Золотое сечение

Сижу на полу, спрятав лицо в ладонях. Это просто невыносимо. Еще минут пять — и я не выдержу. Не могу больше слушать этот бред. Понимаю, что нужно быть внимательным, но, Мерлин, сколько можно?! Уже больше часа мерзну тут абсолютно бесполезно. Хочу чаю. Пусть в нем хоть яд будет замедленного действия. Зато я умру, согревшись. Не обращать внимания на то, что говорит Малфой? Да я бы с удовольствием. Лучше бы они действительно обсуждали меня. Но они все это время говорят о деньгах, министерстве, документах и младшем змееныше. В жизни столько не слушал про Драко Малфоя. Оказывается, его отец просто сделал вид, что поверил в самостоятельность наследника. Он по-прежнему заправляет семейными делами, сидя в другой стране. А Снейпу отведена почетная роль соглядатая. И по совместительству управляющего банковскими счетами. Поэтому целый час эти двое только и делают, что передают друг другу бумаги. Обсуждают инвестиции, вклады, проценты, махинации и контрабанду. Какая неожиданность. Малфой занимается контрабандой? Пусть с этим разбирается аврорат. К концу первого часа я невольно узнаю, что Драко женился. На какой-то Гринграсс. Я даже не помню, кто это. Да и не надо! В моей голове и так уже столько лишней информации, что хоть память себе стирай. Меня больше беспокоит, что Снейп с Малфоем ничего не пьют. Хоть бы чашку чая ему предложил, что ли? А то все это невыносимо… — Скучно! — обреченно вздыхаю я. Ну, хотя бы получаю удовольствие от возможности комментировать их беседу. Я уже столько тут наговорил, что успел удивиться своему красноречию. И словарному запасу. Только даже это уже не спасает. — Малфой, скажи для разнообразия какую-нибудь гадость. А то я начинаю в тебе разочаровываться. — … в маггловских банках. До сих пор они не могут перейти к третьему этапу валютного союза. Дания из-за превышения Маастрихтских критериев по инфляции чуть не провалилась в кризис вместе с моим маленьким бизнесом. Но цифры по-прежнему поражают. Выяснилось, что с магглами можно иметь дело. Особенно сейчас, когда национальные валюты окончательно упразднятся. Британия — мертвая зона. Если маггловский министр продолжит стоять на своем, ни о каком едином экономическом пространстве не может быть и речи. Мы просто выпадем из общей картины… О, Мерлин. Малфой с таким же успехом и таким же голосом мог бы читать какое-нибудь заклинание на древнеарамейском. Результат был бы идентичный — я рано или поздно усну. А Снейпу, судя по всему, не привыкать. Или он действительно понимает, о чем речь, или просто научился кивать в нужных моментах. Боюсь, что понимает. Это и пугает больше всего. Начинаю плыть по волнам их негромких голосов. И тембры у них обоих такие подходящие. Вкрадчиво-умиротворяющие. Особенно когда оба находятся в привычной и безопасной обстановке. Я даже и не знал, что Малфой может разговаривать без вечной ухмылки и сарказма. Теперь понимаю, на чем он сделал свое состояние. С магглами, значит, сотрудничает. Зеваю. Когда дело доходит до заработка, можно и к грязнокровкам податься? Интересно, Риддл знал, с чьей помощью этот гений предпринимательства спонсирует их подпольную организацию? А что он вообще знал? И кто гений…? Будит меня звон стаканов. Снейп роется в баре, выбирая подходящую бутылку. Малфой успел снять перчатки и повесить мантию на спинку кресла. Больше не вижу никаких бумаг. Смотрю на часы. Умудрился провалиться в сон на сорок минут. Бью себя по щекам. Если трансфигурировать воду в кофе, не поможет. Да и вкус получается отвратный. Очень надеюсь, что не пропустил ничего важного. Иначе Снейп меня превратит в жабу и поселит жить в гостиной Слизерина. Под стеклянным куполом. С табличкой «сказочный идиот». Но по его взгляду, незаметно брошенному в мою сторону, понимаю, что все в порядке. Не удивлюсь, что он предусмотрел и то, что я могу не выдержать всех этих деловых разговоров. Вряд ли он что-то спрашивал у Малфоя без зелья. А то, что в эту бутылку бренди заранее налито зелье, даже не сомневаюсь. Потягиваюсь до хруста в позвоночнике и разминаю ноги. Не спать, Поттер. — Северус, ты не думал о том, чтобы вновь возглавить это милое учебное заведение? — протягивает Малфой, принимая из рук Снейпа стакан бренди. — Пока ты отсиживаешься в своих подземельях, старушка МакГонагалл организует здесь филиал аврората. Могу поспособствовать твоему назначению. — Благодарю покорно, — Снейп опускается в свое кресло. — Меня полностью устраивает нынешняя должность, Люциус. Огромное количество свободного времени для исследований, минимум ответственности и факультет под присмотром. А Минерва всегда действует исключительно в интересах школы. — «Пророк» пестрит интригующими заголовками, — замечает Малфой, делая глоток. Ну, начало положено. И хорошо, что я газеты уже пять лет не читаю. Представляю, как репортеры развернулись в отсутствие горячих тем. — Сначала все решили, что нашего славного героя сослали в Хогвартс, потому что он окончательно спился и забыл, как держать палочку. Согласно последним сводкам, Поттера отправили в школу с секретной миссией. Неделю назад Скитер, ссылаясь на источник в министерстве, уверяла всех, что Надежду Магического Мира собираются назначить директором. — Мне стоит напомнить, что чтение желтой прессы дурно влияет на пищеварение? — Снейп выгибает бровь и салютует Малфою стаканом. Готов поспорить, он заранее принял антидот. — Насколько мне известно, Поттер всерьез решил сменить профессию, а Минерва лишь предоставила ему подходящий вариант. Впрочем, меня это мало волнует. — Разумеется, — его собеседник улыбается уголком губ. Хорошо, что в этой комнате сидит один из самых сильных окклюментов в мире. Но, возможно, Малфою и не надо залезать Снейпу в голову, чтобы распознать ложь. Хотя сейчас даже я уверен, что Северус говорит правду. Даже дрожь берет. — Кого угодно заподозрил бы в заинтересованности судьбой Поттера, кроме тебя. Забавнее всего, что вы в этом удивительно единодушны. Знаешь, твое письмо меня прямо-таки растрогало. Давно я не получал таких эмоциональных и наполненных искренним негодованием посланий. Даже сохранил его, вопреки обыкновению. — Оно так тебя растрогало, что ты решил на него не отвечать? — интересуется Снейп спокойно. Знаю я это его спокойствие. У меня от такого тона пальцы на ногах поджимаются. А Малфою хоть бы что. Даже бровью не повел. — Северус, прошу тебя, не драматизируй, — Малфой закатывает глаза и лениво отмахивается. — Разумеется, я не сохранил письма мальчишки. Могу тебя заверить, там не было ничего достойного внимания. — Мистеру Малфою не пришло на ум, что я в состоянии сам оценить, что достойно моего внимания, а что нет? — спрашивает Снейп, не глядя на собеседника. Свечи на камине начинают мерцать. И мне сложно понять, чей всплеск эмоций тому виной. Вероятно, мой. Так и не научился справляться с гневом без влияния магией на окружающий мир. Дышу глубоко, успокаиваясь. Это было ожидаемо. — Ты иногда ведешь себя, как первокурсник, Северус, — Малфой, конечно, обращает внимание на трепетание огня и снисходительно улыбается. — Я всегда говорил, что преподавание на тебя дурно влияет. Смею заметить, в тот момент ты вообще не был в состоянии оценить что-либо. Именно мне досталась сомнительная привилегия читать излияния Поттера о «дорогом профессоре, которому он до конца своих дней будет обязан жизнью». Я искренне надеялся, что после второй попытки он прекратит марать бумагу. Впрочем, гриффиндорской наглости и упорства хватило ненадолго. — Может быть, ты ему хотя бы скажешь, что читать чужие письма неприлично? — я возмущенно машу руками. Сомнительная привилегия? Как будто тебя кто-то заставлял. — Или у вас это в порядке вещей? — Думаю, мне не стоит повторяться, Люциус, — замечает Снейп раздраженно. — Я уже написал тебе все, что думаю по этому поводу. Моя признательность имеет границы, переступать которые впредь не стоит. — Как скажешь, Северус, — легко соглашается Малфой, пожимая плечами. И это все?! Серьезно? — Последнее, что мне хотелось бы делать — пререкаться из-за какого-то Поттера. Я безмерно счастлив, что это безобразие больше не мелькает перед глазами. Лет через пять Британия охладеет к своему любимому герою и начнет забывать ненавистного злодея. Эта слепая всенародная любовь, знаешь ли, не лучшим образом влияет на стоимость акций. Если же ты прав в том, что Поттер решил отказаться от должности начальника аврората и запереться в школе, это обнадеживает. Процесс пойдет гораздо быстрее. — Будьте уверены, мистер Малфой, — ворчу из своего угла, — я поспособствую, чтобы ваш капитал дал трещину. Прикрою все ваши лавочки, даже не выходя из своего кабинета в Хогвартсе. — Боюсь, что твои прогнозы ошибочны, Люциус, — замечает Снейп. — И политика министерства тому доказательство. Поттер еще долго останется символом нового времени, а наши бывшие коллеги с пожизненными сроками в Азкабане — символом справедливости. — Шэклболту удалось меня удивить, — соглашается Малфой. Обращаюсь в слух. — Не ожидал, что он окажется настолько принципиальным и на удивление честным руководителем. Я трижды через посредников тщетно пытался его подкупить. Исключительно в исследовательских целях. Неподкупный министр, которого практически невозможно запугать, — неподходящий вариант для ведения успешного бизнеса. Предположу, что он задержится на своем посту надолго. И, к несчастью, воспитает достойного преемника. Самое ужасное, что я почти не против. Учитывая ситуацию на европейских рынках, в Британии мне нечего делать ближайшие лет десять. Так что пусть Шэклболт развлекается со своей справедливостью. Главное, чтобы это никак не отражалось на мне. И, по возможности, на Драко. — Незыблемое самолюбие и эгоизм, мистер Малфой, — фыркает Снейп, прикладываясь к бренди. — Ты не задумывался, кому обязан этой относительной неприкосновенностью и такой своевременной ссылкой? — Визенгамоту? — Малфой улыбается. — Только, пожалуйста, не пытайся снова меня убедить, что я чем-то обязан Поттеру. Мальчишка с удовольствием отправил бы меня в Азкабан к нашим, как ты выразился, коллегам. Боюсь, что не пережил бы выражение их искренней радости от неожиданной встречи. Вряд ли там найдется хоть один человек, который не хотел бы меня убить. Так что вынужденная ссылка оказалась весьма кстати. Это была одна из самых блестящих твоих идей, Северус. — Не люблю быть должным, — пожимает плечами Снейп. Теперь я понимаю, как он столько лет мог успешно добывать информацию, оставаясь неразоблаченным. Это искусство, которым он мастерски владеет. Театр одного актера. У Риддла не было ни единого шанса. — Не ожидал, что министерство с авроратом так быстро оклемаются и за несколько лет наведут в стране образцовый порядок. Пожалуй, сейчас тебе больше ничего не угрожает. Тешу себя надеждой, что ты в ближайшие годы избавишь меня от необходимости следить за делами твоего сына. Нарцисса в каждом письме просит уговорить тебя вернуться в Британию. — Excusez-moi, mon ami, — усмехается Малфой, чуть наклонив голову. — Я пока не готов променять очарование средиземноморского побережья на осенний туман в Уилтшире. Признаюсь, Франция пленила меня возможностями, потрясающей кухней, чудными портными и отсутствием поблизости Темных лордов, Шэклболтов и Поттеров. Склонность моей любимой жены к ностальгии легко излечивается операми и светскими приемами. Года два назад мне перестали сниться кошмары о том, что наш дорогой Лорд вновь вернулся к жизни и устроил очередной массовый побег из Азкабана. Теперь я просто наслаждаюсь покоем. — Почему ты так уверен, что не найдется ни одного достаточно амбициозного поклонника Риддла, который решит продолжить его славное дело? — Снейп задумчиво вертит свой бокал в руках и вообще не смотрит на собеседника. Малфой и так уже сказал достаточно, чтобы Кингсли получил свои ответы. Северус, видимо, решил, что нужно уточнить. Я не против. — К счастью, все самые амбициозные отправились вместе с ним в небытие, — Малфой произносит это как тост, легко улыбается и делает глоток бренди. Риддл со всеми своими хоркруксами в этом небытии переворачивается, наблюдая за скользким другом. С такими сторонниками финал был предсказуем. Даже без моего участия. — Долохов, Макнейр, безмерно любимая мной Белла с мужем и деверем. Все они теперь гораздо ближе к своему обожаемому хозяину, чем когда-либо. Выпьем же за них. Остальные не настолько упорны и, что важнее, умны. Даже не будь Крэбб, Гойл или Эйв в Азкабане, их скромных интеллектуальных способностей не хватит для подобных замыслов. Смею предположить, что только два человека на такое способны. Оба сидят в этой комнате и будут последними, кто захочет возвращения к былым временам. Впрочем, даже это неважно. Стоит также выпить за твоего драгоценного Поттера. — Поттер смертен, как любой другой человек, — замечает Снейп. Благодарю. Почти не обращаю внимания на его сарказм. Малфой сказал то, что я хотел услышать. Он тоже думает, что Лестрэйндж мертв. Выдыхаю и расслабленно прислоняюсь спиной к стене. Это было просто. Гораздо проще, чем я себе представлял. Теперь можно даже не прислушиваться. Или вообще подремать. Снейп меня разбудит, когда его «ami» уйдет. — О, я не был бы так уверен, Северус, — Малфой качает головой, ухмыляясь. К несчастью, благодаря зелью он сегодня чрезмерно разговорчив. — Я прекрасно помню момент, когда осознал, что пора всерьез подумать о своих финансовых проблемах и начать строить долгоиграющие планы на будущее без Лорда. Это случилось в Запретном лесу, когда до смерти напуганная Нарцисса посмотрела мне в глаза, и я понял, что мальчишка жив. Счастливые идиоты вокруг радостно визжали и прыгали, а я мысленно переводил остатки своих накоплений на оффшоры в Новую Зеландию. Писал речь для Визенгамота и размышлял, способен ли Драко самостоятельно заниматься семейным бизнесом. Я видел своими глазами, как авада ударила Поттера в грудь. Он даже не поднял палочку. В первый раз это можно было списать на случайность. Вдруг рука Лорда дрогнула, когда он пытался убить младенца? И каким-то невероятным образом заклинание отскочило. Дважды — это уже закономерность. Пока Поттер жив, амбиции поклонникам Лорда не помогут. Для меня это означает долгие годы финансовой стабильности и спокойствия. Не исключено, что дело в заклинании. Можно было бы попробовать его отравить в качестве эксперимента. Я, пожалуй, не решусь, да и времени на это нет, но ты попробуй на досуге. — Никогда не думал, что Гарри заслуживает покоя не меньше, чем мы с тобой, Люциус? — спрашивает Снейп негромко. Я почти прилег на мантию, чтобы заснуть прямо на полу, но теперь прислушиваюсь. Зачем он это говорит? Можно снова переводить тему на махинации, контрабанду и жену младшего Малфоя. Меня не волнует, что обо мне думает этот надменный эгоистичный слизеринский павлин. — Ты бываешь до омерзения сентиментальным и наивным, друг мой, — протягивает Малфой, морщась. — Твой «Гарри» — всего лишь успешный проект старика Дамблдора. Он всегда был глупой и ведомой пешкой в игре взрослых мальчиков. Вся его особенная удаль — результат чужих усилий. Например, твоих, Северус. Уверен, что даже свою уникальную живучесть он получил от кого-то и пользуется ею абсолютно безвозмездно, полагая частью собственной исключительности. Самое смешное, что после смерти Лорда ничего не изменилось. Поттер послушно будет исполнять роль, отведенную новыми персонажами или всей Магической Британией. Будет удобным героем или символом на службе новой власти, свято веря в торжество справедливости. Я не считаю, что он заслуживает покоя. Возможно, презрения и немного жалости. — Закрыли бы вы свой рот, — складываю руки на груди и хмурюсь. Свечи снова едва заметно мерцают. Теперь я уверен, что дело в моем гневе. У Малфоя есть чудная способность переворачивать все с ног на голову и создавать собственную правду. Он совсем меня не знает. Не знает Дамблдора. Не знает даже человека, который сидит рядом. — Я готов отчасти с тобой согласиться, — Снейп кивает. Мысленно посылаю его к черту. Это действительно необходимо? Превращать мою жизнь в предмет обсуждения, чтобы Малфой не усомнился в его лояльности. Ему действительно так важно расположение этого человека, что он готов согласиться со всем, что тот скажет? Что это за дружба такая? — Однако ты зря думаешь, что Поттер безволен и не способен на осознанные решения. Насколько я знаю, твой сын обязан ему жизнью. — Неужели? — Малфой усмехается. — Драко упоминал как-то за ужином. Я склонен назвать такой поступок глупым, но никак не осознанным или волевым. Гриффиндорцы никогда не славились интеллектом. Понимаю, что переубеждать тебя бессмысленно. Душераздирающая история с милой Лили Поттер застилает тебе глаза и не дает увидеть очевидного. Это все так трогательно и так банально. — Аккуратнее, Люциус, — тихо говорит Снейп и ставит стакан на подлокотник. Несколько свечей на камине гаснут. Специально заталкиваю палочку глубже в рукав рубашки, чтобы случайно не пустить ее в ход. Без зелья он такого себе не позволил бы. Так что мы сами виноваты, что Малфой озвучивает свои мысли. Этим я себя успокаиваю. Надеюсь, Снейп тоже. — Я, кажется, уже упоминал о границе признательности. — Скажи, Северус, а что твой Поттер знает о признательности? — Малфой откровенно насмехается. Обхватываю себя руками, чтобы удержаться от фатальных порывов. Это просто слова. Они всегда были его главным оружием. Нужно сейчас вспомнить его же ободранного, потерянного и испуганного, сидящего в углу Большого зала. Тогда с него слетела вся спесь, что бы он ни плел сейчас про долгоиграющие планы на счастливую жизнь после войны. Презрение и жалость — вот что испытывали к его семье все вокруг. И он это прекрасно понимал. — Дамблдору удалось многих убедить в его избранности и исключительности. Мне страшно подумать, что даже ты готов был умереть в той мерзкой хижине только для того, чтобы Поттер доиграл до конца роль жертвы. И как, позволь спросить, он тебя за это отблагодарил? Оставил гнить в луже крови, убежденный, что на этой войне ценность имеет лишь его жизнь. Пусть ради него умирают все вокруг, начиная от старика и закачивая полоумным крестным. Своей жизнью он даже не рисковал. Возможно, даже знал об этом. Ну, а потом, когда понял, что придется как-то смотреть тебе в глаза, сразу появилась «благодарность до гроба». И после всего этого лицемером называют меня. — Ты многого не знаешь… — не собираюсь слушать, что на это ответит Снейп. Мне нужно срочно уйти отсюда. Спрятаться. Просто чтобы больше не слушать это. И не пытаться мысленно сломать Малфою нос или ответить тирадой на каждую его реплику. Мотаю головой и мычу себе под нос, чтобы ни одно слово больше не проникло в мое сознание. Хватит. Хватаю с пола мантию, оглядываюсь и на коленях переползаю к двери в спальню. Снейп, наверное, не мог предугадать, что мне захочется сбежать из этой комнаты. Но дверь в спальню приоткрыта. Оглядываюсь на Малфоя, стараясь не убивать его взглядом и не тушить оставшиеся свечи на камине. Дожидаюсь, пока он отворачивается. Мне удается проскользнуть в спальню, почти не задев спиной дверь. Медленно прикрываю ее, оставляя зазор в несколько дюймов, и накладываю новое заглушающее заклинание. Мантия летит на пол, а я кричу. Из кабинета доносятся приглушенные голоса. Не прислушиваюсь. Пошел ты, Малфой. Ты, жалкий падальщик, пресмыкающийся перед сильными, который ради собственной выгоды пойдет по головам! Ты, стоящий на коленях на кладбище перед красноглазой сволочью и клянущийся ей в верности. Почему в твою голову никогда не приходила мысль, что я ничего этого не выбирал? Что я мечтал быть обычным ребенком с живыми родителями, живым крестным и простой спокойной жизнью. Эти двое сидят сейчас в соседней комнате и рассуждают о вещах, в которых вообще ничего не понимают. Куда им? Прежде всего вы виноваты в том, что я вынужден был стать этим пресловутым символом. Именно вы пошли за человеком, из-за которого я стал оружием, избранным, героем, разменной монетой. Вы добровольно нарисовали себе эту мерзкую метку на предплечье. Думаешь, я не понимал, какая роль мне отведена, Малфой? Я сыграл ее хорошо. По-моему, даже отлично. Стать жертвой, болванчиком и ведомой пешкой при условии, что чертов Риддл исчезнет навсегда? Я бы сделал это снова. И буду делать дальше, если такова цена мира. А что сделал ты? После того, как перестал ему служить. Спас Северуса? Не верю я в твое благородство и дружеские чувства. Может быть, ты просто отдавал долг за то, что Снейп убил Дамблдора вместо твоего щенка? Мерлин, даже в Беллатрикс Лестрэйндж было больше искренности и благородства, чем в этом ублюдке. Она хотя бы безоговорочно верила в величие и силу своего кумира. И умерла с этой верой. Неужели Снейп действительно согласен с Малфоем? Не может быть. Накричавшись и выплеснув наружу свой внутренний монолог, опускаюсь на колени, тяжело дыша. Голова кружится. Никаких открытий я для себя сегодня не сделал. Малфой предсказуем. Он умеет бить в самое больное. Расчетливо. Метко. Безжалостно. Удивляться не приходится — он всегда был мастером слова. А злюсь я, потому что ожидал поддержки и защиты от человека, который знает обо мне гораздо больше. Хорошо, предположим, у Снейпа есть причины не показывать свои слабости. Хотя я слишком самонадеян, полагая, что являюсь этой слабостью. Возможно, он старается не быть искренним и открытым с Малфоем, который может это использовать в своих целях. Стараюсь помнить об обстоятельствах смерти Дамблдора. Снейп пойдет на многое, чтобы скрыть от посторонних глаз истину. Это и льстит, и раздражает одновременно. Все эти шпионские игры мне порядком надоели. Жизнь четко разделилась на «до» и «после» того утра в Большом зале. Я больше не хочу жить на войне. Такие, как Малфой, тащат меня обратно. В пекло. Снейпу приходится продолжать участвовать в этом спектакле. Или Малфой думает, что определенная роль была только у меня? Свой акт в этой постановке был у каждого. И я готов поклясться, что Северусу осточертело без конца оставаться в образе. Как и мне. Давно пора что-то менять. И никто меня сейчас не поведет за ручку по проторенной дорожке. Я собью с лица Малфоя эту усмешку. Любым способом. Поднимаюсь на ноги и оказываюсь прямо напротив зеркальной двери шкафа. Несколько парящих под потолком свечей освещают мое лицо. Думай как гриффиндорец, Поттер. Ты забрался так далеко на чужую половину поля, что начинаешь тонуть и проигрывать. Нужно перехватывать инициативу и выбираться. В чем Малфой точно ошибается, так это в том, что я всегда был безвольным. Меня вели. Безусловно. Меня подталкивали, помогали, указывали, поддерживали. Вопросов нет. Но я никогда не дошел бы до конца, не умея находить своеобразные пути. Удивлять и даже разочаровывать тех, кто думал, что мной можно управлять. Вот это во мне точно слизеринское. Первое, что я делаю — снимаю рубашку. Сосредоточенно. Аккуратно расстегивая пуговицы. Я сейчас слишком уверен в собственном безумии, чтобы испугаться. Это глупость. Огромная. Невероятная. И желанная месть. Надеюсь, Северус меня поймет. Верится с трудом, но все сомнения заталкиваю подальше. Они оба напросились. Снейп считает, что мной можно манипулировать? Посмотрим. Малфой полагает, что главную роль я уже сыграл? Ну-ну. Следом за рубашкой отправляются ботинки, брюки и носки. Стою перед зеркалом в одних трусах и думаю, как дошел до этой степени сумасшествия. Теперь можно ставить окончательный диагноз. Вот так месяц со Снейпом пообщаешься — и все. Превратишься в нечто среднее между львом и змеей. Придирчиво оглядываю свое отражение в зеркале. Нужно добавить деталей для правдоподобности. Волосы у меня и так всегда растрепанные, но с помощью воды из палочки придаю им совсем непрезентабельный вид. Щиплю себя за щеки, чтобы добавить румянца. И тру глаза костяшками пальцев. Теперь в белках виднеются красные прожилки. Отлично. Нужно чаще играть в квиддич и бегать по вечерам у озера. Чтобы в форму прийти. Подумаю об этом позже. Знала бы МакГонагалл, как я применяю полученные в школе знания. Рубашка, лежащая на кровати, превращается в шелковый халат. Конечно, темно-зеленый. Символично. Я специально сделал его чуть выше колен и с поясом, который завязываю небрежно. Как делаю это обычно по утрам. Мысли «что я творю?!» убивает на подлете невидимая рука. Безжалостно и бескомпромиссно. Я сегодня планирую соответствовать всем слухам, которые столько лет упорно муссирует пресса. Гарри Поттер чокнулся. Нужно получить от этого максимум удовольствия. У меня нет никакого плана. Даже самого элементарного. Придется импровизировать. Улыбаюсь зеркалу и подхожу к двери, выдыхая. Снимаю заглушающие чары. Я сейчас могу все испортить. Да. Снейп меня убьет. Вероятно. Может быть, не сразу. Потому что я не оставляю ему вариантов. И он не оценит мой широкий жест. Скорее, наоборот. Из кабинета снова доносится моя фамилия, произнесенная Малфоем. Я не могу отправить его в Азкабан. Не могу с размаху врезать по его аристократическому носу. Последнее, что я буду делать — пытаться объяснить, в чем он ошибся. Остается только толкнуть эту дверь. И я делаю это с непередаваемой смесью множества чувств. Радости, смущения, торжества, злорадства, стыда и гнева. — Северус? — голос у меня что надо. Сонный и хриплый. Хорошо, что я вдоволь накричался в спальне. Сначала вообще не смотрю в сторону камина. Вхожу в кабинет, от души зевая и потягиваясь. Чувствую, как приятно похрустывает позвоночник. В моем наскоро написанном в голове сценарии сказано, что теперь нужно потереть кулаком правый глаз. Сделано. А сейчас нужно поежиться. Потому что босые ноги шлепают по холодным камням. Эффект неожиданности? Пожалуй, я мог бы с успехом соперничать с очередным появлением Тома Риддла. Во плоти. Пью изумление Малфоя до последней капли. Он видит меня первым. И выражение его лица я теперь буду вспоминать в моменты, когда мне будет не хватать вдохновения. Никакой усмешки. Никакого самодовольства. Только удивление, растерянность и искреннее непонимание. Оно того стоило. Даже если я после этого проживу всего лишь пару минут. Впервые наблюдаю, как Люциус Малфой не может справиться с эмоциями. Хотя очень старается. Он делает несколько движений, словно намеревается подняться с кресла. Потом, видимо, передумывает. Бросает взгляд на Снейпа. Переводит обратно на меня. Словно пытается осознать происходящее. Неприятно, правда? Когда не можешь контролировать ситуацию и чувствуешь себя идиотом. Очень надеюсь, что ты надолго это запомнишь. Снейп подается вперед и резко поворачивает голову. Мне не стыдно. Ну, может быть, немного. Думаю, он вообще не понимает, зачем я это делаю. На его лице изумления не меньше. Хорошо, что Малфой этого не видит. Зато я без всякой леггилименции читаю мысли Северуса. Эти глаза обещают мне долгую и мучительную смерть. Вижу, как быстро скользят его мысли, перебирая варианты. Увы, их немного. Добро пожаловать в мир Поттера. — Извините. Я не знал, что у тебя гости, — мне каким-то невероятным образом удается не улыбнуться. И даже изобразить смущение. Запахиваю халат, обхватывая себя руками, и в гробовой тишине медленно подхожу к камину. Зеваю. Почесываю левую ногу правой. Приглаживаю волосы. Малфой, кажется, пришел в себя. И теперь смотрит на меня с интересом и опаской. Снейп прикрывает рукой глаза и качает головой. Они тут в шахматы играли, а я пришел, смахнул все фигуры с доски и поставил на нее кружку со сливочным пивом. Не решаюсь сесть на подлокотник кресла Северуса. Это уже чересчур. Наскоро планируя свое представление в спальне, представлял, как наклоняюсь и целую его. Но сейчас, когда черные глаза говорят «только попробуй», решаю, что можно обойтись и без этого. По-моему, одного моего вида вполне достаточно. — Прошу прощения за внешний вид. Чаю захотелось. Горячего. Вот. Мистер Малфой, мое почтение. — Какая прелесть, — Малфой прищуривается, усмехаясь. Точно пришел в себя. — Кого только не встретишь в этих подземельях, правда, Северус? Не переживайте, мистер Поттер, ваш наряд вполне соответствует местному антуражу. Присоединяйтесь к нашей занимательной беседе. По удивительному стечению обстоятельств мы как раз говорили о вас. — О, мне всегда льстило быть предметом чужих дискуссий, — легко улыбаюсь. И все-таки сажусь на подлокотник, стараясь не касаться плеча Снейпа. Во-первых, ногам действительно холодно. Ну и больше поблизости нет подходящих горизонтальных поверхностей. Предполагается, что я должен чувствовать себя здесь, как дома. Подгибаю одну ногу под себя, прикрываясь халатом. Северус поворачивает голову и стреляет в меня своими черными ледышками. Видимо, по его мнению, я перешел все мыслимые границы. Еще чуть-чуть, и шагну в бездну. Не надо меня пугать. Видел я ту бездну. Ничего необычного. Поэтому в ответ лишь мило улыбаюсь. — Правда, не очень люблю сам в них участвовать. Пожалуй, я вернусь к тому, чем занимался до того, как вас потревожил. А именно, ко сну. Северус, будь любезен, попроси домовиков принести мне чай в спальню. — Замерз? — неожиданно звучит голос слева. Не ожидал, что он вообще что-то скажет. Тем более так. Интонация почти вводит меня в ступор. Участие и нежность. Поворачиваю голову, чтобы удостовериться, что мне не мерещится. Рука Северуса в этот момент ложится на мое бедро. Стараюсь не задерживать на ней взгляд и поднимаю глаза на Малфоя. Не могу в полной мере насладиться очередным витком его изумления. В груди мечется маленький Поттер и бьется головой о ребра. Кричит, как ненормальный. Прыгает, охает, хватается за голову. Показывает пальцем на руку Снейпа и захлебывается в эмоциях. Благодарю Мерлина и всех четырех основателей за то, что прошел аврорскую школу. На моем лице не дрогнул ни один мускул. Мимика словно оказалась в подчинении какого-то волшебного механизма. Делаю вид, что все происходящее в порядке вещей. — Немного, — киваю, пожимая плечами. Через секунду без колебаний кладу свою ладонь на пальцы Северуса, сжимая их. Малфой застывает, держа в руке свой стакан с бренди. И забывает сделать глоток. Смотрит он при этом на Снейпа. И там есть, на что посмотреть. Только сегодня и только в нашем театре. Невообразимое представление мастера перевоплощений. Быстро он сориентировался. Черный янтарь растаял и зажегся. Как вообще можно верить этому человеку, если он умеет вот так играть? Забываю, что мы, вообще-то, здесь не одни. Сейчас я искренне верю во все, что читаю в этих глазах. Чуткость, заботу, нежность и, наконец, любовь. Разум пытается вставить реплику о том, что все это, скорее, для Малфоя, чем для меня. Но я отодвигаю эти мысли в сторону. И добавляю тихо. — Проснулся и обнаружил, что тебя нет. Извини, что помешал. — Извини, что забыл предупредить, — говорит он так же тихо. Мы извиняемся за что-то другое. Он — за зелье и Малфоя, а я за то, что позволил себе подобную выходку. Жалеть об этом невозможно. Вижу нас словно со стороны. Отделенных от всего мира. Вот это кресло, в котором сидит он. Голова повернута в мою сторону и поднята чуть вверх. Рука на моем бедре. Моя ладонь сверху. Я сам сижу рядом и стараюсь не упасть в черную бездну. Которая стала на мгновенье привлекательной и теплой. Хотел бы я поставить такую колдографию к себе на прикроватную тумбочку. Чтобы навсегда запомнить. Но я и так запомню. — Ничего, — улыбаюсь уголками губ и почти шепчу. Не думаю, что дальнейшее — моя инициатива. Кажется, это совместное решение. Искреннее с моей стороны. Хочется верить, что в его действиях тоже есть хоть что-то настоящее. Мы оба подаемся вперед. Одновременно. Почти не меняя позы. Поцелуй получается невесомым, легким и привычным. Как по сценарию, в котором он должен происходить далеко не в первый раз. Только для меня этот раз самый что ни на есть первый. Без полетов на пол. Без страха. С горячим дыханием бергамота, корицы и бренди. С тонкими губами, которые сами смыкаются на моих. Почти не думаю о том, что Малфой стал невольным свидетелем этого чудесного мгновения. Нет мне до него никакого дела. Неужели такое можно сыграть? Обман великолепен. И если верю я, то поверит любой, кто это увидит. Могу только глупо улыбаться, когда отстраняюсь и снова сажусь прямо на подлокотнике. И не вижу в глазах Северуса и намека на равнодушие. На холод или расчет. Только вот выход из роли для него будет обыденностью, а для меня — катастрофой. Потому что я хочу, чтобы все это было реальностью. Хочу выходить из его спальни в халате. Находить его здесь, сидящим за столом и проверяющим домашние работы. Подходить тихо и незаметно, ступая босыми ногами по каменному полу, и обнимать сзади за плечи. Наклоняться, аккуратно целовать в шею. Слушать, как он недовольно ворчит, что я отрываю его от работы. Хочу, чтобы он обнимал меня в ответ. Чтобы целовал не напоказ, а потому что хочет сам. Подсознание критично замечает, что хочу я слишком много. — Очень интересно, — протягивает чужой голос, возвращая меня в реальность. Приходится оторваться от глаз Северуса и вспомнить о Малфое. Почему он до сих пор здесь? — А я ведь думал, что вечер сегодня будет совершенно обычным и, признаться, даже скучным. — Мистер Малфой, — замечаю, прочистив горло. Северус не пытается убрать руку, так что я продолжаю сжимать его ладонь. Это придает уверенности. Его рука словно и защищает меня, и предостерегает от необдуманных реплик. Но я и не планирую нападать на Малфоя. Напротив. Еще в спальне, стоя у зеркала, я успел подумать, чем вся эта затея может обернуться. — Понимаю, что к моей просьбе вы вряд ли прислушаетесь, но все же. Прошу вас не распространяться о том, чему вы стали невольным свидетелем. Я совершенно не переживаю о своей репутации — копилка слухов обо мне переполнена. Однако мне не хотелось бы, чтобы вся страна обсуждала личную жизнь профессора Снейпа. — Боюсь, вы правы, мистер Поттер, — серьезно кивает Малфой. А потом вдруг гадко ухмыляется. — К такой просьбе я не имею права прислушаться. Страшно представить, сколько готов заплатить «Ежедневный пророк» за подобную информацию. Как думаешь, Северус? Тысячи три? — Люциус, — просто произносит Снейп. Теперь его голос звучит совершенно по-другому. Если бы он таким тоном произнес мое имя, я бы сжался в маленький комочек и откатился помирать от страха в угол комнаты. Судя по всему, Малфой с этой интонацией тоже знаком. — Неужели все так серьезно? — он удивленно приподнимает бровь. Северус молча пожимает плечами. — Какое разочарование. Есть повод задуматься о твоем психическом здоровье. Сначала мать, теперь сын. Пытаешься получить с Поттеров компенсацию за неразделенную подростковую любовь? Сильные пальцы впиваются в мое бедро, мешая вскочить на ноги и выхватить палочку. Вовремя вспоминаю, что Малфой все еще находится под действием зелья. Северус мне напоминает. Приходится выплеснуть свой гнев на свечи, стоящие на камине. Вокруг становится гораздо светлее. И это не только мое негодование. По лицу Снейпа пляшут тени. Смотреть на него страшновато. На месте Малфоя я бы тут же аппарировал из замка, преодолев защиту. Сразу в другую страну. Желательно, на другом конце света. Сменил бы имя и остаток жизни прятался в глухом лесу, притворяясь единорогом. Разжимаю пальцы и легко провожу ими по руке Северуса от предплечья и обратно. Кто бы еще меня успокоил. — Разумеется, Люциус, — замечает Снейп беспечно, легко поглаживая меня по ноге в ответ. Он даже улыбается. От таких улыбок совы замертво падают с жердочек. — Ты же знаешь, что слизеринцы всегда получают свое. Так или иначе. — С этим трудно не согласиться, — кивает Малфой, приподнимая стакан с бренди. — Надеюсь, мистеру Поттеру нравится его новая роль. — Вы даже не представляете, насколько, — зеваю, прикрыв рот свободной рукой. Мне вдруг по-настоящему захотелось спать. Надоели. Аккуратно снимаю руку Северуса со своего бедра и поднимаюсь на ноги, кутаясь в тонкий халат. Мы у камина, но здесь все равно холодно. Или меня знобит? И голова чуть-чуть кружится. Снейп провожает меня странным взглядом. Хочет, чтобы я остался? И слушал весь этот бред? Увольте. Я уже сделал все, что хотел. — Извините, но я устал. Мистер Малфой, был рад вас увидеть в добром здравии. Чтобы так оставалось и впредь, советую все-таки к моей просьбе прислушаться. — Вы мне угрожаете, мистер Поттер? — Малфой удивленно выгибает бровь и усмехается. — Ни в коем случае, — улыбаюсь и кладу руку Снейпу на плечо. Скорее, чтобы сохранить равновесие. — Вы говорите, что слизеринцы всегда получают свое? Ну, а гриффиндорцы всегда защитят то, что им дорого. Так или иначе. Доброй ночи. Последний раз встречаюсь глазами с Северусом. Он прячет улыбку и чуть заметно кивает. Значит, у меня получилось не все испортить. Возможно, он даже повременит с тем, чтобы превратить меня во что-нибудь непристойное. Призрачная надежда. Шлепаю по холодному полу в сторону спальни. — Пожалуй, мне тоже пора, — слышу голос Малфоя, когда дотрагиваюсь до дверной ручки. — Тебе удалось меня удивить, Северус. Скажу лишь, что… Что именно он хочет сказать, решаю не слушать. Наверняка, очередную гадость. Проскальзываю в спальню и прикрываю за собой дверь спиной. Делаю несколько глубоких вдохов, заставляю кулаки разжаться, а плечи опуститься. После нескольких неуверенных шагов ноги перестают слушаться. Чтобы не упасть, медленно опускаюсь прямо на ковер. Эмоции, которые я так усердно сдерживал, теперь прорывают дамбу и устраивают внутри вечеринку. Тяжело дышу, уронив подбородок на грудь. Стою на коленях и опираюсь ладонями о пол. Сердце стучит где-то в горле. Тошнит. И голова по-прежнему кружится. Это я просто переволновался. Безумие отпустило, и теперь мое тело словно пытается восстановиться после недельного запоя. Интересно, у Снейпа тоже бывали такие приступы? Семнадцать лет играть на сцене, когда в зале сидит Риддл с «друзьями». Это ж никакого здоровья не напасешься. — Поттер! — позади меня дверь открывается, с грохотом ударяясь о стену. Не надо так рычать. Снейп вообще никогда не кричит. Он только едва повышает голос и превращает его в комок льда и ярости. Но хуже, когда он разговаривает с тобой тихо и вкрадчиво. — Какого черта это было?! Что за глупая, детская, безумная выходка? Когда ты, наконец, научишься думать, прежде чем делать все, что взбредет в твою пустую гриффиндорскую голову? — Что-то мне нехорошо, — хриплю, не поднимая головы. На самом деле, мне уже немного лучше. Но притвориться уязвимым — единственный способ избежать его гнева. Я быстро учусь. — Прекрати ломать комедию! — раздраженно говорит он, подходя ближе. Блестящие ботинки перед глазами. Меня снова тошнит. Нервно сглатываю и стараюсь не распрощаться с остатками ужина. Снейп молчит несколько секунд, а потом, выругавшись, опускается рядом на одно колено. Пальцы подхватывают мой подбородок и требовательно тянут голову вверх. Видимо, выгляжу я не лучшим образом. Он со злостью и беспокойством заглядывает мне в глаза. Прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу. — У тебя жар. — И еще подташнивает немного. И знобит, — замечаю тихо. Он не посмеет меня убить, пока я в таком состоянии. Будем давить на жалость. — Наверное, простудился. Летал сегодня часа два на стадионе в дождь. Замерз жутко. И заснул еще на твоем холодном полу, пока слушал всякую ерунду про акции, курсы и инвестиции. Этот бред кого угодно доведет до больничной койки. — Идиот, — просто констатирует Северус, качая головой. Отпускает мой подбородок и хватает за локоть, требуя подняться на ноги. Не лучшая идея. Приходится на него опереться. Не сопротивляюсь, когда он укладывает меня в собственную постель. Падаю головой на мягкую подушку, чувствуя, как меня накрывают одеялом. Для верности он призывает еще и покрывало. В этом коконе из ткани тепло и уютно. — Не спать, пока я не вернусь. — Хорошо, профессор, как скажете, — чуть улыбаюсь и смотрю на него, зарывшись носом в одеяло. Оно пахнет так знакомо. Логично. Он ведь здесь спит. Пустил меня в свою постель. Правда, не добровольно. Снейп закатывает глаза и выходит из спальни, бурча под нос что-то нецензурное. Ну и ладно. К утру успокоится. Наверное. Почти проваливаюсь в сон, когда слышу рядом перезвон флаконов с зельями. Приоткрываю глаза и вижу выстроившуюся на тумбочке батарею. Узнаю только перечное. Впрочем, пусть поит меня, чем хочет. Теплая рука осторожно скользит по моей шее и отрывает голову от подушки. Как удивительно в нем сочетается заботливость и язвительность. — Советую открыть рот, — звучит рядом спокойный голос. Слушаюсь. Дежавю. Как так всегда получается, что ему приходится меня спасать после глупостей, которые я сам же и творю? Тошнота почти сразу уходит. — Спасибо, — бормочу тихо, когда мне позволяют снова откинуться на подушку. Северус молча кивает и порывается уйти. Проворно высвобождаю руку из-под одеяла и хватаю его за рукав. — Останься. Пожалуйста. Хотя бы пока я не усну. — Я никогда не думал, что в тебе кроются задатки великого манипулятора, — он остается сидеть на краю кровати. Моя рука скользит с рукава на его запястье. Он не пытается отстраниться. Хорошо. — Думаю, все дело в пагубном влиянии Альбуса и в природной предрасположенности. — Ничего подобного, — смеюсь хрипло. И неосознанно поглаживаю большим пальцем ладонь Снейпа. Сегодня можно. Через два дня я уеду. И больше, наверное, никогда не смогу к нему вот так прикоснуться. — Есть большая разница между манипуляцией и искренним порывом ради справедливости. — Ах, так вот что это было, — усмехается Северус. — Ты выбрал самый странный и непонятный мне способ, чтобы отомстить Малфою и восстановить справедливость. — Отомстить? — сонно удивляюсь. — Не хотел я ему мстить. Просто решил, что нужно во что бы то ни стало убрать с его лица эту ухмылку. Он думает, что все понимает. А ты еще с ним соглашаешься. — Я говорю то, что он хочет услышать, — Снейп качает головой. — Годы общения с Люциусом Малфоем научили меня не пытаться в чем-то его переубедить. Это невозможно. Он всегда будет полностью уверен в своей правоте. В этом он очень похож на своего бывшего хозяина. — То есть ты не думаешь, что я, как он там сказал, «ведомая пешка», «удобный герой» и достоин лишь жалости? — стараюсь моргать так, чтобы открывать после этого глаза. Борюсь с сонливостью. Мне надо услышать ответ, чтобы успокоиться. — Нет, Гарри, я так не думаю, — серьезно отвечает Снейп. И я вдруг замечаю, что он сейчас почему-то особенно красив. Вот такой. Сидящий рядом со мной на кровати и позволяющий мне держать его за руку. Хотя последнее время он для меня красив в любой обстановке и ситуации. — Сегодняшний вечер в очередной раз показал, что ты абсолютно непредсказуем. Признаюсь, это иногда жутко раздражает и даже пугает. Где ты взял этот халат? — Трансфигурировал из рубашки, — шепчу смущенно. Нужно только успеть спросить еще кое-что. А потом можно засыпать, умирать, растворяться. — Зачем ты меня поцеловал?  — Мне показалось, что мои действия должны соответствовать созданной тобой ситуации, — замечает Северус после недолгого молчания. Неужели он покраснел? Или мне опять мерещится. — Только для того, чтобы Малфой поверил? — спрашиваю сонно. Глаза отказываются открываться. Наверное, среди зелий было что-то с усыпляющим эффектом. — Чтобы поверить самому, — он не произносит это. Ведь я уже сплю. Улыбаюсь сновидению и позволяю ему затянуть себя на глубину. Там хорошо. Там он снимает мои очки и проводит рукой по моему лбу, убирая пряди волос. Там теплая ладонь задерживается на моей щеке. Я хочу остаться в этом сне навсегда.