Мужчина не на одну ночь

      Пауль открыл глаза и поморщился от головной боли. Нестерпимо хотелось пить. И провалиться в сон ещё на несколько часов. Он пошарил рукой у изголовья и нащупал недопитую бутылку бурбона — сойдёт. И голова определенно меньше будет болеть, когда он проснётся. Паулю было совсем немного лет, когда ему рассказали про этот способ: как бы плохо тебе не было утром после пьянки, как бы тебя не тошнило от одной мысли об алкоголе — выпей. Это не алкоголизм, это — лекарство. «Принять антидот» — вот как они называли это в 85-м. Пустая бутылка звонко ударилась о спинку кровати, когда Пауль попытался подняться. Нет, нужно все-таки раздеться, принять душ, а потом ещё немного подремать. Почему на нем до сих пор была одежда понятно и так — вчера было слишком много виски. Прохладные струи воды стекали по телу, понемногу приводя гитариста в чувство. Он вспомнил, что во сне видел Балтийское море, уютный спальный мешок среди песчаных дюн и все то, о чем так давно не думал. Наверное, все потому, что через пару дней они с группой будут в Ростоке. До острова его юношеских воспоминаний не так далеко. Пауль не вытираясь накинул махровый халат и посмотрел в зеркало. Он выглядел помятым. Что ж, сейчас точно не 85-й и подобные возлияния больше не проходят бесследно. Снилось что-то еще. Гитарист силился вспомнить, но в голове мелькали только отрывистые картинки: неумелые движения, чьи-то губы, чей-то член. Блять, член. Рихард. Зрачки Пауля в зеркале расширились. Это был не сон.

***

      Откинувшись в кресле, Рихард смотрел на пролетающие внизу облака. Скорей бы оказаться в Берлине и перестать думать о том, что произошло сегодня ночью. На следующий день — вымученные фразы, автографы, вспышки телефонов поклонников. Неловкие попытки Пауля разрядить обстановку. Улыбнись. Обними. Подпиши. Если бы они все знали. Фантасмагорическая картина — Рихард Круспе отсасывает у своего ритм-гитариста. Достойное занятие на шестом десятке лет. Он привычным движением поднёс пальцы ко рту. Как же хотелось курить. Это все какое-то наваждение, он сам заигрался и перестал ясно осознавать действительность. Ему нужно страстно, с жаром потрахаться и все пройдёт. «С женщиной» — мысленно уточнил он сам для себя, хотя раньше подобное и так было само собой разумеющимся. Никаких больше поцелуев, объятий и прочей нездоровой херни. Он не может себе позволить снова настолько потерять контроль над собственной жизнью. «Рихард, блять, Рихард…» — хриплый голос у него в голове заставляет снова почувствовать, как его рот наполняется спермой. Он до боли сжимает подлокотники кресла. Самолёт идёт на посадку. Скоро он сможет покурить.

***

      Пауль чувствует себя неуютно. В день концерта они не перекинулись с соло-гитаристом и парой слов. Последний скрывает взгляд под стёклами черных очков и не выпускает из рук сигарету. Пауль в очередной раз посмотрел на Рихарда. Ничего. Ландерс, какого хуя ты натворил в Дрездене? Они не всегда находили общий язык, но в последние лет десять все устаканилось. Конфликты если и были, то решались на месте и больше носили характер обычных рабочих моментов. А то, что происходило сейчас отнюдь не добавляло расслабленности в атмосфере группы. Пауль вздохнул. По крайней мере во время шоу все будет, как всегда. … du kommen mit, iche machen gut. Тилль опускает микрофон и отступает шаг назад, освобождая место для гитаристов. Но Рихард остаётся на месте. Он не делает и шага в сторону Пауля, он полностью погружён в своё соло и вокруг не существует больше ничего. В этот день они впервые за весь тур не сходятся на Auslander. В этот день Пауль понимает, что пришло время поговорить. Трезвым.

***

      Стук в дверь, Рихард устало поднимается. Кто бы ни был с другой стороны — это хотя бы на несколько минут отвлечёт его от мыслей о том, как ахуенно было бы сейчас взять билет на самолёт в США, отключить все средства коммуникации и погрузиться в вакуум. Сорванный тур? Да похуй. Деньги? Рихард бывал счастлив и без них. Пауль. Пожалуй, соло-гитарист поторопился с отсутствием предпочтений в личности ночного гостя. — Я войду? — Ландерс толкнул дверь ногой, освобождая пространство. — Ты уже вошёл. — Поговорим? — Блять, Пауль. Мы уже разговариваем. Какого черта ещё тебе нужно? — Ещё? — ритм-гитарист нервно прошёлся в сторону окна. — Рихард, я ничего не сделал. Мы выпили, почудили, возможно, немного перешли черту. Но, если подумать, мы всегда делали безумные вещи, и никто не думал, что это конец света. — Ты, — поправил Рихард, — ты выпил. Я был трезв. Пауль осекся. В голове сложилась картинка, которой ему так не доставало тогда утром, когда он пытался восстановить в памяти подробности. Поцелуй, от мыслей о котором, гитариста обдало жаром, голова, склонённая ему на плечо, безысходность в глазах Рихарда. Ему не все равно. Пауль знал об этом, но предпочёл забыть. — Ну? — продолжил Круспе. — Зачем же ещё ты пришёл? Хочешь выебать меня сзади? Извини, я не подготовился. Да и вряд ли это пригодится на сцене, нехорошо повторять старые трюки, тем более чужие. Рихард скрестил руки на груди. Он чувствовал злость. Прежде всего на себя самого. Ему никто не запихивал член Пауля в рот, он сам этого хотел. А вот чего-то большего ему никто не обещал. В голове эхом разлился смех Ландерса. Как тогда, в номере. И Рихард не выдержал. Мгновение, и он оказался совсем рядом с ритм-гитаристом, левая рука сжала его подбородок. Свободная рука пронеслась мимо лица Пауля. Удар, и едкая боль током раздалась во все ещё сжатом кулаке. Ландерс резко вскинул голову, его губы тронула едва заметная улыбка. — Стоило предупредить, что у тебя с этой стеной какие-то счёты. Я бы отошёл, — он говорил спокойно и размеренно. Протянул ладонь вперёд. — Иди сюда. С разговорами у нас не клеится. Рихард тяжело опустился на пол и закрыл глаза. Он почувствовал на себе мягкие руки и чужой лоб, касающийся его собственного. Злость отступила. Как же это все глупо, нелепо и абсурдно. И хуже всего было то, что Рихард продолжал хотеть. Не важно как, его в себе, себя в нем, он хотел человека рядом целиком и полностью. Пауль сжал объятия сильнее и вновь ощутил привкус соли на губах.       Мысли унесли Рихарда в далекое прошлое. Маленький Цвен громко кричит. Ему опять приснился кошмар, и он не может заснуть. Мать гладит его по голове и говорит о том, что на самом деле ничего не случилось, это просто сон. Ему 5. Ему хорошо и спокойно. Не открывая глаз, Рихард коснулся пальцами ладони друга. Здесь и сейчас он в безопасности. Он может быть собой.