Попытка помощи

      — Думаю, я согласен тебя потренировать, — с улыбкой сообщает Дазай этим же вечером, когда собирается уходить. — Графика не будет, просто в свободное время. И регулярности не обещаю, — перечисляет он условия. Ацуши не выглядит сильно расстроенным этим. Может, Дазай слегка перегибает палку со своей «незаинтересованностью». С другой стороны, в самих тренировках он действительно не очень заинтересован, — Лучше это делать по утрам. Скажем, между девятью и двенадцатью. Есть вопросы, Ацуши-кун?       — Если по утрам, то это значит, что мы будем ждать выходных, — прозвучало утверждение ученика.       — Ну да. Это идеальное время, как мне кажется, — на лице Ацуши отразились его подсчёты дней до первой тренировки, и он был не очень обрадован. — Если так не терпится, в качестве «пробного занятия» мы можем потренироваться завтрашним вечером. Чтобы у тебя было не так много свободного времени. Хотя, может случиться что-то, и завтра вечером мы будем заняты.       — Тогда я позвоню вам завтра вечером, — согласился Ацуши.       Так плохо, что Дазая устраивает и прямой подход атаки Ацуши «в лоб»? У него нет чего-то вроде таланта к скрытым подходам. Если Накаджима будет сосредоточен на том как ему стоит подбираться к врагу, то может упустить много удачных решений в ходе сражения (Мори-сан после случая с комнатой Энн был чрезвычайно болтлив).       Ацуши, к сожалению, его не поймёт, узнав истинные мотивы. Не поймёт его фетиша, зато поймёт насколько Дазай превозносит свои желания над всеми — будто этого не было понятно и в более безобидных вещах. «Или, может, для тебя в этом не будет ничего необычного?» — хмыкнул он. Ацуши помахал ему, и Дазай вышел из комнаты.       Говорят, есть такие люди, рядом с которыми хочется быть хорошими. И одно лишь их присутствие может осмеять твои нечестивые помыслы, так, что ты сам от них откажешься, без «серьёзного» разговора и прочего.       Говорят даже, таких людей много. Но Дазай за всё время повстречал лишь одного такого человека, и, к сожалению, это Ацуши.       Объективно, это может быть и не связано с Ацуши, но Дазаю бы хотелось как-то классифицировать причины своего склонения при каждом плане. Каждый раз, перед тем, как происходит что-то важное, и после этого «важного», они словно интуитивно находят друг к другу дорогу (может, даже без желания), и разговаривают. О чём-то бессмысленном или неважном. Или кто-то говорит одну фразу, и потом они молчат.       Как ни печально признавать, эти короткие моменты нравятся Осаму больше игр разума с противником. Именно тем, что они короткие, и не пресыщают его. Какие-то тёплые и светлые.       Фу, тепло и свет.       Часто хочется повернуть в такую сторону, в которой Осаму, возможно, в ходе операции подставит сам себя и немножечко умрёт.       Перед такими событиями получается почти всегда, что Ацуши говорит с ним немного. Дазай просто смотрит на него и…       «Рад, что всё кончилось хорошо», — такой смысл у их послепобедных встреч. Осаму самому смешно, что он хотел оставить эту перекроенную личность на земле без своей компании. В целом, чем больше времени они не видятся, тем мысли в голове мрачнее, а при простом «Дазай-сан» они начинают растворяться, и почти хочется смеяться.       Только у Осаму всё не может быть нормально. У Осаму все привязанности — ядовитые и «дазаевские», не очень приятные для второго участника. Хотя, если судить по тому, как люди в целом сейчас друг к другу относятся, то его «негативная» сторона становится нормальной вещью. Если такая вещь, как привязанность, и существует для него, он думал, что это будет кто-то другой. Что-то другое. Получается, единственный знакомый, к которому он определённо относится положительно — это Ацуши. Привязанность к нему — такая, какая могла бы быть у нормальных наставника и ученика. С гордостью, ступенью между ними в виде опыта, и просто небольшим хвастовством («А знаете, кто это сделал? Это мой ученик сделал. Завидуйте, сучки»). Почему же она отравленная вдруг стала?       Да из-за всяких извращённых вещей. Но лучше уж такие вещи будет делать Ацуши, который и не разболтает, и не предаст, и разговорами донимать вряд ли будет, чем кто-то другой. В преданности… в преданности этого парня сомневаться не приходится. Особенно после событий с Шибусавой Тацухико.       Дазай просто хочет, чтобы Ацуши стал лучшим. И ещё хочет получить для себя пользу.       Больше никаких примесей.

***

      Осаму сегодня вечером решил переодеться. Пришлось немного потратиться, потратить немного времени и размотать несколько слоёв бинтов на торсе. Сегодня вечером их тренировка, и к ней надо подготовиться.       Не эластичные, а марлевые бинты, только в один слой — то, что идеально подходит. Да уж, постоянно носить эту гадость он точно не будет. В них и потянуться нормально нельзя.       — Дазай-сан! — в его квартиру настойчиво постучали, когда он вязал эти не функциональные узелки. Марлевые бинты это такой кошмар.       — Жди во внутреннем дворе, Ацуши-кун, — сказал Осаму, только надевая рубашку.       — Хорошо, — ответил Ацуши из-за двери. Он был настолько поглощён ожиданием, что забыл о предупредительном звонке и просто зашёл за наставником.       Похоже, окружение на него плохо влияет, и он копирует поведение Дазая, или Кёки, или… В агентстве те, кто способны дать хороший пример, те ещё зануды. И плохого от них тоже больше, чем хорошего.       — Сегодня такой свежий воздух, — беззаботно произнёс Дазай для Ацуши, выйдя на балкон. Ацуши разминался на траве (просто потягивался из стороны в сторону), — Так хочется поскорее попасть на улицу.       — Вы уже на… — Ацуши разминался, не смотря вверх, поэтому не увидел, как Дазай перелезает через балконные перила и прыгает. Зато отчётливо ощутил, как на него приземлились, и разразился недовольным вскриком.       — Ау, ты такой костлявый, оказывается, — проныл Дазай, слезая. — Это была плохая идея, очень плохая.       — Со мной всё в порядке, спасибо, — пробормотал Ацуши, поднимаясь. У Дазая спрашивать, как он, Накаджима не собирался — человек, который катался по асфальтированным улицам в мусорном баке и ничего себе не сломал (зато пошатнул психику окружающих), точно был в порядке после падения со второго этажа низкого дома. Тем более, что Ацуши всё-таки смягчил ему посадку.       — Отлично. Готов ли ты тренироваться?       — Готовы ли вы хоть к чему-нибудь? — укоризненно отозвался Ацуши.       — Я беспокоюсь за твоё чувство юмора, но постараюсь не обращать на него внимания. Нам стоило бы сначала размяться, — Дазай потянул вверх руки, — Давай, повторяй. Раз-два, три-четыре.       — Это то же самое, что я делал пару секунд назад, — сказал Ацуши, повторяя, и явно чувствуя себя глупо.       — Значит ты делал всё правильно. Не переживай, впереди ещё много всего, — сообщил Осаму, поднимая ногу к груди и почти сразу опуская назад. Нет, не колено, именно всю ногу.       — …Я так не умею, — сказал Ацуши, делая попытку повторить за Дазаем. Довольно неплохую, нога была всего в сорока пяти градусах от груди, или около того.       — Полезное умение, на самом деле. Можно сражаться на мечах, а можно — ногами. А лапу тяжелее поднимать, чем ногу? — поинтересовался Дазай, делая ещё несколько таких перескоков с одной ногой и с другой.       — Одинаково, если лапа начинается выше колена, — Ацуши попытался ещё раз, — Если от колена или ниже, то тянет вниз. — Он начал шататься и замахал руками, стараясь сохранить равновесие.       — Тогда можем и чуть растянуть твои мышцы, — будто бы задумчиво сказал наставник, слегка отойдя, чтобы Ацуши упал не на него, если вдруг потеряет равновесие.       — Я буду учиться махать ногами, — резюмировал Ацуши. Он снова поднял ногу, стараясь приблизить как можно сильнее к себе, но понял, что без применения силы этого не сделать. И ещё секунда, и он упадёт.       — Нам бы сюда станок или ещё что, как в музыкальных классах, — Осаму посмотрел на оранжевое вечернее солнце, — Ты ещё не упал?       — Нет! — воинственно возвестил ученик.       — На шпагат садиться умеешь?       — …Нет.       — Жаль, это могло бы помочь. Так как нам ещё сражаться, на шпагат мы тебя сажать не будем, — постучал по подбородку, как бы что-то придумывая. — Подойди сюда и встань прямо, — Дазай показал на место напротив себя, — Теперь повернись спиной, и руки в стороны. — мысленно Осаму добавил: «Будет не очень, если бриджи порвутся». — Поднимай ногу. Ту, которую сложнее.       Ацуши поднял правую ногу настолько высоко, насколько смог, и ждал дальнейших указаний. И надеялся, что они придут быстро, ведь долго в таком положении стоять не получится.       — Теперь помогай мне, — сказал Дазай, и взял его одной рукой за ногу, а другой за талию, заставив опереться на себя. Если Ацуши и заволновался, то показал это только тихим сглатыванием. — Тяни ногу и держи равновесие, — сказал Дазай перед тем, как сильно надавить на ногу Ацуши. Расстояние до груди уменьшилось примерно на двадцать градусов, а тело Накаджимы мелко-мелко стало подрагивать. — Больно?       — Нормально, — Ацуши это мешало только тем, что колено второй ноги, стоящей на земле, сгибалось. Стоять было сложно, хорошо, что Дазай поддерживал. Боль была, но бывало и гораздо больнее. — Нормально, — повторил он ещё раз, на выдохе, стараясь не выдать свою слабость.       — Тогда я продолжаю, — услышал Ацуши, но был уверен, что дальше его нога не согнётся. Дазай резко надавил ещё — «Он сильный!» (Ацуши почти дёрнулся от неожиданности, когда его нога всё же прижалась к груди. Это было адски больно).       Осаму почти видел, как зубы Ацуши сжались и глаза широко раскрылись. Терпел.       — А как вы… научились так… ногами делать? — спросил Накаджима, и Дазай сказал ему опустить ногу.       — Да пока в бочке сидел. Это всё ещё самый ужасный способ самоубийства из тех, что я пробовал, — Осаму недовольно вздохнул. — Теперь другую ногу.       «Это будет сложно», — подумал Ацуши, становясь на ту ногу, которая только что страдала.       Вторую было легче притянуть, но парня подвела правая нога и подкосилась. Он успел издать какой-то странный звук, означающий: «О нет, о нет, о нет, этого не должно было произойти!».       Дазай его придерживал, поэтому Ацуши просто начал заваливаться назад, и постарался выпрямиться, опираясь на наставника. Когда обе ноги Накаджимы, наконец, стояли твёрдо на земле, он перевёл дух.       — Я чуть не свалил нас обоих, могли бы и помочь, — пробормотал он, становясь в исходную.       — Ацуши-кун, пока ты падал, твоя нога, без моей помощи, оказалась почти у меня на плече, — ответил Дазай. Ацуши с неверием обернулся. — Попробуй ещё раз, сам.       «Просто на секунду прижать ногу к груди, и всё», — подумал Накаджима.       Дазай хмыкнул и отошёл. Сейчас Ацуши напоминал ему балерину, что старательно искривляет свои стопы, чтобы танцевать. Тот взмахнул ногой, быстро, стараясь скопировать то движение Осаму, достиг цели, обрадовался… и начал падать. Дазаю было отлично видно сбоку его лицо, на котором молниеносно сменяются эмоции. На самом деле, это было неизбежно.       Ацуши успел выставить поднятую ногу в землю, в тот момент, когда мужчина оказался возле него и подхватил под подмышки.       «Мышцы точно растянулись», — подумал Осаму, давая парню подняться. У Ацуши ноги дрожали.       — Давай, нужно размяться, чтобы это прошло, — бодро сказал Дазай. После той бочки всё болело действительно адски, но с небольшой разминкой всё-таки стало легче. — Руки на пояс, наклоны из стороны в сторону. Приступай!       У Ацуши на лице читалось «Как я тебя ненавижу» или «Я хочу домой», но он послушно стал делать упражнения. Дазай же решил посвятить его в планы насчёт следующих «занятий».       — Двор — это не самое удобное место для скрытых или обманных атак, здесь мы оба видны как на ладони, не за чем скрыться, и мы оба знаем всё об этой территории. А ещё тут Кёка-чан смотрит на нас в окно, — Осаму помахал Кёке, — Привет, Кёка-ча-ан! Ацуши, можешь уже перейти на другие упражнения. Тазом покачай, например. На мостик встань.       — Звучит так, будто вам вообще всё равно, чем я буду заниматься…       — И то, и другое сейчас тебе не повредит, — отмахнулся Дазай. Ацуши жаловался, конечно, но в меру. Это же Ацуши, он будет иногда жаловаться (в основном, потому, что в его глазах Дазай часто выглядит идиотом). — В следующий раз, можно пойти на какой-нибудь склад. Или крышу здания. Чаще всего, Ацуши-кун, как ты знаешь, преимущество на стороне врага. Преимущество территории, потому что ему она давно знакома, а тебе может быть видна в первый раз. Иногда и наоборот случается, конечно, но будем рассматривать худший вариант.       Единственное, что ты можешь, это осмотреть территорию и приметить те места, на которые можно запрыгнуть, где спрятаться и т. д.; К сожалению, в ходе сражения они могут быть легко разрушены, — добавил Дазай прискорбно. Ацуши сосредоточенно слушал его, делая мостик. Осаму критично посмотрел на него и подвинул ноги ближе к рукам, вынуждая ученика сильнее выгнуться. — Ты более гибкий, чем думаешь. Стой так, пока руки и ноги не задрожат, — проинструктировал он и продолжил, — Эти разрушения только на пользу, они уравнивают ваши шансы и особенно полезны для тебя, если ты ловок. Приходится полагаться, в основном, на интуицию, но с ней у тебя проблем нет. На поле боя. Но если мы разрушим этот двор, то нам крышка. А мы его разрушим, если будем использовать балконы и лестницы.       — В общем, это наша первая и последняя тренировка во дворе? — спросил Ацуши, перевалившись на землю, чтобы встать из мостика.       — Скорее всего. Ты хорошо размялся? Тогда нам уже нужно начать.       — Да, хорошо, — если до этого Ацуши был сосредоточенным, то сейчас Дазай не знал, как охарактеризовать атмосферу бесконечной решимости и готовности, окутавшую его. Эффектно.       Они отдалились друг от друга и просто стали ходить по кругу, смотря на оппонента.       — Есть одно преимущество, когда ты хочешь не победить кого-то, а поймать. Или отвести его туда, где тебе будет удобнее с ним справиться, — Дазай возобновил разговор. Делиться с Ацуши этими «хитростями» доставляло, но в голове Осаму пытался представить, что ненавидит Ацуши. Они не сводили друг с друга глаз. Накаджима слегка приблизился. «Сломать. Уничтожить. Внушить страх», — повторил себе Дазай. — Но оно сработает только при низкой наблюдательности врага. Это «преимущество жертвы», — раз Ацуши сделал шаг вперёд, то Осаму может уйти назад. Накаджима следовал за ним, — Тогда, как «охотник» полностью поглощён слежкой за объектом, то он мало обращает внимания на всё происходящее вокруг. Жертва же, в отличие от него, ищет пути сбежать, поэтому смотрит по сторонам. Во время сражений мало кто может назвать себя «жертвой», — Дазай остановился под балконной лестницей. Ацуши подумал, что загнал его в угол, и кинулся. «Если бы не ты, я бы давно покинул этот бренный мир!», — пронеслось в голове суицидника — он искусственно вызывал в себе ненависть, чтобы мастерски сделать то, что собирается, — но её преимуществом просто обязаны пользоваться! — Дазай прыгнул, зацепился руками за балконные перила, оттолкнулся от них, и сбил Накаджиму с ног. Тот поверженно лежал на земле, а Осаму оседлал его, — Победа! Жертва — один, охотник — ноль. Ты меня слушал вообще?       — Конечно, — с возмущением ответил Накаджима. Его щёки слегка покраснели — так просто подловить его! Осаму заключил, что Ацуши стоило бы быть внимательнее. Или серьёзнее воспринимать их тренировку.       — Ты не ожидаешь от меня подвоха? — поинтересовался Дазай, поднявшись.       — Я думал, вы постараетесь увернуться, или вроде того, — пояснил Накаджима. По его мнению, это было больше похоже на Дазая. В том приёме мужчина мог и поступить по-другому, если бы это действительно было настоящее сражение с врагом. Не хватать Ацуши ногами, а ударить ими и сломать рёбра. А будь он преступником, не чуждающимся убийства — запрыгнуть на шею и свернуть её.       — Тебе правда не хватает внимательности, — вздохнул Осаму, — Ожидай от оппонента попытки убийства и сделай всё, чтобы убийства не произошло.       — Давайте ещё раз. Только, мне опять атаковать первым?       — Ну, я не привык сражаться ради сражения, — Дазай пожал плечами, — Наверное, будет интересно… Но сначала покажи, как ты нападаешь обычно.       Ацуши среагировал в ту же секунду. Ацуши, на самом деле, — огромная разрушительная сила в худом небольшом теле. А разрушительность снижает мобильность, что и было доказано, когда Дазай перехватил его удар, и отвести руку Накаджима не успел. И снова оказался на земле.       Осаму хотел продолжить говорить, но Накаджима поставил ему подножку и прыгнул, чтобы толкнуть. Дазай всё-таки не оказался на земле, но очень неустойчиво стоял на мостике, а Ацуши ещё и давил сверху.       — Хватит, — сказал Осаму, борясь с желанием столкнуть Ацуши (прыжком встав на ноги). Положение было чем-то похоже на тот момент, когда парень помогал ему с ранением. Накаджима вскочил и поднял руки, извиняясь. Его движения стали наполняться суетой, снова, пока Дазай поднимался. Ацуши осёкся, смотря на наставника, невозмутимого, и глянув на садящееся солнце, приближающее (?) завершение их тренировки. Это помогло ему успокоиться и встать ровно, ожидая указаний.       — Иногда нужно мыслить, как жертва, — сказал Осаму, всё ещё продолжая эту тему, — Страшнее загнанной в угол жертвы ничего нет. Она может сделать много ужасных вещей из отчаяния, так что лучше не загонять никого в угол, Ацуши-кун. Этот совет был не совсем насчёт стратегии боя, но тоже к ней относился.       — Чем что-то долго объяснять, мы на практике ещё попробуем развить твои умения неожиданно атаковать, — Дазай улыбнулся, как-то ехидно.       — Но, сражение с вами означает сражение без способности? — уточнил Ацуши.       — Да, означает. Полагайся только на себя, Ацуши-кун, — Осаму сделал лёгкий шаг вперёд и хрустнул пальцами, — Потому что сейчас жертвой будешь ты.       Эти слова были странными. Из-за них у Ацуши внутри что-то обдало холодом, но он не успел проанализировать — не время отвлекаться, когда пытаешься запрыгнуть точно на край балкона, перепрыгивая через Дазая, собиравшегося атаковать. Нельзя дать ему коснуться себя сразу же. Нужно показать, что Ацуши чего-то стоит. Ведь всё, что происходит, безопасно? Они оба фактически безоружны. Но Дазай сильный — «Неожиданно сильный!» — и он умён. «Что нужно сделать? Свалить с ног и обезвредить?», — подумал Ацуши, спрыгивая с балкона на другой конец двора. Чтобы начать драку, им нужно приблизиться друг к другу, иначе это бессмысленно.       Для Осаму Накаджима сейчас странно походил на циркового зверя, что собирался его развлекать — ужасное сравнение. Метающийся хвост ученика выдавал спутанные мысли. Он не хотел пока лишаться способности, и в напряжённой позе стоял напротив, имея преимущество в скорости и ещё паре показателей, пока был обращён. У Дазая должно быть что-то уравновешивающее, раз он собрался атаковать. Солнце почти село, и в тени дома стало очень темно. Это придало им обоим более опасный вид.       — Нет, Ацуши. Представь, что сражаешься не со мной, а с кем-то другим, — Дазай хотел достать нож, но тогда бы Ацуши стал безоружным. Ещё раз подумав, он всё-таки вытащил нож из кармана. Так ведь даже сложнее. И интереснее, — Будем драться как люди без способностей.       — Это нож для выживания? — спросил Ацуши, дёрнувшись вперёд. Собственные, острые как бритва, когти, его не смущали.       «Где и когда бы существовала ситуация, в которой я и Ацуши сражаемся один на один?» — подумал Осаму, крепко сжимая в руках рукоять ножа и нападая на ученика, — «Я бы, наверное, стал предателем. Как бы я его убил?», — Ацуши увернулся от атаки ножом, едва прошёл шок, но не успел блокировать удар, который нанёс Дазай другой рукой, и согнулся. Это открыло доступ к его шее, и Осаму собирался сделать там царапину и отчитать Накаджиму, но тот сделал неприятное движение. Согнулся ещё сильнее и толкнул в живот головой, а Дазай решил бездействовать, пока его руку с ножом отводили в сторону, а он сам летел на пыльную траву. «Мы бы сражались только один на один. Никакая шавка или киллер не заслуживают убивать его», — Дазай лежит и смотрит, может, слишком уж безжизненно, и Ацуши помахал ладонью перед его лицом, но опомнился и схватил за руки. Он ещё не обезвредил никого, и нож, всё ещё зажатый в руке брюнета, тому доказательство. Ацуши поднимает руки Дазая, крепко сжимая коленями его ноги. Пытается выкрутить их и забрать нож, — «Такой хороший и преданный экземпляр… Травить его какими-то незнакомцами означает признать его пустой тратой времени», — мелькающий над головой нож мешает Осаму видеть лицо Ацуши. Дазай слегка улыбается, а Ацуши не может понять, почему руки Дазая так сильно сжимают оружие, что нет ни шанса его выбросить. — «Он чувствует, что что-то не так», — невозможно не чувствовать, на самом деле. Дазай ведёт себя слишком странно, — «Убил бы я его ножом для выживания?».       — Дазай-сан, обычно люди пытаются вырватьс… — неожиданно и пугающе для Ацуши, Дазай стал брыкаться и двинул нож к чужому горлу. Будто среагировал на звук его голоса. Ацуши понял, что тренировка всё ещё продолжается, только не понятно, зачем. «В этом же вообще нет смысла!», — руки напряжённо отводили от горла нож и Ацуши пытался удержать Дазая на земле. Тот с пробирающей, до страха, решительностью, вознамерился всадить оружие ему в шею.       «И что это за мечтания?», — Осаму вовсе не хотел убивать Ацуши. Убей он его, испытал бы лишь разочарование. Или отвращение? Что-то в этом роде.       — Я бы хотел утопить тебя, — говорит Осаму, смотря на лицо Ацуши, изменившееся в лунном свете. Ацуши его, кажется, не слышит, или не понимает. Его сердце колотится, потому что нож до сих пор стремится к его горлу. У Накаджимы обычно глаза в темноте ярко светятся, но способность Дазая лишает его и этого, — А затем спасти.       «Он странный. Он ведёт себя, как сумасшедший!», — Ацуши поддался-таки панике и разозлился. «Мне нужно лишь на секунду встать» — проносится в его голове, прежде чем он вскакивает, уходя от слепо ткнувшегося вверх ножа. Мгновения хватает, чтобы активировать способность, с помощью силы тигра вырвать нож, и воткнуть его в землю рядом, на половину лезвия. Единственная реакция Дазая — судорожный вздох. Накаджима, на самом деле, подозревал, что с Осаму с начала тренировки что-то не так. И возможно, потому, что он никогда не обучал кого-то нормально.       — На сегодня всё, Дазай-сан? — спросил Ацуши, делая вид, что ему всё абсолютно нормально. Он протянул руку, чтобы помочь наставнику подняться.       — Всё, но я не могу встать, — Осаму беззаботно развёл руки, — Ты меня ножом к земле прибил.       — А, вот оно что, — Накаджима потом обязательно извинится за продырявленный плащ, когда перестанет думать о том, что Дазай слишком натурально пытался его убить. Сейчас он просто выдернул нож из чуть чвокнувшей земли.       — Ау… — скривил лицо Дазай.       — В каком смысле?.. — на руку Ацуши с ножа скатилась капля крови. Дазай держал на лице сведённую судорогой улыбку. — О боже!       Под руками Ацуши, нащупавшими разрез на одежде Дазая, было ненормально тепло, и кровь окропила их. Он проткнул кожу сбоку, между рёбер.       — Я думал, что воткнул его в землю! Простите, Дазай-сан! — негромко воскликнул Ацуши с неверием, когда Осаму болезненно охнул.       «Тебе не о чем волноваться, Ацуши-кун. Ты действительно воткнул бы его в землю, если бы я не подставился», — Дазаю кажется, или он это сказал только мысленно?       Он, в любом случае, не зря так плохо наложил на это место бинты.