с большим рвением, коротко постанывая от проникновения большого члена в себя снова. Он оперся локтями в землю и двинулся навстречу большому члену самостоятельно, представляя, как тот исчезает из поля зрения полностью оказываясь в нем. Эрн упал обратно на спину с глухим звуком, ощущая, как член начинает быстро двигаться в его лоне, заполненном спермой. Он шумно выдохнул ртом от удовольствия, взялся пальцами за свои соски и, сжав их, очень громко вскрикнул. - Я все же хочу, чтобы ты передумал… Ты мне нравишься… - прошептал мужчина, медленно вдавливая юношу в траву, пока Эрн ласкал руками свою грудь. Ему это не понравилось. Альфа убрал руки омеги с груди, и снова взял ее ртом, посасывая и отпуская. Эрнест мучительно замычал, его рука запуталась в коротких волосах его случайного партнера. Ему не хотелось, чтобы альфа отвлекался, поэтому он прижимал его голову к своей груди толкаясь соском ему в рот, всякий раз, когда член глубоко входил в него. - ...хочу, чтобы ты жил со мной. У тебя будут любые украшения. Любой каприз будет исполнен по щелчку… Соглашайся… - Не лги самому себе, - Эрн выгнулся, продолжая держать голову альфы у своей груди. Тот ласкал то один сосок, то второй, делая его мокрым и твердым, а после возвращался обратно. Говорить ему было тяжело, потому, как он не мог прекратить стонать. – Ты просто хочешь меня… Тебе понравилось... Эта нехитрая истина открылось ему не так уж и недавно. Он свел ноги на мужчине, крепче прижимая его к себе и углубляя проникновение. Незнакомец оторвался от его груди, оставляя его открытым и задыхающимся, выпрямил плечи и, взяв его за бедра, принялся грубо в него вбиваться, вероятно, желая причинить боль. Эрн выгнулся от подобного обращения, его голова заметалась снова, словно бы в бреду. Он не умолял альфу остановиться, наоборот, он был готов умолять его продолжить именно этот жесткий темп. - Еще! - вскрикнул он и закусил губу от собственного крика. - Да! Еще! Неприятно теплая и примятая трава на земле показалась ему настоящей удобной постелью, пока наконец-то не выгнулся снова, дрожа от нового оргазма и сжимая в себе чужой разбухший член. Эрнест тяжело дышал, лежа в траве, и ожидая, пока кончится очередная вязка. Одна его рука лежала у него на груди, а другой он опять запутался в свои влажные от пота волосы, а ногу небрежно закинул альфе на широкое плечо. Мимолетный прохладный ветер остудил его разгоряченную кожу, в какой-то мере снимая с тела сладкую усталость. Омега повернул голову, ощущая, как несмятые травинки щекочут ему щеку и край губы, и блаженно прикрыл глаза. День начался отнюдь не так уж и плохо для него, и хорошо, если он закончится так же. Мужчина должен был уезжать как раз через пару часов, и ему осталось лишь это время на сборы. Оставаясь в нем, незнакомец продолжал говорить Эрну о том, что все равно хочет его увезти, что такой красоте и изяществу не место в этой богом забытой каморке. Что он достоин шелков и серебра, а Эрн, лениво отвечая негрубым и обоснованным отказом, думал, за что же он достоин подобного?