Мастера маскировки

Изуку уже давно не удивляется, когда дверь в его кабинет открывается со слишком громким звуком. Только Бакуго имел привычку вламываться в его кабинет с ноги. Только Бакуго мог позволить себе это, а Мидория… привык. — Чертов Деку, — первое, что вырывается изо рта друга, и, честно, Изуку слышит это с самого детства, Каччану следует расширить список обзывательств. — Какого хрена ты сидишь тут такой… — Изуку видит сложную работу мысли в голове старого друга, но результат слишком прост? — …спокойный? Бакуго буквально рычит. Мидория замечает, как вокруг его кулаков бьются маленькие взрывы, и тяжело вздыхает. Каччан мечется из стороны в сторону и бубнит очередные обзывательства, не особо изощрённые, крутящиеся вокруг привычного «чертов Деку», а Изуку спокойно сидит. Он привык. Он знает причины. Они с Бакуго давно вышли из того возраста, когда «дёргать за косички» весело и главное можно. Они давно решили все свои разногласия, и в общем-то хорошо дружили, как бы не отрицал это сам Бакуго. Естественно, они все еще боролись за топ-1 в рейтинге, но пока они были слишком равны, а первое место никак не отдавали бывалые герои. И все всегда шло действительно хорошо, пока не случилось это. Весь А-класс был в курсе, что Бакуго и Каминари вместе. Они сошлись где-то под конец второго года и были слишком очевидны для просто хороших друзей. Первой, что не удивительно, не выдержала Мина. Она проводила много времени с ними и видела все. В конце концов, в одну из привычных вечерних посиделок в гостиной общежития, она не выдержала и спросила, как долго они планируют морочить всем головы. Бакуго тогда шокировал всех! Никто никогда не смог бы и подумать, что Катсуки способен краснеть так сильно! Его уши и шея были цвета спелых помидоров, и это не говоря уже о самом лице. А Каминари, глядя на это, сидел и громко-громко смеялся. А после он обнимал Каччана за талию и объяснялся со всеми, мило краснея щеками. Ребята все их поддержали. Просто потому, что Каминари солнце, а как можно не поддержать солнце? И Бакуго рядом с ним менялся, становился мягче, что ли… Всем это нравилось, все были довольны. Никто не ждал, что их отношения продлятся так долго, но вот они оканчивают школу, вот они становятся молодыми, подающими надежду про-героями, вот они уже обзаводятся собственными офисами, вот занимают места в топе, — конечно же, Бакуго и Мидория впереди всех… А отношения Денки и Катсуки все те же. Они начинают жить вместе, потом вместе покупают дом, заводят парочку питомцев, слишком похожих на них самих, и ездят на совместный отдых, который часто заканчивается, едва начавшись, потому что они всегда нужны людям в беде. И в один из таких не свершившихся отдыхов происходит это. Каминари на задании, Каминари спасает людей, их жизни, а Бакуго волнуется. Бакуго переживает. Денки не выходит на связь и это толкает Катсуки на отвратительные мысли. Он знает, что Каминари крут. Знает, что тот сильный, — все же вместе провели множество спаррингов, — но герои, не смотря на силу, часто погибают. И этот факт бесит. Бесит настолько сильно, что Бакуго взрывается, правда только изнутри. Он испытывает так много эмоций, что не может с ними справиться. Он чувствовал себя также только тогда, когда пришёл в Юэй и понял, что слаб… когда Деку внезапно получил причуду и… когда он стал причиной того, что Всемогущий перестал быть Символом Мира… Это был первый раз, когда Бакуго пришёл к Мидории, чтобы вывалить на него свои эмоции, прикрываясь было, давно прошедшей ненавистью. В первый раз Деку испугался. Во второй раз он принял это легче, но был все ещё взволнован. В третий раз он уже просто смиренно все сносил… На самом деле, Деку испытывал от этого лишь положительные чувства. Ему это даже нравилось. Пусть Бакуго скрывал это под маской злости, но он первым делом шёл к нему, к Деку, которого он все детство и юность не любил за его искренность, шёл, чтобы тот дал ему эмоциональной поддержки, чтобы помог справиться с чувством страха… страха потери самого родного для него человека. Поэтому в такие дни Изуку просто ждал. Ждал, когда Бакуго хоть немного успокоится, когда его руки разожмутся из кулаков и вокруг них перестанут мелькать взрывы… Ждал, когда Бакуго усядется на диван в бессилии и тихонько заскулит. И тогда Мидория начинал свою терапию. Он не навязывался, лишь немного отвлекал Катсуки своим присутствием, разговорами, мелкими задачами героев, от которых, как бы Бакуго ни хотел, нельзя было отмазаться, потому что в их мире быть героем — это работа. И ждал вместе с Бакуго хоть какого-нибудь сигнала от Каминари. Все же Изуку тоже переживал за него, но он не позволял себе и мысли о чем-то плохом, потому что иначе Бакуго перестанет к нему приходить, почувствовав слабину. Деку этого не хотел. Когда же Каминари выходил на связь, они оба тайно вздыхали с облегчением. Деку, потому что не мог позволить себе показать это Бакуго, а Бакуго, потому что не позволял себе эмоции при людях, кроме злости, конечно же. А Денки по-прежнему был солнцем. Изуку смеялся, когда слышал его голос из трубки. Он радовался от того, что с бывшим одноклассником все в порядке, и что Бакуго больше не будет злиться. И за их отношения, что странным образом продолжались и были все такими же крепкими, как и в самом начале. — Привет, Катсу! — голос Каминари звучит звонко и Деку видит, как плечи Бакуго расслабляются. — Отстань от Изуку, пожалуйста! Он слишком добрый, чтобы послать тебя подальше! — Денки смеётся и Мидория вместе с ним. Бакуго лишь тихо хмыкает. — Честно, он должен был сделать это ещё в детстве… — Денки, — Катсуки звучит тихо. Его голос хрипит от отголосков облегчения, испытанного ранее, когда пришёл первый сигнал, что все в порядке. — Я так рад тебя слышать… И Изуку тоже рад. Рад, что его друг счастлив.