5. Опасная жизнь
28 сентября 2019 г., 20:31
В голове Ацуши неохотно теснились мысли, какие-то глупые и не особенно важные. Эти мерзавцы мешали ему уснуть, даже в тёмном шкафу, где это вообще не должно быть проблемой.
Никто много не думает о Дазае. Даже, никто не должен много думать о Дазае, ведь это... никуда не приведёт и может испортить с ним отношения. Вот и Ацуши не должен, скорее всего.
Все вокруг, они очень странные. Они заставляют Ацуши чувствовать себя идиотом, что не понимает ничего из происходящего. Понравилось бы кому-то из его друзей чувствовать себя так? Вот он не думает.
По сравнению с Дазаем, или любым другим его знакомым, у Накаджимы плохо развито понимание чужих эмоций. Не развито почти от слова совсем. Этому неоткуда было взяться.
Он глубоко вздохнул и откинул жаркое одеяло с себя. Волнение пробивалось под сонливость – Кёка ушла куда-то, и когда он пришёл, в квартире никого не было. Телефон она оставила дома, как и верхнюю одежду. Она, получается, вышла куда-то прямо в пижаме. Пару минут назад можно было сказать, что она просто, наверное, спустилась в прачечную, но сейчас она уже как-то задерживалась.
Какому нормальному человеку вообще в голову взбредёт выходить из своей квартиры ночью в пижаме? Хоть бы записку оставила, или телефон с собой взяла.
Давным-давно, с самого первого дня свободы, первого сражения, было чувство, что что-то грядёт. Быстрым темпом, оно подбирается к нему. Точнее, не к нему, нет, оно просто подбирается, как ребёнок к коту, как сапёр к бомбе, что-то очень страшное приближается к агентству, больше и больше. В его воображении оно выглядит как чёрное пятно, от которого не спастись. И то, что все вокруг ведут себя странно, не улучшает его предчувствий. Особенно отличился Дазай – натянул тонкую и острую струну его напряжённости до предела. Чёрное пятно приближается, и все едут с катушек.
– Все едут с... – раздался громкий стук в дверь. Ацуши рывком выскочил из шкафа и открыл её, опираясь на косяк. Не удалось полностью сохранить равновесие.
– Господи, кто это? – шокировано спросил Ацуши. Кёка не ответила, просто проходя в квартиру и ведя за собой Снежного демона. В крепко сжатых тисках способности находилась связанная молодая девушка, не издававшая ни звука, не производящая ни движения. – Я серьёзно, Кёка, кто это?!
Незнакомка даже головы не подняла и глаз не открыла, лишь слегка поморщилась от его вскрика.
– Подозрительная личность, – ответила Кёка, заперев дверь. – Не спускай с неё глаз.
"Подозрительной личности", казалось, было всё равно. На слова Изуми она никак не отреагировала, в отличие от Ацуши, нервно вспотевшего. Кёка могла всё не так понять, и из-за этого они сейчас удерживают в неволе какую-то девушку.
– Ты не доверяешь мне? – поинтересовалась девочка, словно все мысли Ацуши были написаны на его лице. – Вот, что у неё с собой было, – пробормотала она. Кёка вытащила из своего пижамного кармана портняжные ножницы и пакет с обувью. Ацуши машинально взял их в руки, и уронил, спустя секунду. Ножницы были так сильно заточены, что Накаджима о них порезался.
Теперь с тревогой оглядывая незнакомку, Ацуши с Кёкой сели на пол. Парень приготовился слушать.
– После того, как вы ушли со двора, я вас не видела, и мне стало беспокойно, – лицо Кёки слегка прояснилось, когда Ацуши показал своё смущение тому факту, что не предупредил её, но серьёзность к Изуми тут же вернулась, – Я прислушивалась к звукам в общежитии, с помощью Снежного Демона, – со стороны незнакомки раздалось еле слышное пренебрежительное "Эсперы...", – И мне показалось, что кто-то зашёл к нам, со стороны улицы. Тихо и аккуратно. Я спустилась... И она стояла там. Точнее сидела, скрючившись, у батареи. У неё в руках был пакет. Она мило поприветствовала меня и поднялась, – Кёка стала снова переходить к механизированному стилю речи, – Но я не повелась на это.
– Быть может, у неё не было дурных намерений!
– Ацуши! Она была в тапочках, чтобы ходить бесшумно! Зашла в коридор в своей обуви, переобулась, и стала делать свои делишки. И она принесла заточенные ножницы, – Кёка показала на валяющуюся вещь. Ацуши пришлось признать её правоту. – К тому же, я показала своё удостоверение, прежде чем обезвредить её, так что это почти законно, – с уверенностью сказала она. Связанная девушка косо на неё смотрела.
– Ты носишь в кармане пижамы удостоверение работника ВДА? – спросил Ацуши, лихорадочно пытаясь придумать, что делать дальше.
– Я всегда ношу его с собой, – тихо сказала Кёка, подняв руку к нагрудному карману. Ацуши мотнул головой и глубоко вздохнул, стараясь не нервничать.
– Ещё раз. Ты вышла, потому что тебе показалось, что кто-то зашёл. Со стороны улицы, так что это был не я и не Дазай – мы были во дворе...
– Ацуши, – Кёка краем глаза заметила, как подозрительная личность распахнула глаза.
– ....А потом шум прекратился, потому что эта девушка переобулась в мягкие тапочки. Ты взяла удостоверение и решила проверить, кто внизу. И там она сидела возле батареи... Что она делала?
– Она просто подслушивала с безразличным лицом. Какие-то стоны, – ни одно слово в мире в данном контексте не могло так смутить Ацуши, как это. Ему, в любом случае, не требовалось что-то объяснять, пока что. – Когда она меня увидела, она встала и поздоровались. Она пыталась убедить меня, что не происходит ничего странного, своим спокойствием, но это наше общежитие, и здесь не должно быть посторонних людей. Когда я спросила, зачем она сюда пришла, сказала, что к другу, но он сейчас, похоже, занят. И она ткнула пальцем в батарею. – атмосфера в комнате была неуютной. Ацуши чувствовал пронизывающий взгляд незнакомки на себе. – Она похихикала, как та сумасшедшая девчонка из кафе, но у неё были глаза мёртвой рыбины. Когда она двинулась ко мне, её схватил Демон.
– Не говори так, будто в этом ничего особенного, Кёка! – возмутился Ацуши. – Может, это девушка Дазай-сана, но она подумала, что он изменяет ей с кем-то, поэтому очень расстроилась,– Кёка подняла брови, имея в виду "Я не говорила, что это был Дазай" и Ацуши прикусил язык. Чёрт. – В общем, давай отпустим её, господи. Это всё вполне объясняется обычным недоразумением. Ножницы – это, конечно, странно, но... и они могли быть нужны для чего-то безобидного.
– Почему тогда она не сопротивлялась, Ацуши? Что если она пришла, чтобы убить Дазай-сана? – Кёка дёрнула Ацуши за рукав, когда тот потянулся развязать девушку, – Не надо. Поверь мне. Я чувствую её ауру убийцы.
Из уст Кёки это не то что бы совсем неправдоподобно звучало. Ацуши сел на место, смеренный тяжёлым взглядом двух пар глаз – голубым и тёмно-серым.
– Мы расспросим её, и решим, что делать, – постановил Ацуши. Незнакомка фыркнула. Кёка перечить не стала.
– Вы можете объяснить, что вы здесь делаете? – поинтересовался Ацуши. – Вы здесь находитесь на не совсем законном основании... После десяти в общежитие нет свободного входа, – протянул он, зная, что эти правила, скорее всего, никто не читал (он сам-то не очень их придерживался) и за их исполнением никто не следит. Надеясь на благоразумие сотрудников.
– Может, сначала вы развяжете меня? – ядовито ответили ему. Ацуши пробормотал "Конечно-конечно", но отдёрнул руку, потянувшись к узлам.
– Я очень сильно извиняюсь, – Ацуши приподнял руки и сложил их в замок, – но не могли бы вы ответить на вопрос в таком положении? Это действительно не свободная территория, – Накаджима верил суждениям Кёки больше, чем просьбе незнакомой личности. – И знаете ли вы, что носить с собой лезвие длиной больше шести сантиметров запрещено законом? Эти ножницы просто огромные, и очень острые. Для чего они вам? – Ацуши казалось, что он успешно справляется с ролью уверенного в себе детектива, и ему удаётся не показать, как он нервничает.
– Я не очень хорошо разбираюсь в законе, – пробормотала девушка, ёрзая, – И не знала, что носить с собой ножницы запрещено. У меня с собой был швейный набор, например, подшить там кое-что, если с одеждой что-то случится. Я очень неуклюжая, и одежда постоянно за что-то зацепляется и рвётся. – Она действительно выглядела слегка испуганной и нервной. Как человек, которого вдруг схватили и связали.
"Но не разнится ли это с её прошлым поведением?" – раздалась голосом Дазая мысль в голове Ацуши.
– Хватит на меня так смотреть! Развяжите! – задёргалась она. Ацуши коротко оглянулся на Кёку.
– Если у вас был с собой швейный набор, то где иголки и нитки? Пуговицы? Я нашла только ножницы, когда обыскивала.
– Моя сумка осталась в коридоре.
– Я схожу за ней, – оповестила девочка. Не глядя на них, Кёка вышла в коридор и оставила наедине.
– По какой причине... – Накаджиме было неловко говорить, когда у девушки было такое напуганное лицо, словно она боится, что эсперы с ней что-то сделают, – По какой причине вы пришли сюда? Мы не собираемся делать ничего плохого, честно, просто беспокоимся о своей безопасности. Скажите правду и мы отпустим вас. Это, знаете, как задержка не того подозреваемого в полиции. Вам нечего бояться.
– Мне рассказать, зачем я пришла? – впервые за всё время их взгляды встретились, и Ацуши слегка вздрогнул. Зрачки суженные, глаза холодные, неприятные. Жуткая девушка, несмотря на то, что красивая. Дазай-сану бы, на самом деле, подошла, ему так кажется. Всё больше Ацуши убеждался в ошибке Кёки и том, что незнакомка злится, злится на какое-то предательство, на те звуки. – Я пришла встретиться с другом. Он сказал приходить, если мне будет нужна помощь, потому что в долгу передо мной. Я не хотела, чтобы все знали о моих проблемах или про него подумали чего лишнего, вот и переобулась, чтобы никто не услышал моих шагов. Но он сегодня был занят, и ему точно не до меня. Просто отпустите меня домой.
– Ацуши, в сумке есть нитки и иголки. Но нет документов, – Кёка открыла дверь и возвестила это с порога.
– Я не вожу машину, не работаю по какой-то специальной должности, и выгляжу старше двадцати! Мне нет нужды носить с собой документы, – девушка со злым лицом стала выпутываться из верёвок. Ацуши облегчённо вздохнул.
– Поэтому денег там тоже нет?
– Хватит рыться в моей сумке, – они не стали её останавливать, когда она всё-таки отбросила верёвки в стороны и вырвала свой клатч из рук Кёки. Подруга лишь смерила её тяжёлым синим взглядом.
Червячок сомнения завозился у виска Ацуши, когда "пленница" наклонилась за своими ножницами. Очень устойчивое недоверие превратилось из убеждения Кёки в его собственное.
Накаджима сам схватил портновские ножницы, прежде чем чужая рука коснулась их.
– Простите? – девушка недовольно посмотрела на Ацуши. И, может, парню показалось, но дышать она стала чаще.
– Почему вы их носите без чехла, они же продырявят карман? – женские руки с коротко остриженными ногтями, без маникюра, сжали небольшую сумку. Небольшую, но эти ножницы там бы вполне поместились. – И почему вы вообще положили их отдельно от всего остального, в карман? Если блузка порвётся, вам в первую очередь понадобятся иголка и нитки, а не ножницы.
В ответ девушка подняла на него свой неприятный взгляд. Там почти было написано "Какой же ты глупый".
– Параноик. Можешь оставить эти ножницы себе, – хрипло пробормотала она и прокашлялась, делая к нему маленький шажок. – На вашем месте я бы сначала себя сфотографировала.
Ацуши даже не успел спросить "что?", как вторженица повернулась к Кёке и сжала её горло, у стены. Первым порывом Накаджимы было оттащить сумасшедшую от подруги. Сжав ножницы, так и не выпавшие у него из рук, не замечая их, он кинулся к девушкам. От неожиданности и ужаса он забыл обо всём: о том, что он эспер, о том, что Кёка эспер и о том, что её боевые навыки превосходят его. Ему пришлось вспомнить об этом, лишь когда в завязавшейся возне кто-то всадил ему ножницы в живот.
Он даже не понял, была это Кёка, незнакомка или он сам.
– Почему ты упал? – тихо спросил женский голос. Пусть Кёка и говорила про ауру убийцы у этой девушки, её голос стал паникующим. Кёка тоже испуганно застыла. Ацуши мычал от боли на полу, не понимал, стоит ли ему вытащить ножницы, или нет. – Почему ты упал?! Это не я! Это всё ваша вина, ваша! – начиналась истерика.
Ацуши, с раздираемыми слёзной пеленой глазами, будто его слёзы – кислота, вытянул ножницы из своего живота и запачкал пол кровью. Кёка помогла ему подняться, хотя он отбивался от её рук.
Он тяжело дыша взглянул на незнакомку. Её снова сдерживал Снежный Демон, только без верёвок, на этот раз. Только она поняла, что Накаджима и Изуми видят её испуганное лицо, тотчас сменила его на безразличное.
– Ч-чёрт, – очередная порванная и заляпанная кровью рубашка. Очередной неадекватный человек познакомился с ними. Регенерация начала действовать, и от этого стало болеть ещё сильнее.
– Тебе нужна медицинская помощь? – спросила Кёка.
– Нет, не думаю. Всё будет нормально. Ты не поранилась?
– Нет. Всё хорошо, – их взгляды не сводились со схваченной незнакомки.
– Скажи своё имя, – потребовал Ацуши, опасаясь отходить в ванну и смывать кровь с себя. Девушка смотрела на его рану с почти очевидным отвращением.
– Ты можешь спокойно стоять с колотой раной в животе, хотя обычный человек мог бы умереть, и при этом всё равно вы смотрите на меня, как напуганные котята, – сказала она. Ацуши и Кёка вышли из боевой стойки. – Может, ты сам себя пырнул, незачем так смотреть.
Кёка напомнила девушке, что её пытались задушить, и та просто потеряла какой-либо интерес к происходящему. Лишь глаз у неё слегка дёргался.
– Обычно я не общаюсь с людьми так много, – сказала пленница неразборчиво, будто сама себе. – Вы всё испортили.
– У меня есть один вариант, – Ацуши обратился к Кёке, решив игнорировать причину своего беспокойства, – Мы будем следить за ней всю ночь, а позже отведём в агентство.
– Почему сразу не сказать всем?
– Мне кажется, это сейчас... Не то что бы важно. И она собиралась навредить кому-то из агентства, не думаю, что стоит доверять это полиции.
– Ты слышала? – коротко спросила Кёка у девушки.
– Слышала, – послышался короткий лающий ответ.
допросу диалогу.
– У вас были преступные намерения относительно Дазая или кого-то другого? – спросил он в лоб, и ответа, разумеется, не получил. Его это не сильно обескуражило, – Кого-то ещё из этого здания вы знаете, пусть и не знакомы лично? Что-то обо мне? Или той девушке, которая вас поймала?
На этот раз реакция на его слова появилась. Незнакомку Ацуши чрезвычайно бесил. Её глаза выдавали – тёмные и смотрящие в упор, пытаясь прожечь.
– Эти ножницы, – Ацуши поднял вещь за ушко́ и слегка покачал ей, – Ими был кто-то атакован до сегодняшнего дня?
Металл в руках Ацуши удостоился следящего взгляда. Несколько секунд спустя девушка снова с превосходством и ненавистью смотрела на Накаджиму. Ножницы покачивались.
Ацуши сглотнул и с недовольством замолчал. Не слыша копошений, он был почти спокоен, и взял телефон, чтобы написать Дазаю одно сообщение.
Вы ждали кого-то сегодня? Просто я его, возможно, встретил.
Оно не отправилось. Ацуши написал ещё раз. Результат тот же. Ему пришло в голову проверить баланс (и вспомнить вообще, каким образом это делается).
– Чёрт, – тихо буркнул он, увидев почти отрицательные цифры в ответ на запрос. Наконец посмотрев на пленницу, Ацуши обнаружил, что она наблюдает за ним. Как за рыбкой, плавающей по аквариуму. Вроде интересно, а вроде и не очень.
Нет, эспер бы не хотел спешить с выводами, особенно касательно того, чего знать не может, но в своей голове уже успел окрестить незнакомку словом "тварь". Со злости. Их игра в гляделки была невыносимо скучной и усыпляющей, а тишина давила и того хуже.
– Вы просто сталкер? – спросил Ацуши, понимая, что даже не тишина ему так не нравится, а атмосфера, которую создаёт этот сгусток ненависти, давит на него. У неё явно мало друзей. Если они вообще есть. Едва Накаджима задал этот вопрос, в ответе уже не нуждался. Действительно какой-то опасный подвид сталкера. Причина, по которой Ацуши был уверен, что она именно сталкерит (Дазая, конкретно), а не предупредила о своём приходе или что-то такое, была в поведении наставника. Жди он кого-нибудь, хоть намекнул бы Ацуши уходить или торопиться, но они всё делали не спеша, в целом. К сожалению для самооценки Ацуши, Дазай знает, что Накаджима не силён в распознании намёков, и "Поспеши" сказал бы прямо. Спешить уже после того, как миновала сильная опасность.
Ацуши, на самом деле, о разновидностях преступников знает мало. Меньше, чем должен знать детектив. Он в курсе о существовании убийц, серийных убийц, психически нездоровых убийц (хотя на его взгляд, все убийцы имеют психологическую недостаточность, даже если не по своей вине), воров, террористов, насильников, педофилов, коррупционеров (о них узнал не так давно). В определении "сталкер" же открывалась целая новая стезя. Он видел лишь объявление в какой-то передаче о сталкерах, фотографирующих школьниц в метро. Это действительно жутко, на его взгляд.
Сталкеры следят за жертвой или жертвами, и сложность понимания таких преступников в том, что... Они все делают это с разными целями. И убийство далеко не на первом месте в мотивах этих странных преступников.
Он не знает, следила ли девушка за Дазаем до этого. Она могла делать это по чьему-то заказу или из своих прихотей. Странным Накаджиме кажется и то, и то.
– Зачем вы слушали как... ваш друг стонет? Вы приходили подслушивать его? – спросил Ацуши. Если это правда так, как он сказал, то способ какой-то очень заметный и глупый. Тогда она не самая умная преступница, раз не догадалась поставить жучки. С другой стороны, она могла быть просто не самым богатым сталкером. С третьей стороны, она может иметь бо́льшее представление о его наставнике, и понять, что тот, как минимум, рано или поздно найдёт жучки, или сразу заметит, что кто-то побывал у него без его ведома. Она, в конце концов, озаботилась о неслышной ходьбе – то есть, для этого она достаточно умна? Но не настолько, чтобы подслушивать каким-то другим образом? Или из-за того, что Дазай нашёл бы жучки, остаётся только этот способ?
Чем больше Ацуши думает, тем больше предположений рождается, но ни одно ни к чему не приводит.
Незнакомка не собирается говорить и своего имени. Ничего. Просто сидит и иногда смотрит на Ацуши долгим взглядом, о чём-то размышляя. Она так много думала, глядя на него, словно пытаясь понять, узнаёт она его или не узнаёт. Накаджиме почему-то кажется, что хоть это и первая их встреча, откуда-то он ей знаком.
От усталости, наполнившей тело – сообщившей, что рана зажила – и от этого переглядывания, с монологом, за ещё пару часов можно с ума сойти. Лишь бы только Накаджиме дотерпеть до сна и не пропустить момента, в который девушка попытается освободиться и сбежать, если попытается. Её руки сейчас безвольно висели, прижатые к телу, что было Ацуши по душе. Если она станет пытаться сбежать и освободиться, то это такая морока. Не по душе ему было то, что эта тварь не самая приятная личность ведёт себя так, будто у неё всё под контролем.
***
Свет ярко горел, наверняка освещая балкон по ту сторону окна, и расходуя электричество. Их счёт в этом месяце будет довольно большим, если они не будут экономить энергию, но наблюдать за кем-то опасным в темноте с их стороны было бы слегка странно. Ацуши ни капли не жалел, что стал дежурить первым. В конце концов, с заживающей раной он бы вряд ли смог уснуть. Кёка легла спать в шкаф, чтобы ей не мешал свет, а Ацуши, с немного раздражёнными глазами от долгого бодрствования, смотрел на опустившую голову девушку. Он "пытался залезть ей в голову", как кто-то однажды прокомментировал его пристальные взгляды на людей. Он и правда пробовал представить, что же крутится в этой голове с тёмными локонами, кроме желания выбраться. Правильно ли они с Кёкой поступили? Доказательством преступных действий у них служат ножницы с химическими следами крови и синие пятнышки на шее соседки. Довольно много. Ни причина появления, ни цель этой женщины ли, девушки ли, неизвестны. – Почему никто не пришёл на шум? У вас здесь плохая звукоизоляция, – отметила она тихо и безразлично. Ни следа прошлой эмоциональности. – В нашей квартире нет батареи, шум в основном идёт через них. В коридоре никого не было. А в соседней квартире... – Накаджима задумался, почему это Дазай не пришёл на шум, и почти сразу же принял как вариант то, что тот просто не пожелал вмешиваться, – ...хозяин соседней квартиры постоянно в наушниках. Ответа на изъяснения Ацуши не получил. Чем-то ему это напомнило поведение Акутагавы – то апатичность, то чрезмерный гнев, то снова апатичность. Если судить по Акутагаве, хорошего от их гостьи ждать не стоит. Она, скорее всего, отпетая лгунья и перестраховщица. Планировала напугать Кёку "удушением" и просто трусливо сбежать, как пойманный вор. Когда Ацуши поранился её ножницами, всё пошло не по плану. "На вашем месте, я бы себя сразу сфотографировала", – постучало у Накаджимы в голове. Тот слегка отодвинулся назад, пошарил позади себя руками, в поисках телефона. Реакции не последовало. Хотя способность сдерживала пленницу эффективнее, они снова связали её верёвкой, чтобы Кёка не тратила силы. Ацуши и сам устал, его ранение на животе заживало из-за этого очень медленно, и вместе с этим он терял энергию. Им необходимо за ней наблюдать сегодня ночью, к сожалению. Она умеет распутывать узлы. – Поднимите голову, – чужая шея медленно и лениво разогнулась. Она не стала смотреть ему в глаза, и Ацуши был за это благодарен. Он щёлкнул кнопку на телефоне и сфотографировал лицо девушки. Та снова приняла закрытое положение. Накаджима взглянул коротко в окно. Он почувствовал, как веки смыкаются от тишины. Ему нужно наблюдать за незнакомкой всего до двух часов ночи. Потом позвонит таймер и Кёка сменит его. В семь утра... В семь утра позвонит будильник, по которому они обычно встают. Каким-то образом им нужно будет собраться на работу, не упуская из виду эту личность, а потом привести её в агентство. Последнее, на самом деле, самое сложное. Легче вызвать полицию или сказать всё нескольким людям ещё утром в общежитии. Переложить, в общем-то, с больной головы на здоровую. Больная голова всё равно не сможет придумать ничего хорошего. – Вам правда нужен был Дазай-сан для встречи? – поинтересовался он. На задворках сознания была мысль не мешать Кёке спать. В глазах было слегка мутно, он проморгался и пропустил реакцию на свои слова. Положение девушки не изменилось. – Вы можете сказать его полное имя? – спросил Ацуши с подозрением. – Дазай Осаму. – единственное, чего Накаджима добьётся на этот вечер, но он сам пока пребывает в неведении относительно этого факта. Ацуши почувствовал себя увереннее от этой небольшой фразы, забывшись, потянулся (охнул от боли) и сел поудобнее, приготовившись к***
Письма, письма, письма. В мусорном контейнере Дазая сегодня только письма, которые он выкинет на помойку – в них слишком мало информации и смысла, чтобы озаботиться сжиганием. У Ацуши и Кёки были крики ночью – и вот, почему Дазай обычно в этой своей квартире не ночует. В общежитии ночью кто-нибудь да шумит, и звук передаётся на большое расстояние через батареи. Это мешает слышать звуки с улицы, в которых может появиться что-то... когда это Осаму стал параноиком? Он хмыкнул. А когда он переставал таким быть? Ацуши, Йосано, и исследования новой ветви способности. Или старой ветви, ранее не замеченной. Если способность может развиваться, то надо натолкнуть Ацуши на мысль не загубить все её возможности, до предела развить их. А если это просто одна из особенностей... Не пользовались ли ей те, у кого до восемнадцати лет проживал Ацуши? Правда не обнаружили? Или узнали о ней, и потому (не считая того, что он тигр) Накаджиму больше наказывали. Стоит узнать когда-нибудь, пускали Ацуши кровь или заставляли лизать других детей. Как отвратительно бы это было, боже. Осаму последний раз решил поддаться искушению и провести пальцами по "чистому" ребру. "Сердце, не бейся, глупое, эти мысли всего лишь об Ацуши", – в пустой квартире раздался смешок, – "Не бейся быстро? Да нет, просто не бейся". Ацуши ведь действительно всего лишь Ацуши. Ему не стоит об этой фразе долго размышлять. Время уходит быстро, и ему хочется направиться в соседнюю квартиру. Так он и сделал. – А-цу-ши-кун и Кёка-ча-ан, я вхожу, надеюсь, вы не заняты чем-то непристойным, – пропел он на пороге, и толкнул дверь вперёд.***
Ацуши едва успел отойти от двери, будучи неповоротливым со сна, когда она распахнулась после бодрого высказывания. В это время их пленницу (больше не связанную, чтобы не наносить ей кожных повреждений) сдерживал Снежный Демон. Кёка в ванной чистила зубы, и ей не довелось стоять с Ацуши и Дазаем в неловком молчании. Мужчина сделал шаг в квартиру и закрыл за собой дверь. Накаджима оглянулся на незнакомку – как она отреагировала? И та смотрела прямо на Дазая, с лицом, будто нервно дёргающимся. – Мне кажется, девушек лучше привлекать другими способами, –прокомментировал Осаму, улыбаясь Ацуши. Он этим снял половину от его напряжённости в данный момент, такое чувство контроля происходящего приходило вместе с наставником. Кажется, Дазай ждёт истории. Истории, в результате которой эта девушка оказалась у них "в плену". Сама же героиня решила ни слова ни произносить, предоставляя все карты Ацуши. – Здравствуйте, Дазай-сан, – два человека в комнате вздрогнули от бесшумного появления Кёки, а третий дружелюбно кивнул. – Кто же это? – Осаму подошёл поближе к девушке, выглядя заинтересованным. Ему бы и хотелось вложить в каждый свой жест намёк, но какой в этом смысл? "Нервничает, изворачивается, как уж на сковородке", – девчонка выглядела напуганной, но не смущённой. Быть такой идиоткой, попасться вечером того дня, после которого приносили письма. Действительно очень забавный поворот, до этого ведь он её даже не видел. Может, и попалась бы на глаза, если бы Дазай её хоть искал. Жаль, желания такового не было. Молчание нарушила Кёка, пока Ацуши раздумывал. – Вчера она подслушивала нас через батареи и пыталась сделать так, чтобы её не заметили. – Да! – Ацуши включился в диалог, а Дазай слушал с приподнятыми бровями, – Кёка-чан привела её сюда, и мы допросили. Но в ходе разговора случилось кое-что неприятное... – Прав-да? – со стороны Осаму прозвучал странный, как будто дружелюбный, рокот. Получается, несладко ей было, пока Дазай ждал своих писем. – Она попыталась убить нас обоих, – ответила Кёка. – Задушить меня, и зарезать Ацуши этими ножницами, – Изуми приподняла большие портновские ножницы, завёрнутые в платок. Осаму бросил взгляд на Ацуши, подумал о регенерации и улыбнулся. Ацуши непонимающе улыбнулся ему в ответ, поглядывая на пленницу, которая дожидалась своей очереди высказаться. – Дазай-сама, это было не так, как она сказала! – таким громким вскриком она обратила на себя их внимание. Остатки хорошего настроения Дазая окончательно исчезли. Хорошо, попыталась ты задушить Кёку (дура), попыталась пырнуть ножницами Накаджиму (дура!), но могилу себе зачем копать? – Я напала на неё, чтобы застать их врасплох и сбежать. У мальчишки в руках были мои ножницы, и он кинулся оттягивать от девочки меня, я не успела сбежать и не знала, что делать. Единственное, что я могла делать, это отводить от себя лезвия ножниц. Через секунд двадцать они торчали у него в животе – и это мог сделать из нас кто угодно! Дазаю слово "живот" резануло по ушам, появилось это бессмысленное, глупое чувство того, что все знают, что что-то с ним не так, или хотя бы один человек догадывается. С ней определённо что-то не так, ведёт себя неправильно, не так, как должна была бы. – На самом деле я думаю, что вы действительно преувеличили, – обратился Осаму к Ацуши и Кёке, которым не торопился сообщать ход своих рассуждений. Ацуши воззрился на него растерянно, а Кёка недовольно сощурилась. На Накаджиму девушка не обращала никакого внимания, как и на него, она лишь радовалась тому, что её наконец отпустят. Фотография, компульсивный почерк. Эмоциональная нестабильность (как знакомо!), намёки на некую "яндерность". И ни тени ненависти к Накаджиме в жестах или взглядах, как и никакой одержимости Дазаем. – То, что здесь произошло, не личное, но это случайность, не так ли? – спросил он, несколько заигрывающе, у связанной девушки. – Отпустите её, и в следующий раз при чём-то таком просто вызывайте полицию. Всё насилие, произошедшее здесь – это ваша общая вина. – Спасибо, Дазай-сама, – она, как умела, изобразила признательность, а Изуми стала неуверенно распутывать узлы. – Но, в таком случае, и ты тоже на них заявление не пишешь, – заметил он, галантно помогая "подруге" встать. Ацуши выглядел так, будто ему неловко, а Кёка просто с не самым довольным лицом смотрела на Дазая и девушку. Может, Накаджиму интересовало, почему ещё не прозвучало ни одного предложения двойного самоубийства? Было бы забавно. – Хочу принести искренние извинения, – Накаджима опустился на колени в низком поклоне, со сложенными вместе ладонями. Кёка последовала его примеру, – Простите за всё, что вам пришлось пережить этой ночью по нашей вине! Девчонка вздрогнула и посмотрела на их опущенные головы, пока Кёка тоже бормотала слова извинения. Она, казалось, не поверила, что так легко отделалась. Ацуши сейчас явно мало что понимает, но ему легче признать собственную ошибку и довериться мнению Дазая. Из-за этой девушки – кто она вообще? – ходить по такому тонкому льду, на котором если оступишься, Ацуши будет подвергать сомнению каждое сказанное слово. Это гораздо хуже существующего сейчас безграничного доверия. – Ладно, – сорвалось с ненакрашенных губ той, кому предназначалось извинение, и она – она! – погладила Ацуши по голове. К Кёке прикасаться не рискнула, и губу чуть закусила, в сомнении. – Поднимайтесь, вы прощены, – хмыкнул Дазай, пока девушка слегка дёргала его за рукав плаща. Невероятно раздражающий и нервный жест. – Я оставила вам подарок в почтовом ящике, Дазай-сама, вы его нашли? – всё ещё сомневаясь, спросила она. – Подарок? Боюсь, что нет, – ответил он с плохим предчувствием. Девушка улыбнулась застывшей улыбкой и прощально поклонилась. – Тогда посмотри́те потом. Хорошего дня, – она в спешке поклонилась и вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. В коридоре раздавались её глухие быстрые шаги. – Она забыла свои вещи, даже пакет с нормальной обувью, – прокомментировала Кёка, которая собиралась эти вещи ей дать. – Не думаю, что мы догоним её, – вздохнул Осаму, – Я ещё не восстановился, понимаете? А если за ней погонится Ацуши-кун или Кёка-чан, она, скорее всего, до смерти испугается. Отдам, когда-нибудь, – Дазай взял пакет с обувью, сумку с принадлежностями для шитья и ножницы. Ученик хотел что-то сказать, но его перебила Кёка: – Наверное, вы можете позвонить или написать ей, ведь вы хорошие друзья. Осаму не понравилось то, как она это сказала, но что поделаешь, человек с интуицией есть человек с интуицией. – А изначально, зачем вы к нам пришли, Дазай-сан. Что-то не так? – серьёзно спросил Ацуши, имея в виду вчерашнее происшествие. Осаму улыбнулся, с задатками щекочущего сердце беспокойства. – Мы можем потом это обсудить, Ацуши-кун. Ты же слышал, у меня в почтовом ящике лежит подарок. Осаму помахал и вышел из чужой квартиры под непонимающим взглядом. Как хорошо, что этот "подарок" отвлёк его от того, о чём он собирался поговорить с Ацуши – даже судьба намекает ему не делать этого. Жаль, что теперь, позже, Осаму это точно сделает.
