Попытка помощи

      — Дазай-сама! — она не убежала, как он думал. Растерянно мялась на первом этаже общежития, возле почтовых ящиков, ожидая его.       — Хочешь сама вручить мне подарок? — поинтересовался Осаму, звякая ключами от своего ящика. Не может быть эта девушка той, за кого она себя выдаёт — его подругой точно не является, но он не об этом. Не может быть той, которая отправила письма. Или, письма и фотографию отправили два разных человека, в то же время не являющихся этой девушкой. Если письма отправляла она, то не от неё пришла фотография, ведь к Ацуши она относилась определённо никак.       — …Смотри только на меня.       Осаму заинтересованно взглянул на неё, так и не открыв свой почтовый ящик. Не та интонация, не то выражение лица, и ни капли веры в свои слова.       — Не смотри на ту девчонку, — добавила она, и Осаму рассмеялся. Её взгляд тотчас изменился на испуганный, пальцы скованно дёрнулись, а позже она нахмурились и изобразила ярость. «Тебя же просто наняли, милая моя?» — подумал Дазай. Её же в детали не посвятили, просто сказали больше ревновать, наверное. Она бы знала, что девчонка ревнует к Ацуши, считала, что с ним был Дазай сегодняшним вечером. Та думала, что они с Ацуши занимались чем-то связанным с любовью, и знала — Накаджима это «он». Не в коем разе не «она».       — Ты имеешь ввиду девочку из той квартиры, что поймала тебя? — Осаму не мог прекратить смеяться, — Кёке-чан всего четырнадцать лет, она мне неинтересна. И ты разве не заметила, какая она скучная? Прямо как ты. — Улыбка Дазая стала чуть шире, а голос тише, — Те вещи, которые ты делаешь и придумываешь, могут быть оправданы только очень недалёким человеком, что переоценил собственную важность. Будучи эгоисткой, неспособной признавать свои ошибки и выбирающей только те пути, которые приводят к исполнению твоих желаний, ты всё ещё остаёшься обычным человеком. У тебя нет какого-то права вредить другим людям ради достижения цели, нет возвышенной причины, ты просто жестокая и глупая. Не имея способности любить, сострадать, ты можешь только желать обладания кем-то и чем-то, не умея заполнять собственную душевную пустоту, делаешь других такими же пустыми, показывая своё наплевательское отношение к их существованию. «В попытках получить то, чего ему не хватает, он может только отнимать. Все души рядом будут агонизировать. Включая и его душу».       — …Может оно и так, — теперь, теперь её лицо стало злым по-настоящему, а не как раньше, притворным, — Но знаешь, не могу сказать что ты чем-то отличаешься. У кого что болит… — многозначительно добавила она, с чувством собственного превосходства разворачиваясь на мягких тапочках.       Осаму проигнорировал этот вывод и достал, наконец, подарок из ящика — чужие шаги резко ускорились, хотя ничего опасного ящик в себе не скрывал.       — Ох, это действительно стоит внимания. Спасибо.       Девушка, влюблённая (читать «одержимая») в него так, как показывают письма, слежка и фотография, не выразилась бы о нём так. Вряд ли она вообще замечает какие-то недостатки в Дазае. И если бы он сказал ей что-то такое неприятное, её сердце разлетелось бы на миллион осколков и, от отчаяния, она убила его. Счастливый конец сказки: Осаму мёртв, девчонка отправлена в тюрьму или психушку, сообщница не найдена, способности Ацуши не развиты, в агентстве внезапные похороны. Или она бы решила похитить его, обколоть транквилизаторами и сделать безмозглым. И ещё много-много похожих по смыслу вариантов, но произошедшего среди них не было, потому что это не соответствует характеру преступницы и её угрозам.       Значит, это самозванка, которую, возможно, наняли. И вот, в чём заключается вопрос: сидела ли она всю ночь в квартире Ацуши и Кёки специально, или просто случайно попалась?       Надо было ему сразу понять, что это актриса (и, скорее всего, тоже преступница), как только он узнал подробности от агентов. Ведь не сходятся — абсолютно не сходятся! — временные рамки.       Письма приносят по определённым дням недели, в шесть утра. Их везут на фургоне по району и завозят в дома, как только находят на почте. Но, если на почте письма обнаружат нескоро, то привезти их могут и через неделю, и через месяц. В любом случае, за пару часов это не делается.       Когда почтальон отходит, если возле фургона никого нет, можно подбросить письмо. Именно это и было сделано — письма не лежали на почте давно, они должны были прийти Дазаю именно сегодня, сразу после совершения «неверности». И подкинули письма именно сегодня утром, когда самозванка всё ещё сидела у Ацуши и Кёки: надпись на фото «Это им были вызваны твои стоны?» сделана сегодня, из-за звуков, передаваемых через батареи.       Вчера вечером происходящее услышали, как минимум, две незнакомки. И побывали тоже две — одна попалась во время слежки, а другая нет, но не поспешила вызволять первую, а дождалась момента и подложила в фургон письма, в тот самый момент, когда Дазай болтал с почтальоном. «Подарок», надо думать, тоже подложила неизвестная фигура, а не знакомая. По его содержанию можно было догадаться, что у одержимой личности претензии вызывает «он», а не «она». Есть много вопросов по поводу этого происшествия, и хоть можно в нём не разбираться, а просто предотвратить последствия, но… Она же никогда не присылала предупреждений. И до этого он не мог представить, чтобы такой человек с кем-то сотрудничал.       — Вы идёте на работу, Дазай-сан? — кожа стала чесаться при звуке чьего-то голоса. Этим у него поинтересовался Ацуши. Их с Кёкой появление предвестили шаги по лестнице, и Осаму задумчиво положил «подарок» в карман.       — Может быть, не прямо сейчас, –туманно ответил Дазай. — Ацуши-кун, задержись немного. У меня для тебя важное задание, — Накаджима вздохнул в смятении, а Кёка решила, что не хочет слушать задания Дазая, и вышла из общежития. Ацуши с тоской посмотрел ей вслед.       — Ацуши-кун, наши тренировки продолжатся, но как тебе идея их разнообразить? — дождавшись заинтересованного взгляда, Осаму продолжил, — На самом деле, я слукавил с нашей утренней гостьей. Она, знаешь ли, всё-таки была опасной. И подарила мне это, — суицидник вытащил из кармана листочек и дал в руки ученику. «Я взорву вас обоих. И тебя, и его» — красноречиво было написано посреди листка, на фоне схематичного рисунка часовой бомбы и надписи «БАБАХ!». Отлетевшая голова, в которой Ацуши узнал свою, была прорисована тщательней остального.       — То есть, вы с ней не знакомы? — глухо спросил Ацуши, пытаясь понять (найти оправдание), зачем Дазай их обманул.       — Сегодня познакомились, — Осаму пожал плечами, не желая окунаться в появляющееся разочарование Ацуши, — Ацуши-кун, если бы мы её раскрыли и не отпустили, она бы попыталась нас всех убить. И, поймай мы её, это бы очень далеко нас отбросило от поимки «настоящего» преступника.       — Настоящего? В каком смысле? Почему она хочет нас убить? У меня есть её фотография, полиция быстро найдёт её!       — Фотография? Это уже хорошо. Представь, что это твоё дело, Ацуши-кун. Тебе нужно выяснить, зачем она хочет нас убить, вернее, почему; разобраться в произошедшем сегодня ночью, и собрать доказательства. Люди, с которыми тебе предстоит столкнуться, привыкли бить, а не убегать, и это послужит хорошей тренировкой для тебя, мне кажется. Всё, что у тебя есть: фотография, набор швейных принадлежностей, тот лист с угрозой и сведения, что девушка из вашей квартиры просто сообщница, а за планами убить нас стоит кто-то другой, кто тоже побывал здесь сегодня. Давай, твоя цель — раскрыть дело, пока нас не убили. Желательно, так, чтобы никто другой тоже не умер.       — И этой «тренировкой» мне надо заниматься в свободное от работы время? — кисло подвёл Ацуши, приготовившись к сложным дням. Это ради того, чтобы стать лучше. И чтобы они выжили. — Раз вы мне это предлагаете, значит, я справлюсь, — вздохнул он. — Но как это можно называть «просто тренировкой»?       — Так они же не эсперы. Просто люди с опасными заскоками. И кстати, ты разве не опаздываешь?       Ацуши вздрогнул и засуетился, небрежно пихая «подарок» в сумку. У него в голове, скорее всего, каша, от недосыпа, но всё скоро придёт в норму.       Дазай смотрел Ацуши в спину, и в который раз слегка удивлялся, насколько быстро ко всему привыкает человек. В частности, к Осаму и его выходкам.