Попытка помощи

      Кажется, у них всё получилось — вот, что сопровождало Ацуши первые несколько дней, проведённых с фоновым смятением.       Совершенно очевидно, что пока ничего плохого не происходит, ему нужно расслабиться и наслаждаться жизнью. В их детективном агентстве выходные ценятся на вес золота, если это именно выходные. Кёка наслаждается пенной ванной, доктор Йосано ходит на шоппинг, Танидзаки запираются дома, готовят разные вкусности и иногда зовут гостей, остальные куда-то пропадают. А он почему-то всё ждёт новой опасной ситуации, и ему нечем себя занять.       У него, чёрт возьми, жизнь начинается работой и кончается ей же. Это не то, что он хотел обнаружить.

***

      «Поделится он с ними или не поделится? А если поделится, то когда?» — Осаму сидел за столом, закинув на него ноги. Он усиленно делал вид, что бездельничает, а не сделал всё ещё полчаса назад. И при его скорости Куникида всё ещё находит где-то бумажную работу! Изверг. Он каким-то образом делает невозможное. «Неужели, Накаджима просто забыл о том, что у его регенерации такие масштабные возможности?» — то ли нервно, то ли из-за скуки покачивает ботинком. Чтобы расслабиться, не помешали бы наушники, передающие прослушку. Жаль, прослушивать некого.       Дазай посвятил свой день наблюдению за Ацуши, как в весёлые первые деньки их знакомства. Они были не так уж давно, но это не важно.       Наблюдать, большей частью, было нетрудно и скучно, не считая некоторых моментов, где Ацуши проявлял неуклюжесть. Это, похоже, никогда не перестанет быть забавным. Как и выражение удивления или разочарования на его лице.       Судя по тому, что слышал Дазай, Ацуши ещё никому не рассказывал то, чем поделился с ним перед миссией. Это, может, и не странно, только проявление забывчивости. Это, в конце концов, сейчас не нужно. Но Ацуши расскажет всем им, как только вспомнит, или как только это сможет сыграть важную роль — просто, чтобы знали. И это немного… не нравится. Неестественно, неправильно будет дать всем знать — хоть и сначала они побрезгуют таким способом, всё же, либо кровь или лимфа, либо слюна, но после сеанса у Йосано у кого-то в голове может щёлкнуть: «Эй, а способ Ацуши не так уж и плох. И не такой болезненный». Именно это и ощущается неправильным.       Все, кроме Дазая, могут излечиться от серьёзных ран у Йосано. Осаму же предстоит идти в больницу после опасной травмы, и восстанавливаться. Ему хватает ума не соваться в «горячие точки», где можно отправиться к праотцам, и это спасает не хуже Акико. Регенерация Ацуши — единственный «сверх» способ, который может излечить его относительно быстро и не оставляя следов. Так с чего бы позволять этим пользоваться всем и каждому, если у них и так есть возможности полностью восстановиться? Даже если Ацуши будет просто «на подхвате», он же не общественный… общественный… на что же это больше всего похоже? В любом случае, он просто не какой-то общедоступный человек, вроде шлюхи, чтобы им все пользовались. И позволять лечить себя тому, кто до этого копался в ранах и других людей, это попросту опасно. Накаджиме кучу денег нужно будет тратить лишь на медицинские проверки. Кто знает, что подцепишь? Он и от Дазая, на самом деле, мог заразиться чем-нибудь.       Очевидно, выгоднее всего для всех будет либо и дальше скрывать эту особенность, либо оставить ученика помогать только Дазаю. Он обретёт на избавление от ран почти равные возможности с остальными агентами, Ацуши не придётся тратить на излечение половину своего рабочего или нерабочего времени, что не заставит его ненавидеть такую особенность в принципе, а остальные останутся при том, что имеют, и будут знать, что Дазая они так просто не потеряют.       Осаму всё это время бездумно смотрел на стол. Ему представилось, как на столе появляется маленький чиби-Ацуши, и смотрит на него своими любопытными глазищами.       — А я знаю, что ты просто оправдываешься перед собой, и на самом деле хочешь, чтобы я помогал лишь тебе, — пищит чиби-Ацуши, подбегая ближе к краю стола, чтобы Дазай мог его слышать.       — А я знаю, что ты не любишь вкус крови, и поверь, помогать лишь мне гораздо лучше, чем всему агентству, — смеясь, отвечает Дазай своему внутреннему голосу.       — Но то, что я сказал, ты не отрицаешь? — забавно воинственно говорит маленькая фигурка, надувшись от надменности.       — Маленький упрямый кохай, — тянет Дазай, и загадочно улыбается.       Ему настолько скучно, что он уже глупые диалоги с самим собой в голове ведёт.       — А-цу-ши-кун, — пропел он надоедливо. Накаджима тотчас подошёл к его столу, скептически глядя на ноги наставника на столешнице.       — Есть дело? Какая-то информация? Клиент? — внезапно стал сыпать вопросами ученик, слишком воодушевившись. — Быть может… отчёты? — добавил Ацуши, несколько угаснув.       — Неужели я вижу что-то страшное? Например… — мужчина выдержал театральную паузу, — излишнюю готовность работать? Тебя покусал Куникида-кун?! Надо провести диспансеризацию!       Ацуши обиделся на его ухмылку и сел на стул рядом.       — В этом нет ничего смешного, — пробурчал ученик. Ухмылка на лице Дазая становилась всё шире и шире, но не оттого, что его насмешил Ацуши, а потому, что для него всё уже удачно складывается. — Конечно, хочется сбежать с работы, когда её слишком много, но когда свободного времени больше, чем два часа… или даже целая неделя отпуска, то я понятия не имею, чем заняться. Ничего не приходит в голову, хотя все остальные наслаждаются отдыхом. А я просто не могу, — Накаджима подавленно положил голову на стол, — совсем ничего не делать.       — Психолог для офисных сотрудников Дазай Осаму готов предоставить Вам свои услуги, — Дазай водрузил на нос солнцезащитные очки, бестолково валявшиеся у него на столе, и взял красную папку с закрытым делом. Ацуши лишь скептически повернул голову в его сторону и напряжённо вздохнул. — Вы уверены, что подробно рассказали о проблеме? Может, что-то ещё? Пробовали смотреть телевизор или проводить свободное время в интернете, смотря фильмы, сериалы или видео на Ютубе?       — Дазай-сан, в моей комнате общежития нет телевизора, ещё у нас нет собственных ноутбуков, компьютеров или телефонов, на которых ловил бы интернет. Даже DVD-диски или кассеты не на чем использовать.       — Вы можете проводить время с друзьями и близкими.       — Так им же тоже нужен отдых. И обычно под этим подразумевается отдых в одиночестве, — Ацуши слегка задумался, — Можно гулять по каким-то красивым местам, но прогулки с друзьями требуют очень больших затрат. Иногда можно себе позволить, но не каждый же день…       — Думаю, у Вас нет каких-либо увлечений, которые можно было бы обсудить с друзьями, но и работать ты всё время тоже не можешь, физически, следовательно, надо как-то отвлекаться от работы…       — Вы из образа выходите, — вздохнул ученик, заметив переход обратно с «Вы» на «ты».       –…А из всего услышанного я могу заключить, что Вы, Ацуши-кун, любитель пожаловаться. Великолепный доктор психологии Дазай Осаму прописывает тебе найти хобби, завести питомца или начать отношения, — разглагольствовал Дазай, и откинул папку и очки.       — Гениально, Дазай-сан, — огрызнулся Ацуши, но уходить не спешил. Мрачной тучкой сидел рядом и раздумывал, почему он получает удовольствие от работы больше, чем от отдыха.       Дазай почему-то не наблюдал в своём поле зрения Куникиду, и был в чуть более приподнятом настроении, чем до этого. Ацуши бездумно смотрел, как Осаму покачивает ногами.       — У вас и из-под штанов бинты видно, — прокомментировал Ацуши, видно, мысля вслух. Дазай просто перевёл на него взгляд и больше никак не прореагировал.       — Ты же ещё не говорил никому о новых сведениях? — притворно задумчиво протянул Осаму, напоминая необременённую здравым смыслом ученицу младшей школы — у них часто такие полуудивлённые лица, с надутыми щеками.       — Каких? — Ацуши последовал примеру наставника и откинулся назад на стуле.       — Про твою способность, — негромко ответил Дазай. Воспоминание о прикосновениях растягивало его губы в блаженной улыбке.       — Нет, ещё не говорил, — с подозрительностью сказал Накаджима. Его глаза стали обшаривать видимые участки с бинтами на теле наставника. У Дазая в груди появилось щекочущее предвкушение, и улыбка закрепилась на лице окончательно, — А я могу ещё чем-то помочь вам? — Дазай слегка потянулся на стуле, под оживившимся взглядом.       — На самом деле, мне кое-что интересно, — Дазай мягко осадил его. «Поможешь-поможешь, только не сегодня» — довольно заключил он. — Вы с доктором Йосано проводили разные эксперименты? Например, чем отличается лечение с помощью крови от лечения слюной?       — Мы хотели, только у нас не было времени. В итоге, мы выяснили только сам факт существования такой регенерации. Ну, или «восстановления», как она это называет. — Накаджима сцепил пальцы в замок, — Это было просто из нашего общего любопытства, она не думала, что что-то действительно обнаружится. Наверное, мы займёмся этим в ближайшее время.       «Что, если я предложу Вам принять на работу самого одарённого человека на свете?» — теперь эта фраза даже обрела больше смысла, с расширенными возможностями этой способности.       — А так уж необходимо это развивать? Тебе больше нравится лечить, чем пользоваться боевой частью своей способности?       — Нет, точно нет, — Ацуши даже мотнул головой. Как Дазай и предполагал, ученику больше нравится выражать внутреннюю энергию физически, упражняясь в ловкости и в способе боя (который хромает, честно говоря). Использовать много силы.       — Может, тебе стоит сконцентрироваться на методах атаки, прежде чем изучать что-то новое, — добавил Осаму (совершенно, в общем-то, не собираясь Ацуши этому обучать), — С Куникидой-куном, естественно. Если ты будешь сражаться со мной, я просто обезврежу твою способность.       — Акутагава говорил, что вы тренировали его сами, — глухо сказал Ацуши. Дазай даже удивился. Насколько сильной безысходностью был пропитан этот тон?       — Неужели он говорил обо мне? — безразличным голосом спросил Дазай, со слегка сузившимися глазами и дёрнувшимся уголком рта. По рациям было слышно всё, что новый «Двойной Чёрный» о нём говорят. И завистливое, но полное уверенности в своей правоте «Дазай-сан — мой учитель, не твой», которое сказал Акутагава, Дазай услышал тоже. И что, новый кохай, оказывается, тоже завидует старому?       — Говорил. Высокомерный, завистливый… газонокосильщик, — прошипел Ацуши. Но всё-таки, это хоть и было похоже на зависть, но больше отвечало понятиям… ревности. Да, это именно она.       Старый ученик ненавидит нового и завидует ему, новый ненавидит старого и ревнует к нему. Боже.       — Я не совсем «тренировал» его. Против меня у Акутагавы не было шансов. Напасть у него получилось бы только без способности, а идее о том, что он учится использовать свой дар, это не соответствовало. В конце концов… мне просто хотелось, чтобы он отстал и проявил больше самостоятельности. А он упрямо требовал моего внимания к себе и к своей силе. Поэтому, — Дазай повернулся к Накаджиме и наклонился, жестом подзывая к себе, и став говорить тише. Лицо было не по-доброму улыбчивым, да Дазаю только того и хотелось, — эти тренировки невозможно было пройти на оценку «хорошо». Всё ещё хочешь тренироваться со мной, Ацуши-кун?       — Тогда то, чем он так гордился, было всего лишь издевательством с вашей стороны? — поинтересовался ученик серьёзно.       — Осуждаешь?       Накаджима бегал по его лицу глазами. Глазами с большими тёмными зрачками, хотя они должны были сузиться от недовольства.       — Не знаю. Наверное, да, — произнёс Ацуши, но лицо его в тот же момент просветлело. — Столько лет прошло. Вы изменились, всем давно пора было это понять.       — Да, теперь я могу выпивать легально! — тоже просветлев, сообщил Дазай. Ацуши шутливо закатил глаза.       — Тренироваться с вами будет трудно, но я буду стараться, стараться изо всех сил! — твёрдо сказал парень, — Если, конечно, вы не против и я не отвлекаю, — уточнил он.       — Я подумаю над этим, Ацуши-кун, — ответил Осаму. — Сегодня вечером сообщу тебе моё решение.       Немного помолчав и заметив, что всё так же никто ими не интересуется, Ацуши решил кое-что спросить: — Сейчас ведь вы не его учитель, Дазай-сан? — это звучало больше, как утверждение. Неприятно кольнуло то, что его кто-то пытается к себе привязать — будь то Акутагава, Ацуши или ещё кто угодно.       — Разумеется, я никому не принадлежу.       Дазай, к сожалению, часто чувствовал ответственность за агентство (его маленький почти уютный мирок), за весь город или за полученную задачу. Чувствовать ответственность ещё и за каких-то конкретных людей он не собирался. Тем более, по своей воле или неосмотрительности.       — Интересно, что там Кёка делает, — неловко произнёс Накаджима, наткнувшись на решётку, которую Дазай умышленно между ними поставил. Ментально, конечно. С этой фразой Ацуши ушёл, а Дазай решил прервать наблюдение.       Тренировки Накаджимы будут, на самом деле, совсем отличаться от тренировок Акутагавы. Хотя бы потому, что в этот раз Осаму хочется сохранить хорошее отношение кохая к нему, не неоднозначно хорошее, а однозначно. Ещё потому, что Ацуши самостоятельнее, и свою способность развивает без принуждения. Сейчас у них стоит цель не научить Накаджиму на максимум использовать умения «Зверя Лунного Света» и перевоплощаться в тигра полностью, а отточить атаки.       Этим бы нагрузить Куникиду, всё-таки, и на эти вещи он полагается чаще, в отличие от Дазая, что в последнее время предпочитает контролировать действие со стороны. Этим бы нагрузить Куникиду ещё и потому, что тот официально был учителем. Только как же эгоистичные надежды и мотивы Дазая, которые его и подначили следить за Ацуши сегодня?       Примерно с одних и тех же мыслей начинались его небольшие зависимости и маленькие радости. В детстве — видеоигры, в юности — алкоголь. До недавнего времени — флирт.       «Вся моя жизнь — такие скука и кошмар. Почему же, когда происходит что-то, заинтересовавшее меня, я должен отказываться?».