В петле похоти и влечения

- Господин к нему вообще-то нельзя. Господин. - Возможно, это решит нашу общую проблему. Эрнест, задремавший в камере, невольно приподнялся. Послышался неясный звук, скрипнули двери перед лестницей в сырую темницу с клетками, где узники отчаянно ждали своей незавидной участи. Иной силуэт, пахнущий мускусом и сандалом, с запахом сладким, притягательным и знакомым, вошел в темницу и двинулся к клетке омеги. Эрнест потянул носом запах и поднялся. Верат, остановившись по ту сторону решетки, откинул капюшон с головы. - Отдыхаешь? – лениво спросил мужчина. – Соскучился по мне? Омега окинул взглядом пространство за спиной графа. Заключенные альфы навострили уши, стараясь не пропустить ничего важного. Конечно же, они знали, что это за человек нанес визит, за который явно заплатил. Эрнест ухмыльнулся и зачесал назад путанные волосы. - Ели бы я соскучился, то приехал бы к тебе, - так же лениво и нагло ответил он. – Но ты сам приехал взглянуть на меня. Кто же из нас соскучился? Верат приподнял губы в усмешке. Он поманил к себе омегу и Эрнест покорно подошел. Пудренная рука, которую Верат просунул сквозь прутья решетки, запуталась в грязных волосах омеги. Мужчина притянул юношу к себе, и они поцеловались так же сквозь прутья решетки. Альфы присвистнули. Развратники даже в тюрьме не могут удержаться…. Они целовались долго и блаженно, до сладкого онемения и покалывания в губах, прежде чем альфа отпустил омегу. Эрнест облизнулся. - У тебя еще есть шанс уйти отсюда. Ты же знаешь, я могу купить кого угодно, - прошептал Верат почти неслышно. Его рука скользнула ниже под поясницу и прижала омегу к железным холодным прутьям. – Поедем со мной. Эрнест усмехнулся и опустил глаза. - Я же говорил тебе, что наши отношения закончатся там, где начнется твое собственничество. Я не хочу принадлежать тебе. - Разве тебе было плохо со мной? - Никогда не было. Кроме того раза, когда ты меня изнасиловал. - Эрнест усмехнулся снова. Верат не испытал ни капли раскаяния. По сути, это и не было похоже на насилие. Эрнест не ожидал, что у него начнутся гормональные перепады, и течка начнется внезапно спустя лишь пару недель. Он не удержался от собственного порыва, забыв об их договоре. А хищный неизвестный альфа, почуяв запах течной суки, не умевшей отказывать таким сильным самцам, немедленно отвел его на конюшни, где трахал его глубоко и сладко и Эрнест, скачущий на его руках, стонал слишком громко, не стесняясь привлечь к себе внимание. И Эрнест ничего не замечал, пока альфу силой не оттащили от него, а он не заскулил, оставшись открытым и задыхающимся, так и не получив от неизвестного долгожданную вязку. Только разъяренный взгляд Верата отрезвил его. И жесткая пощечина, от которой полуголый омега упал на старую лошадиную подстилку. Верат не стал наказывать его прямо в конюшне. Избив неизвестного альфу в кровь, он вытащил омегу за волосы, затолкал в карету и насильно увез к себе в особняк. И уже там, не щадя, награждал его пощечинами, не в порыве страсти называл продажной подстилкой. Эрнест кричал от того, как Верат причинял ему боль во время грубого секса, и это длилось так долго и совсем не приносило удовольствия… Граф брал его грубо и в приказном тоне потребовал, чтобы омега извинился перед ним, а загладить свою вину он мог бы лишь одним способом – стать его постоянным любовником. Жить с ним, и отдаваться только ему. Эрнест ничего не говорил, только стонал, пока спустя два дня течка не исчезла так же внезапно, как пропала, и рано поутру, надев первую попавшуюся одежду, он не сбежал из особняка обратно. Верат нанес ему внутренние травмы во время секса, тело ныло от синяков, что он оставил, а разбитые губы выглядели просто отвратительно и болели, когда он касался их пальцами. Он заперся дома, дрожа от страха, что альфа, потерявший грань между чужой свободой и своим желанием, придет снова, и снова вторгнется в него без очевидного согласия. Но Верат не пришел. Вместо него явились стражи порядка, и уже они, обвинив омегу в недопустимом людям распутстве и переносе неизлечимых заболеваний, притащили омегу в тюрьму, где ему и был вынесет приговор. Виселица. - Ты сам виноват, - небрежно ответил Верат. Юноша мягко вырвался из его объятий. От этого мужчины веяло желанием, и омегу тянуло к нему, но воспоминание о том, как грубо он обошелся с ним в прошлый раз, когда придавил к полу и драл, пока не кончил сам, все еще обжигало раскаленным кнутом. – Не нужно было трахаться с кем попало. Я ведь предупреждал тебя. - Я не знал, что течка начнется снова, - капризно сказал Эрнест. – Я же омега. И не могу давать отпор тем, кто физически сильнее меня. Это несправедливо. - Нужно было сказать, что ты женат, что ты носишь ребенка, да что угодно, лишь бы тебя не трогали, и сразу ехать ко мне, но нет, ты предпочел поскорее раздвинуть ноги. Эрнест закатил глаза. - Детские капризы. - Но я всегда получаю чего хочу. - Меня ты не купишь. Я человек, а не твоя игрушка, - резко сказал Эрнест. Теперь он не боялся говорить, что думал, ведь клетка оставалась закрыта. Неважно, сколько у Верата денег и насколько куплены судьи, войти в клетку с похотливым омегой альфе никто не позволит. – Я никогда не буду твоей собственностью. Я был с тобой лишь во время течки, потому что мне было хорошо. Ты сделал мне больно, и я не хочу тебя больше никогда. - Если не будешь со мной, то тебя повесят, - пригрозил Верат. Эрнест наклонил голову. - Да уж лучше смерть, чем снова дать тебе, - ухмыльнулся он. Альфа сжал прутья клетки. - Ах ты грязная шлюха! Эрнест отошел к дальней стене и обнял себя руками. Ему стало грустно. Захотелось тепла и объятий. Не Верата и не любовников. А брата. Брата, который никогда не делал ему больно, всегда обнимал и говорил, что сильно любит его. И он любил по настоящему, ведь они были родственниками. Может, не стоило отпускать его к другому омеге? Может быть, стоило всегда спать только с ним одним? - Эрн, - Верат встряхнул рукавом. - Подумай сам, что ты теряешь. Прости меня, я разозлился так сильно, обещаю, что больше этого не повторится. Я не сделаю тебе больно больше. Вспомни о том, что было. Разве ты не хочешь вернуть эти прекрасные моменты? Мы оба совершили ошибку, давай оба исправим ее. Я не хочу доводить все до плахи. Эрнест безмятежно взглянул на него. - Что я получу от тебя? - резонно спросил он - Золотую клетку и чистую постель? Я устану от этого уже на вторую неделю и буду мечтать сбежать от тебя как можно дальше. Если сбегу, ты вернешь меня ласковым словом? Или снова схватишь за волосы и потащишь, как собаку? Может быть, после моего согласия, ты прикуешь меня на цепь возле кровати? Чтобы приходить и трахать, когда тебе захочется? А как же мои желания? - Но ведь это все, что тебе хочется от этой жизни. - ядовито сказал Верат. - Чего ты достиг за свои молодые года? Ты только и делал, что пользовался своей красотой. Думаешь, когда она пропадет, кто-то тебя захочет? - А ты что, намерен стать тем единственным, кто захочет? - Нет. Но я по крайней мере обеспечу тебе заботу. Я могу дать тебе больше, чем просто секс. Эрнест не отвечал долго, грустно глядя сквозь прутья решетки куда-то вдаль. Затем вздохнул. - Нет, Верат. Я знаю, чем это может кончиться. Я представлял себе это тысячу раз, так и оказалось. Если бы не твоя грубость, ничего бы не было. Не нужно меня обвинять и теперь просить прощения. Какая разница, прощу я тебя или нет? - Омега лишь крепче обнял себя. - Я не хочу жить с тобой и быть удобной подстилкой. Не хочу и не буду. Верат прорычал что-то невразумительное. Он не стал проклинать или оскорблять. Зло ударив решетку ладонью, он резко развернулся и вышел. Лишь бросил напоследок, что такой шлюхе как он, уготована еще не самая грязная смерть. По крайней мере он не умрет в канаве с голой задницей и порванной задницей. Эрнест сполз по стене, утешая себя. Убеждая, что он верит своим словам, убеждая, что он не жалеет о своем выборе. Жизнь под тяжелой рукой альфы для него пытка. Столько людей было до Верата, отчаянно пытающиеся забрать его, похтитить, увезти к себе из-за его природного магнитизма. Из-за его повышенного желания, разве был он в этом виноват? Альфы тихо обсуждали что-то. Теперь они смотрели на юношу не с похотью, а с сочувствием. Да, такого конца он определенно не заслуживал, потому что пусть и был похотливым, очевидного зла никому никогда не делал. Да, может быть, из-за него разводились семьи, но только лишь потому, что это альфы не могли удержать себя в узде. Он не уводил их с привязи, как бесхозных животных, они сами бросались на него. Соблазнительный и яркий мальчик, поработавший во всех трех борделях их городка, он мог бы и уехать из этого захолустья куда-нибудь в иное место, с иными людьми, где мог бы продолжить наслаждаться жизнью, пока его красота и желание не отступят. Тогда его ждал бы совсем иной конец, в холоде, сырости и одиночестве, когда некому обнять и утешить. И неизвестно, какой конец был хуже. Увы, Верат сорил деньгами, не жалея. Выбоор был таким простым: в его постель или на виселицу. Терять было нечего. Наутро палач первым вывел его. Эрнест шел босиком, спотыкаясь от того, что конечности онемели, чесался из-за блох, уже захвативших его грязную голову. Поднимаясь на плаху, омега мечтал о пенистой ванне, даже понимая, что теперь ее даже не увидит. Ему было страшно. И некуда деться. Среди разношерстной толпы, где преобладали омеги, семьи которых развалились не без его участия, Эрнест увидел и брата с его мужем, не способных сдержать слезы, и всех пятерых его любовников. Пусть их связывал только секс, ними он пробыл дольше, чем с кем либо еще. От ощущения тугой веревки на шее, чувствительная искусанная кожа жутко зачесалась, но руки ему связали за спиной, а потому он не мог сейчас унять зуд. Среди толпы мелькнуло и знакомое лицо графа, который стоял с надменным выражением лица. Будто ждал. Палач положил руку на толстый изогнутый деревянный рычаг. - Можешь что-нибудь сказать, - хрипло произнес он. - Вдруг чья-то воля спасет тебя? Какой благородный намек? Даже на волоске от смерти Верат давал ему шанс на то, чтобы отказаться от виселицы и вернуться к нему. Все, лишь бы он принадлежал именно этому альфе. Почему же он, если Верат так хотел детей, но только это Эрнест был не способен ему дать. - Ну? Эрнест слабо улыбнулся. Он отвел взгляд от Верата и посмотрел на Мерида. Тот сжимал зубы от боли. Как ни крути, как ни осуждай, родные братья. Они были вместе так мало, но именно с братом, Эрнест впервые познал вкус удовольствия... Какого это, когда тебя целуют. Когда тобой владеют. Когда тебе хорошо так сильно, что ты просишь еще... Эрнест приоткрыл губы. - Мне нечего сказать, - решительно улыбнулся он, глядя на брата. Долгие минуты. Надменная ухмылка Верата сползла с красивого лица, когда он понял, что упрямый омега настоял на своем. Он выиграл. Даже проиграв. Рычаг опустился, деревянный люк резко открылся и Эрнест, потеряв опору, скользнул в открывшийся люк. Петля натянулась, выдержала вес хрупкого тела. Но в гудящей толпе никто не услышал, как сломались его шейные позвонки, подарив омеге мгновенную смерть.