Фламинго в клетке с волком

      

Я, наверное, не создан для жизни простой

      

Но хочу попытаться быть рядом с тобой.

      В нежных тонах светлой и просторной комнаты Саске чувствует себя неуютно.       Ему все кажется таким спокойным, что даже в глазах рябит от непривычных ощущений. Мужчина не сочетается со здешним видом, поэтому мысль о том, что он – чужой – не покидает его.       В помещении крайне мало предметов мебели, его глаза не могут ухватиться за какую-то определенную деталь, поэтому взгляду приходится уловить полную картинку – Саске думает, что в комнате даже как-то пустовато.       Помещение не блещет изобилием вычурных деревянных вензелей или расписных стен с блестящей люстрой на потолке. Все, что есть – кровать, тумба, шкаф, и маленький ковер молочного цвета на полу. Учиха осматривается еще раз, допуская мысль о пропуске какой-то важной детали, но так и не находит ее. Что он ищет – сам не знает.       Саске поворачивает голову и долго всматривается в окно, наблюдая за группой малышей, резвившихся на детской площадке, пожилых людей, мирно отдыхающих на лавочке и маленьком щенке, который радостно бегает по траве. Учиха устремляет глаза на кроны деревьев, гнущихся от потоков осеннего ветра. Он замечает, что зеленые листья срываются с веток и летят в неизвестном круговороте куда-то туда – далеко – и их медленный кружащий полет отпечатывается в сознании Саске.       Он думает, что им для полноты картины не хватает чего-то розового.

Розовый

      Учиха замирает от собственных мыслей, потому что именно в этот момент в его голове отчетливо вырисовывается образ Сакуры. Она стоит перед ним после стольких лет разлуки, какого-то внутреннего ожидания – такая милая и красивая, такая повзрослевшая.       Он пропускает все стадии ее перехода от гадкого утенка к прекрасному лебедю и даже удивляется, что перед ним она – распустившийся бутон прелестного цветка, за которым долго и трепетно ухаживают. На минуту другую Учиха задумывается – а мог бы он быть на месте того самого садовника?       Саске вновь ложится на кровать и накрывает лоб тыльной стороной руки – мысли, как ураган, проносятся в его голове. И среди них нет ни одной, которая бы не была связана с ней. Он прикрывает глаза и надеется, что хотя бы так сможет скрыться от бессвязного бреда реальности.       Но там – в кромешной, тягучей тьме – мелькает ее силуэт. В беспросветных мрачных тонах она – яркий луч, какой-то неизвестный, но приятный для глаз свет. Надежда, что такой как он сможет найти в жизни что-то хорошее для себя.       Но Саске искренне не понимает. Для него что-то хорошее это – Сакура..?       Учиха тут же отрицает этот довод – Харуно не создана для такого. Конечно, как раньше бывало, чрезмерное присутствие надоедливой сестры Наруто его больше не задевает, не напрягает и даже

Н-е б-е-с-п-о-к-о-и-т.

      Учиха упорно твердит самому себе, что теперь счастливое будущее для него закрыто. Он – бывший заключенный. В его глазах есть отпечаток проведенных дней за длинной, острой проволокой, которая болезненно разрезает его жизнь на «до» и «после». Для таких как Саске ничего хорошего не будет. Он сам себе не позволит.       Мужчина делает глубокий вдох и наполняет свою грудь воздухом. Он чувствует, будто в нем сидит какая-то зараза, которая грызет изнутри – отчетливо ощущает странность своего собственного состояния и думает, что если это будет что-то смертельное, то не станет даже лечиться.       Она будет бороться.       Не удосуживается объяснить самому себе, кто такая «она», чей образ промелькнул в голове в минуты раздумьях о смерти. Харуно сильна. Он это видит, даже быстро взглянув на ее – огонь, который в ней горит, невидим даже для нее самой. Но Учиха это все замечает и думает, что Сакура изменилась, сама того не замечая.       Сакура тоже теперь – другая.       Ее глаза потухли. Зеленый яркий взор спелого наливного яблока больше не радуется и не светится счастьем для окружающих. В них будто увяли краски – зелень ушла в затягивающие оковы болота, прихватив с собой такой красивый и манящий оттенок лета. Ее глаза превратились в скорбящее дно морских водорослей. Все покажется таким печальным и грустным, едва ли взглянуть на них с щемлением в сердце.       Сакура сама на себя не похожа.       Учиха задумывается, вглядываясь в навесной потолок – может для нее эти три года прошли хуже, чем для него?       Из прихожей доносится дверной звонок, и он вспоминает о возможном визите доктора. Вдалеке Саске различает размеренный тембр голоса Сакуры, а остальные два кажутся ему менее знакомыми. Он не вдается в подробности и специально не вслушивается в едва уловимый диалог и прикрывает глаза, подгружаясь в легкую дремоту – он думает, что до него доберутся не скоро.       – Хей, Сакура! Да ты с каждым днем только хорошеешь! – Гай несильно толкает девушку кулаком в плечо, но она от неожиданности все равно отходит в сторону. Его действия направлены на поднятия настроения, однако на каждый замах руки врача Харуно смотрит с замиранием и уже обдумывает запасной план по исчезновению из его поля зрения.       Она его знает уже, наверное, лет десять. И на всем этом временном отрезке Сакура ни разу не видит мужчину грустным или поникшим. Харуно даже в какие-то моменты допускает мысли о том, что он принимает особые запрещенные препараты, которые блокируют отрицательные эмоции.       – Спасибо, – Харуно слабо улыбается и протягивает ему домашние тапочки сиреневого цвета. Мужчина говорит ей что-то про влияние фиолетового оттенка на внутреннее состояние человека, но все же предложенные вещи не отбрасывает в сторону, а надевает, предупреждая девушку о возможной негативной реакции его тонкой душевной организации.       Харуно уже сомневается в рациональности приглашения Гая к Саске.       Как только врач отходит чуть вперед, без стеснения осматривая квартиру, Сакура замечает Ино, стоящую у вешалки с куртками. Она подцепляет свое пальто на более-менее не завешанный верхней одеждой крючок и внимательно смотрит на Харуно.       – Я его личная помощница, – зачем-то объясняет она Харуно, оставаясь все на том же месте. Девушка стискивает в ладонях лямки коричневой большой сумки и поднимает голову выше, жестом показывая свое превосходство. Она цепляется взглядом за самые незначительные детали, но ни в коем случае больше не сталкивается с взглядом Сакуры.       Яманака делает вид, что не помнит, по какой причине они перестали общаться. Харуно о том инциденте не забывает до сих пор.       – Хорошо, – просто отвечает Харуно и тоже протягивает тапочки знакомой. Ино молчит, плотно сомкнув губы в тонкую полоску. Она четко обдумывает свои дальнейшие действия, будто стоит перед самым сложным выбором в своей жизни. Девушка думает, что, взяв с ее рук хоть что-нибудь, будет значить стыдливый проигрыш даже самой себе. Сакура устает стоять как статуя с тапочками в руки и поднимает глаза на девушку. Она замечает замешательство Яманака и под изучающий взор глаз приятельницы просто кладет вещь на деревянную сидушку. Харуно не оставляет ей выбора, и Ино остается одна в коридоре.       Сакура тихо подходит к Гаю, в то время как он рассматривает ее коллекцию фарфоровых статуэток, скрытых от любопытных глаз в шкафу со стеклянными дверцами. Мужчина восхищен прекрасными предметами интерьера и умоляет назвать хотя бы один магазин, в котором она приобрела данные вещи. Харуно что-то не припоминает его из неоткуда взявшейся любви к такому увлечению, но под напористым взглядом сдается и диктует нужный адрес. Он от переполняющих эмоций целует ее ладонь, смачно причмокивая, и когда веселый уходит в сторону комнаты Саске, она вытирает место поцелуя о домашнюю кофту. Такие знаки внимания ей не особо приятны.       Гай заходит в помещение по-хозяйски: без стука открывает дверь, кидает на пол свой кожаный черный портфель и пододвигает стул ближе к кровати, заранее перекладывая с него висевшую одежду на невысокую тумбу.       От звуков доносящихся рядом Учиха возвращается в реальность из дремоты и открывает глаза, проводя рукой по правой стороне лица. Врач что-то долго и упорно ищет в своей сумке, попутно бросая пару нелицеприятных фраз в адрес своего знакомого, который видимо был причастен к пропаже – как потом выяснилось – записной книжке.       – Сакура, милая, дай мне листик и ручку, – Учихе не нравится его теплый тон, направленный на девушку, и он неосознанно кривится. Ему кажется, что Харуно и этого уже не молодого мужчину не могут связывать даже рабочие отношения, хотя бы, потому что они не пересекаются в этих сферах.       Милая.       Саске вновь прокручивает это слово в голове и подставляет его к девушке со всех ракурсов – оно ей, бесспорно, подходит. Учиху совершенно не волнует доля профессионализма врача, потому что весь его интерес к мужчине крутится вокруг другого – «милая» это просто слово или за ним скрывается нечто больше?       Странно признаваться даже самому себе в том, что обычная фраза неприятно режет слух. Учиха пару раз моргает, чтобы после сна резкость зрения восстановилась в полном объеме, и смотрит на врача изучающим взглядом – сканирует его, замечая маленькие, незначительные детали. Смотрит так, будто он видит в нем конкурента. Соперника. Врага.       Саске мотает головой и отгоняет от себя такие странные и непонятные мысли. Удивляется своему своеобразному юмору, но потом думает – вдруг это не шутка?       Сакура приносит чистые листы и красивую голубую ручку с пингвином на конце. Учиха не удивляется, видя такой смешной предмет канцелярии. Девушка зажимает ручку в своих тонких, аккуратных пальцах, несильно надавливая на длинный и приятный корпус. Саске думает, что в ее руках великолепно смотрится все.       Он видит, как Харуно передает врачу нужные предметы, и его глаза прожигают мужчину – Гай бережно касается своей рукой пальцев девушки, и Учиха не понимает – неужели так трудно просто взять эту долбанную ручку?       – Саске! – вскрикивает врач, полностью рассмотрев лицо пациента. – Сколько лет, сколько зим! Не думал, что мы встретимся при таких обстоятельствах, – он машет пальцем перед носом Учихи и толкает локтем Харуно в бок.       Саске не припоминает такого: высокий, крупного телосложения, брюнет, смеющийся даже без повода. Его густые черные брови, кажется, закрывают пол-лба, но он явно ими гордится, каждый раз проводя по одной из них кончиком ручки.       Его лицо совсем незнакомо Учихе – врачу на вид лет сорок, возможно больше, но от этого поиск не упрощается. Он перебирает в голове возможные варианты, где и как они могли пересечься, но все тщетно – ни одного подходящего случая и места.       – Ну ты что, не помнишь? – Гай пододвигается к нему почти вплотную, отчего Саске вжимается головой в подушку – такая близость к нему непростительна. Врач видит совершенно пустой взгляд пациента и напоминает ему про случай в больнице, когда мама Саске приходила на плановое обследование.       Тогда Учиха вспоминает – действия происходят до тюрьмы, хотя до нее остается не так много времени. Мельком в его памяти бегло проскакивает этот момент встречи и знакомства, но он не зацикливается на этом, слабо отвечая коротким кивком согласия.       Гай что-то еще весело рассказывает, отвлекаясь от истинной причины визита, и плавно переходит на другие, совершенно неинтересные для всех присутствующих темы. Сакура кое-как вновь возвращает поток информации врача в нужное русло и мужчина берется осматривать Саске, скидывая вниз с него теплое одеяло.       – Здравствуй, Саске, – несмело говорит Ино, входя в комнату. Учиха кидает мимолетный взгляд на девушку, попутно отвечая на какой-то вопрос врача.       Эта девушка тоже не удосуживается занимать определенное место в его памяти, и он напрягается, чтобы вспомнить такую персону как она. Ее длинный блондинистые волосы, кажется, когда-то мелькали перед ним, но четкой картинки нет, а значит – неважно.       Яманака подходит и встает рядом с врачом, наклоняясь немного в бок, тем самым, полностью закрывая вид на Харуно. Единственное, за что цепляется взгляд Саске – Сакура, которая даже не заходит в комнату. Она стоит, прислонившись плечом к дверному проему, и скучающе смотрит на помощницу Гая. Учиха видит, как Харуно оценивающим взглядом проходит по девушке и после устремляет свой взор вниз, всматриваясь в напольное покрытие. Мужчина замечает, что ей стало отчего-то неуютно, и она таким детским образом прячется от внешнего мира. Он думает, что если ей в такой обстановке не комфортно, то остаться с ним наедине она и вовсе боится.       – Так, Саске, – врач говорит серьезно, отвлекаясь от исследования пораженного участка тела. – Все не так плохо. Сакура прекрасно справилась с работой, – он хвалит ее так нежно, что Харуно на его реплику еле заметно улыбается. Учиха замечает – ее улыбка – болезненно вялая. Она будто насильно выдавливает из себя какие-то эмоции, заставляя показаться мимике на своем лице. – У меня есть хорошее обезболивающее, которое поможет тебе дойти до ванны, но не дальше!       Гай говорит красиво: слова льются с его уст с каким-то еле уловимым оттенком надежды и привкусом меда. Фразы – тянущиеся, вязкие – оседают где-то неглубоко в его сознании, прокручиваясь каждый раз по новой. Учиха думает – зачем он его так успокаивает, если ранение несерьезное? Но, замечая обеспокоенный взгляд Сакуры, понимает, что это все врач говорит не ему, а ей. Волнение девушки Учиха чувствует даже на расстоянии. Она стоит рядом – в этой же комнате – в каких-то четырех шагах от него, но страшные три года только удлиняют этот отрезок.       – Очень хорошее лекарство, – повторяет врач, затем ставит укол препарата. Учиха это понял еще с первого раза, но Гай для надежности говорит еще раз.       Его ассистентка Ино прыгает где-то рядом, привлекая внимание к своей малозначительной персоне, чем вызывает чувство раздражение у Саске. Он невольно сравнивает ее с Харуно и думает, что последняя такого себе никогда не позволяет. Сакура – воспитанная, с выработанным чувством такта и четкими личностными границами, за которые она, даже будучи влюбленной в Учиху, никогда не переходит.       Сакура вообще другая. На ней нет этого избытка макияжа, как на Яманака, нет таких озабоченных и пошлых взглядов, которые бесстыже бросает Ино, несмотря на присутствие еще как минимум двух людей в этом помещении, нет желания надеть юбку как можно короче, чтобы быть в фантазиях каждого мимо проходящего мужчины. Помощница врача самонадеянно строит из себя женщину мирового масштаба, и Саске почему-то думает, что весь мир в ней и побывал.       – Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Гай, трогая забинтованную ногу. Он проверяет рану, вновь обрабатывает и накладывает чистую повязку. Врач уверен, что слушать его наставления и предписания Саске не станет, но все же делает попытку завязать обычный диалог с пациентом.       – Нормально, – сухой, безэмоциональный ответ со стороны Учихи коробит слух Ино. Она чувствует, что в комнате становится душно от нагнетающей атмосферы и кашляет в кулак, пытаясь как-то помочь комку в горле пройти.       – А тут болит? – Учиха на самом деле не зацикливается на неприятных ощущениях, но когда рука Яманака как бы случайно касается его ноги – хмурится – ее пальцы кажутся ему грубыми и не мягкими, и место ранения тут же отдается неприятным ноющим жаром.       – Нет, – девушка отдергивает руку, будто ее ударяют – Учиха смотрит и прожигает ее взглядом насквозь и даже мечтает, чтобы от такой, как она, не осталось и пепла.       – Чувствуешь тут что-нибудь? – врач проводит тонкой иглой в определенном месте и видит, что реакция на его действие присутствует.       – Да.       – Может, какие-то другие ощущения смущают?       – Нет.       – Что-то беспокоит?       – Нет.       Гай недоволен – у него с голубем на остановке диалог удачнее выходит, чем с Учихой.       Дверной звонок отзывается веселой трелью, и Харуно идет в коридор, попутно прикрывая дверь в комнату Саске, оставляя его одного с врачом и Ино.       Наруто возвращается от Хинаты спустя часа два: воодушевленный, счастливый и с остатками красной помады на щеке. Сакура решает ему не говорить про это и только пропускает в квартиру. Она неосознанно пересчитывает пары обуви в прихожей и устало вздыхает – такого количества людей у нее давно не было. И если честно, это ее не радует. Слишком повышенное внимание к себе она не любит.       Узумаки нагло и бесцеремонно сразу же лезет в холодильник – перерывает почти все полки, напоследок, заглядывая в морозилку. Он видит все свои любимые вкусности и кричит сестре, как сильно ее любит. Откусывает колбасу, не высовываясь из холода, и достает все, что попадается ему под руку, перекладывая прямо на кухонный стол.       – Я просто потратил много сил, – он объясняет ей, когда видит не очень радостный и счастливый взгляд сестры. Как бы, между прочим, еще раз говорит о великих и прекрасных чувствах к ней, чтобы если, ей вздумается ругаться, то ссора сойдет на нет.       – Да что ты? – Сакура подходит к нему так близко, что отбирает и колбасу, и огурец, и кусочек хлеба. Она кладет продукты и скрещивает руки на груди, приподнимает брови, придавая своему виду полную картину недовольства.       Только спустя некоторое время до Узумаки доходит истинный смысл его фразы.       – А, нет… ты не про то подумала… я потратил силы на другое… не на то… как бы… не то что бы я там силы тратил на то самое… хотя как бы… нет я имел в виду… ну Сакура-а-а, – он жалобно протягивает последнее слово так и не найдя нормального объяснения своему выражению. Харуно молча стоит и смотрит, как брат садится на стул и мельком поглядывает на нее. Он так тяжело и театрально вздыхает, что его могут пожалеть все, кроме нее.       – Про то, что ты обещал прийти через полчаса, я даже говорить не хочу, – Харуно отвечает, вкладывая в свой голос нотку укора и капельку обиды, но Наруто различает и то, и другое. Ему несколько стыдно, что он так бессовестно забыл о времени с Хинатой, и поэтому быстро соображает какую-бы отмазку придумать в этот раз.       Пока мозговой компьютер выдает Узумаки «Eror 404», Харуно складывает обратно ненужные продукты, оставляя на столе только то, что пригодится в готовке. Она боковым зрением видит, что брат снова растворяется в какую-то лужицу, пытаясь впитаться в деревянное покрытие кухонной мебели, и уже думает, как будет собирать Наруто из жидкого вида обратно, в прежнее состояние.       Девушка решает сделать быстрое блюдо, благо для его приготовления необходимые ингредиенты почти готовы. Сакура поворачивает голову и застает распластавшегося брата, который совсем потек от стыда и непродуманной заранее отмазки. Она считает, что сейчас не лучшее время превращаться в лужицу. Наруто, к сожалению, так не думает.       Уход Сакуры влияет на Саске молниеносно – остальные становятся в ту же секунду ему неинтересными персонами.       Гай, перестав задавать ненужные вопросы, что-то усердно записывает на листке, никак не комментируя свои действия. Он с силой вжимается пальцами в корпус ручки, оставляя на бумаге характерные отметины. Он пишет размашисто и наскоро, положив лист к себе на коленки. Его совершенно не волнует, что рядом есть тумбочка, на которую можно как-то опереться – Гаю и так комфортно.       – Температура, Ино, – Учиха отмечает, что к своей помощнице он обращается без того трепета, направленного к Сакуре. Девушка отвечает тихо, но вполне разборчиво, и Гай не переспрашивает ее.       Учиха чувствует прикосновения девичьих пальцев к своей ноге в районе раны, но ему все равно – при виде знакомого лица внутри ничего не колышется. Для него Ино – пустышка. Стекляшка, которая без содержимого ничего не представляет. В ней нет ничего особенного, чтобы завораживать и привлекать противоположный пол, но она думает иначе.       Яманака смотрит на него по другому – в ее взгляде что-то читается, что-то можно увидеть, но Саске это не нужно, он таким не интересуется, поэтому очередной девичий взор проскальзывает мимо него, и Ино ощущает, будто идет по лезвию ножа – Учиха недосягаем.       Она видит в нем мужчину: крепкого, сильного, красивого. Тянет свои руки к его телу, аккуратно проводя, боясь причинить лишнюю боль. Девушка замечает все шрамы и царапины, которые были открыты для ее глаз. Ино приподнимается и наклоняется к его лицу, оголяя открытый участок шеи, давая Учихе почувствовать аромат ее духов. Она наивно полагает, что таким образом может как-то привлечь к себе внимание, но своим бездумным поступком лишь злит мужчину.       – Долго ты меня лапать будешь?       Голос полный презрения и насмешки раздается у самого ее уха. Она вздрагивает и пятится назад, внимательно всматриваясь в серьезное лицо Саске. Он недоволен, разгневан и готов по полочкам разложить неправоту действий девушки.       Мужчина садится на кровать, рукой отодвигая наглую помощницу врача, который до сих пор пишет что-то на втором листе. Учиха думает, что если это все названия лекарств, то пусть он ими удавится.       – Тебе бы еще полежать пару дней, – неуверенно отзывается Гай, хотя прекрасно понимает, что Учиха этого делать не будет. Мужчина кивает для галочки, делая вид, что прекрасно слышит слова врача, но тут же пытается встать с постели. Помощь принимает только со стороны Гая, который подхватывает его руку и кладет к себе на плечо. Яманака так и остается стоять в комнате, провожая взглядом двух уходящих людей.       Они доходят в таком состоянии до ванны, а потом врач под взгляд, не терпящий отказов, доводит Саске до кухни, где он и Наруто помогают Учихе сесть за стул. Сакура смотрит внимательно на мужчину и спрашивает что-то про еду. Учиха не отказывается и с удовольствием принимает ее предложение, изучая спину подруги, в то время как Наруто идет провожать Гая.       – Я написал книгу «Сила юности», – вдруг хвастается врач, застегивая куртку в прихожей. Узумаки пока не чувствует подвоха и, беря на изучение книгу, стоя листает страницы медицинского произведения, пока Гай что-то объясняет ему про нее.       Наруто краем ухо слышит вырванные из контекста фразы, которые в его голове идут невпопад: «Вставать в шесть утра, зарядка, правильное питание, йога, плавание, медитация, отказ от жирных продуктов, переход на заменители, кардио..».       Узумаки все кажется таким забавным, что он сначала просматривает все картинки, находящиеся в книге, потом цепляется взглядом за какие-то отдельные предложения, а в конце, когда думает о неплохой покупке, задает вопрос про цену, надеясь на скидку в девяноста процентов.       – Отдаю вам, как старым друзьям, за полцены. Тридцать зеленых, и она ваша, – Гай мило улыбается и протягивает руку, готовый уже почувствовать приятный шелест купюр.       – ЧЕГО? – не выдерживает Наруто, застывая с неподдельной эмоцией недоумения и книгой, которая становится ему не так интересна. – Да мы же друзья! Как ты смеешь на нас наживаться?!       Мужчина не хмурится на такое заявление и не сердится, а только больше раскрывает ладонь и приветливая улыбка красит ему лицо.       – Ну, двадцать моя последняя цена, – отзывается он и невинно хлопает глазами, смотря на Наруто. Узумаки сжимает переплет книги и тычет ею в грудь мужчины.       – Да хоть за один доллар – не возьму! – уверяет Наруто, и Гай как-то снисходительно кивает. Узумаки затаивается и прищуривает глаза – есть у него какая-то чуйка…       – Двадцать, – Гай не унимается и пытается все перевести в игру. Наруто не согласен с такими условиями и считает это грабежом.       – Нет! – Узумаки непреклонен.       – Двадцать, Наруто. Я как от сердца отрываю! – клянется ему врач и ставит портфель на пол. Смотрит, кажется сквозь душу будущего покупателя.       – Да хоть от почек отрывай! Нет!       – Наруто, – Гай предпринимает последнюю попытку и говорит, что такого предложения больше никогда не поступит. И эта книга вообще, по его собственному мнению, прорыв в медицине.       – Сказал же, что не куплю! – врач тяжело вздыхает и кладет руку на плечо знакомого, внимательно всматриваясь в глаза. Наруто шумно сглатывает, чувствуя что-то неладное.       – Даже сейчас его ледники не тают, – как бы невзначай произносит Яманака, когда Сакура подходит ближе к знакомой, которая наблюдает за развернувшейся сценкой из-за угла.        Голос Ино звучит тихо, едва слышно, чтобы Саске, сидевший на кухне, не смог уловить ее высказанную фразу. Слова больно бьют Сакуру правдой. Харуно прикусывает нижнюю губу и впивается недлинными ногтями в собственную ладонь – Яманака, как обычно, говорит, не подумав. У Харуно, как обычно, хорошо работает слух.       Девушка задыхается от ранящих слов подруги, но стойко выдерживает ее изучающий взгляд. Сакура решает ничего не отвечать, чтобы не развивать дальше такую болезненную для нее тему, хотя бы потому что при Учихе это неприлично. Но у Яманаки отбито чувство приличия, поэтому, когда звучит новая фраза, девушка даже не удивляется:       – Не страшно тебе с ним жить будет? Он же заключенный, – Ино смотрит поверхностно и надменно, четко и почти по слогам произнося последнее слово. Харуно полностью разворачивается и грубым, недружеским тоном отстранено произносит:       – Мне с такой, как ты намного страшнее. Я его не боюсь.       Яманака стоит с секунду, а после недовольно фыркает и, громко стуча каблуками, удаляется из квартиры и прихватывает с собой Гая, с шумом захлопывая входную дверь.       Когда Сакура возвращается на кухню, то ощущает, что Саске знает про их неприятный разговор с Ино. Он доедает лапшу с курицей в сливочном соусе , иногда поглядывая на девушку, сидящей напротив него.       – Это просто шарлатанство какое-то! Средь бело дня! В собственном доме так нагло обворовывают! – недовольный возглас Наруто разрезают тишину между двумя людьми, но она никого из них не смущает.       Узумаки присаживается рядом с Учихой и кладет на стол три книги доктора. Харуно не сдерживается и говорит, что они теперь их будут солить, и брат только печалится на глазах – он просто легковнушаемый человек.       Но Сакура такому исходу, если честно, даже не удивляется.       Саске смотрит на девушку и замечает, что в такой уютно и домашней обстановке она – центр тепла. Харуно перебрасывается парой фраз с братом и забирает тарелки мужчин, с радостью поевших ее стряпню. Наруто, как всегда, травит какие-то небывалые истории и анекдоты, стукая ладонью по правой ноге друга в смешных моментах, отчего его действие тут же отзывается болью в месте перевязки. Харуно грозно смотрит на Узумаки и шикает на него, когда он говорит, что Саске выдержит и вторую такую пулю.       Когда девушка ставит перед ним кружку с чаем, Учиха замечает на ее ногтях красивый почти прозрачный маникюр с легкой примесью розоватого оттенка. Он видит в движениях Сакуры легкость, спокойствие и уверенность и неосознанно думает, что она сама состоит из какой-то нюдовой палитры.       Ему кажется, что она старается не выделяться – интерьер ее квартиры это подтверждает. Все в нежных, приятных для глаз тонах, чтобы меньше вызывать раздражение и усталость от пестрящихся картинок. Саске думает, что Сакура – неброская. Не такая как все. Она не хочет акцентировать на себе внимание, но своей воздушной легкостью только сильнее отличается от остальной заезженной массы.       Наруто встает и быстрым шагом идет к зазвонившему телефону, покидая пределы кухни. Харуно смотрит на мужчину перед собой и видит, как он долго и внимательно рассматривает ее цветы на подоконнике. Она невольно сама начинает любоваться им – его профиль прекрасно передает всю притягательность – ярко выраженные скулы завораживают с самого начала, своими точеными линиями ведя к красивому, аккуратному, тонкому носу; губы были чуть приоткрыты и смочены только что сделанным глотком чая, ярче показывая мелкие трещины на них; несильно выпирающий кадык при каждом глотке еле заметно двигается в вверх, и взгляд девушки постоянно цепляется за это.       У нее из рук выпадает конфетка и катится в сторону Саске в тот момент, когда она вновь смотрит на него. Ириска держит ход прямиком к сидящему напротив мужчине и Харуно, сама от себя не ожидая, быстро кладет руку поверх убегающей сладости. В следующую секунду она чувствует горячую ладонь, которая лежит на ее запястье. Мужские пальцы обхватывают ее и несильно сжимают, заставляя поднять взгляд на собеседника.       – Очень вкусно, – он говорит тихо, шепотом, отчего девушка чуть пододвигается к нему ближе, в то время как он гладит большим пальцем ее запястье. Она всматривается в его бездонные глубокие глаза и видит в них отчетливое очертание своего образа. Ее сердце щемит от такого поворота, и она замирает на месте от неожиданной близости с Учихой.       Саске ощущает аромат лаванды, исходящий от ее тела, и вдыхает больше и глубже, полностью впуская приятный запах в свои легкие. Он чувствует, что там, внутри, где стоят скованные смертельным холодом айсберги, на самой высокой точке начинает что-то цвести.       Ино не права. Его ледники начинают таять.       

Я тебя не боюсь

      

Ты мне друг, а не враг.

      

Я тебе прошепчу:

      

Без тебя мне никак.