Золотое сечение

Когда я смотрю на Хогвартс с опушки леса, кажется, что он дышит. Особенно вечером. Что он живое, древнее и единственное в своем роде существо со множеством глаз. Эти скалы — его огромный подбородок, башни — ресницы, мосты — улыбки. Могу разглядывать его часами. Этот вид успокаивает и умиротворяет. Сразу веришь, что если потребуется, замок тебя защитит. От того, что снаружи, он точно защищает. Но вот как быть с тем, что внутри? Сегодня мне пришлось сбежать оттуда. Потому что я снова почувствовал себя растерянным и смущенным школьником, которого повсюду сопровождает чужой шепот. Можно было спрятаться в кабинете. Пока он у меня есть. Но я испугался, что там меня найдет МакГонагалл. Она, конечно, очень тактичная женщина. Только чрезмерная забота мне сейчас тоже не нужна. Ковыряю пальцем поваленный ствол дерева, на котором уже час сижу. Вообще-то, мне прописан постельный режим, а не вечерние полеты и посиделки на опушке. Зелья и крепкий сон свое дело сделали, но я все равно слаб. И озноб периодически возвращается. Но даже сам Мерлин не заставит меня сейчас пойти в больничное крыло или, что гораздо хуже, к Снейпу. Усмехаюсь. Было бы забавно. Демонстративно зайти в школу через вестибюль и у всех на виду спуститься в подземелья. Не знаю, почему я решил, что Малфой не посмеет это сделать. Он посмел. Подозреваю, что написал Скитер сразу же после того, как покинул замок. А я еще подумал, что он так торопился уйти, потому что смутился. Как же, смутишь его. Пока я невинно и целомудренно спал в кровати Снейпа, Люциус Малфой заработал на моей глупости несколько тысяч галлеонов. Не думаю, что продешевил. И не сомневаюсь, что Скитер была невероятно щедра. Поговаривали, что «Пророк» уже несколько лет не очень жалует ее пасквили. А тут такой подарок. Пять лет газет не читал. Но сегодняшнее утро у меня как раз началось с зелий, «Пророка» и лаконичной записки от Снейпа, которого не оказалось ни в спальне, ни в кабинете. Доволен? Торжество справедливости во всей красе. P.S. Зелья выпей. Моего чувства юмора даже хватило на то, чтобы позлорадствовать. У нас с Северусом нет ни одной совместной фотографии. Так что первая полоса не очень удалась. Это ж надо было додуматься. Взять фотографию директора Снейпа времен захваченного Риддлом министерства и мою, из какого-то бара, обрезанную по плечо. Потому что я на ней обнимаю какого-то мимолетного ухажера. И взгляд у меня на этом фото пьяный и блуждающий. Парочка хоть куда. Текст, по моему скромному мнению, тоже подкачал. Все эти «достоверные анонимные источники» и «мы не можем утверждать, но есть информация» превратили статью Скитер в фарс. Если «Пророк» действительно заплатил Малфою три тысячи галлеонов, то я даже рад. Глядишь, еще парочка таких сенсаций — и редакция разорится. До своих комнат я шел в мантии-невидимке. И не зря. По дороге видел несколько групп студентов, увлеченно читающих и обсуждающих газету. Хорошо, что у меня выработался стойкий иммунитет к всеобщему вниманию. Прятался я не поэтому. Мне вдруг стало как-то обидно. Не за себя. За Снейпа. Черт с ним, с Малфоем. От него нужно было бы этого ожидать. Уверен, он веселится сейчас от всей души. И совсем не считает, что поступил как-то нечестно по отношению к другу. А я вот сижу и размышляю над значением слова «последствия». И прячусь под мантией, потому что знаю, кто во всем виноват. На столе в своем кабинете я обнаружил целую пачку писем. Пока я отсыпался, друзья времени не теряли. Почему люди снисходительно улыбаются, когда я говорю, что Британия обязана победой всем, кроме меня? Может быть, стоит опередить Скитер и самому написать книгу? Только не о себе. Например, об Отряде Дамблдора. Гермиона за утро успела шепнуть несколько слов ребятам из отдела магического правопорядка. Наконец воплотила в жизнь давнюю мечту — настучать на Скитер и ее незарегистрированную анимагию. Видимо, время пришло. Для верности Гермиона с Луной написали об этом в несколько изданий помимо «Пророка». Разумеется, статья появилась и в «Придире». Теперь жука-Риту ожидает разбирательство и солидный штраф. И Малфой вряд ли поможет его оплатить. Рон с Джорджем пообещали, что назовут в честь Скитер новую линейку самонаводящихся навозных бомб. Симус в свойственной ему манере описал, как над статьей хохотал весь аврорат. Молли безмерно порадовала. Сказала, что счастлива за нас с Северусом и ждет обоих на семейный ужин. Еще чего не хватало. Кингсли невзначай попросил в понедельник заглянуть на работу, чтобы поговорить «о деле». Написал, что не ожидал от меня подобного рвения и упорства в работе. И потом несколько раз извинился за такие шутки. Намекнул, что «Пророк» в ближайшее время забудет, кто я и как меня зовут. Я бы тоже порадовался и посмеялся с коллегами, если бы не знал, что написанное отчасти правда. Малфой не приукрасил то, что увидел. И при других обстоятельствах мне было бы даже приятно читать подобные статьи. Но я только сейчас понимаю, что вынес на всеобщее обсуждение то, что должно было остаться между мной и Снейпом. Это приговор. Еще вчера во мне тлела призрачная надежда на какую-то несуществующую взаимность. Теперь Северус будет обходить меня за милю. Последствия. В голове с утра звучит знакомый голос. Доигрался, Поттер? Не подумал перед тем, как устраивать этот балаган? Теперь смирись. — Вот ты где! — метла рассекает воздух слева от меня. Чарли спрыгивает на землю и садится на бревно, хлопнув меня по плечу. — Минут двадцать искал тебя. Всю территорию облетел. Гриффиндорцы шепнули, что мистер Поттер ушел на улицу с метлой и очень грустными глазами. Просили передать, что ты лучше всех. И еще рассказали, как ритуально сожгли «Пророк» в камине гостиной.  — Поздно, уже все прочитали, — смеюсь. Факультет сегодня уже посылал ко мне делегацию во главе со старостой. Студенты обещали грудью защитить меня от любых слухов. Финч поведал, что слизеринцы отнеслись к прочитанному философски. Они стараются не вмешиваться в личную жизнь декана, поскольку боятся провести неделю незабываемых вечеров за чисткой котлов. Мнение преподавателей и особенно директора я решил не выяснять. По опыту знаю, что такие сенсации в Хогвартсе живут не больше недели. Самое прекрасное, что эту неделю я проведу не в школе. И, наверное, не в аврорате. Отпуск возьму. — Я вот думаю попроситься в твой румынский питомник на пару месяцев. Избавлюсь от слухов и постараюсь преодолеть профессиональный кризис. — Только не говори, что решил уйти, — Чарли хмурится. Молча поджимаю губы и чуть киваю. — Зря, Гарри. Львята твои очень расстроятся, а Минерва вообще объявит месячный траур. Тебе же нравится преподавать! Из-за какой-то дурацкой статьи бросать все сейчас? Кстати, раз уж мы об этом, как Скитер узнала? — История долгая и даже секретная, — усмехаюсь. — Малфой старший ей рассказал. Только не спрашивай, откуда он знает. И вообще, все, что там написано — выдумка. Не было этого. Я виноват, что Малфой сделал неправильные выводы. Хотя все это уже неважно. Уезжаю я не из-за статьи. Про меня с одиннадцати лет «Пророк» столько писал, что я давно привык не обращать на это внимания. — Значит, из-за Северуса? — Чарли чуть улыбается и легко толкает своим плечом мое. — Я заходил к нему после ужина в лабораторию. Пожалуй, никогда не видел его таким задумчивым и растерянным. Он меня заверил, что до статей в «этой газетенке» ему дела нет. Между вами что-то произошло? — Ну, как сказать, — фыркаю я. — Признание в любви, попытка поцелуя и его слова о том, что вряд ли я когда-нибудь дождусь взаимности. И еще один поцелуй в присутствии Малфоя. Забавно. В пересказе все это похоже на подростковую драму. — Действительно, — Чарли тихо смеется. — Возможно, я не очень хорошо знаю Северуса, но у меня есть некоторый опыт близкого общения с мужчинами. Он прямо так и сказал? Что ты вряд ли дождешься взаимности? — Сказал, что не может дать мне то, что я ищу, — пожимаю плечами. — Банально, — Чарли усмехается. — В случае с Северусом это может означать что угодно. Года два назад у нас с ним был один разговор под бутылку отличного виски. Осмелев, я сказал, что ему пора выбираться на свет белый из прошлого. Что он видный джентльмен с очищенной от всяческой грязи репутацией и вполне еще может устроить свою личную жизнь. А он ответил, что давно не верит в собственное счастливое будущее и не готов обречь кого-либо на себя любимого. Что-то там еще было про багаж ошибок, отвратительный характер и отсутствие подходящих кандидатур. — Думаешь, он решил меня оттолкнуть, чтобы спасти от себя? — хмурюсь и качаю головой. — Скорее, я та самая неподходящая кандидатура. — Звучит, словно ты сдался, — замечает Чарли. — Или сам неуверен и боишься даже предположить возможность отношений. Поэтому бежишь. Впрочем, я в этом деле не эксперт. Мне всегда казалось, что должно быть просто: люди влюбляются, решают быть вместе и все на этом. Счастливый конец. Ну, если без неожиданностей. — Это не про нас, — пытаюсь улыбнуться. Да, я сам бегу, потому что не переживу, если он откажет мне еще раз. Могу хоть каждый день говорить ему, что влюблен. Но разве это что-то изменит? — Я знаю, что не безразличен ему. Он всегда будет меня защищать. Заботиться. Но это другое. — Может быть, ты сам не определился, кто тебе больше нужен: заботливый наставник или любимый мужчина? — Чарли вытаскивает из кармана мантии пергамент, в который завернут сэндвич с ветчиной, и протягивает мне. — Стянул для тебя с ужина, который ты трусливо пропустил. — Спасибо, — вздыхаю и заставляю себя поесть. Чарли замолкает, глядя на замок. А я жую и думаю о том, что он сказал. Заботливый наставник. После смерти Сириуса и Дамблдора я долгое время пытался никого не ставить на эту роль. Потом мне казалось, что ее невольно приняла на себя Гермиона. Стала мне старшей сестрой. А вот место отца до сих пор оставалось вакантным. Некого мне туда поставить. Больше нет Римуса. Нет даже Муди, который мог бы эту роль сыграть. Почему-то сознательно отказался от наставника в лице Артура Уизли. Видимо, испугался, что затеряюсь среди его многочисленных настоящих сыновей. Неужели я сам решил назначить на эту должность Северуса? За отсутствием других вариантов. Не может быть. Проглатываю последний кусок и с надеждой смотрю на Чарли. — А нельзя так, чтобы и то, и другое вместе? — Это ты у себя спроси, Поттер, — он смеется и ерошит волосы у меня на макушке. Самое смешное, я согласен со Снейпом. В части про неверие в счастливый эпилог собственной жизни. «Жили они долго и счастливо. И все было хорошо». Подозреваю, что так заканчиваются только выдуманные истории. В какой-то момент я был уверен, что героически погибну за дело мира. Готовился к тому, что закончусь вместе с войной. Северус говорил то же самое. Мы оба были готовы. А потом выяснилось, что надо как-то жить дальше. И это гораздо сложнее, чем сдохнуть в Запретном лесу. Семь лет жил пророчествами, предрешенными финалами, спланированными жертвами. А потом бац — и свобода. Делай, что хочешь. Люби, кого хочешь. Ты вроде больше никому ничего не должен. Наслаждайся заслуженным покоем. Не сразу я это осознал. Да и сейчас понятнее не стало. Пожалуй, страшно осознавать, что боишься счастья. Потому что не знаешь, как с ним обращаться. И учиться, кажется, уже поздно.

***

Брожу незамеченным по коридорам замка и думаю о Дарах Смерти. Под мантией-невидимкой о них думается особенно хорошо. Помню, как отчаянно мне хотелось получить воскрешающий камень. Но я выбросил его спустя десять минут после того, как он оказался у меня в руках. Бесполезная штука. Дамблдор вот не смог пройти мимо и умер, поддавшись искушению. Палочка меня интересовала ровно до того момента, как убила Риддла. Оказалась на удивление полезным приобретением. Правда, временным. Мой предок был самым мудрым из той троицы. Мантия верно служит мне уже двенадцать лет. Приходится горбиться, чтобы ноги не были видны. Ну, а в остальном этот Дар самый полезный. Камень показывает призраков, за палочку тебя убьют. А мантия бесценна. И всегда идеально дополняла мое желание быть невидимым. Утром я собрал вещи и теперь просто гуляю по школе, наблюдая за студентами. В школе я обожал воскресенья. Гермиона за несколько лет приучила нас с Роном делать все домашние задания в субботу. Не обошлось без скандалов и нытья. Потом мы привыкли. Поэтому воскресенье всегда было волшебным свободным днем без забот. С походами в Хогсмид, квиддичем, лежанием на траве, мальчишниками в гриффиндорской спальне и ленивыми обедами-завтраками в Большом зале. Не у всех тут есть своя Гермиона. Студенты с озабоченными лицами листают учебники и скребут перьями. Хорошо хоть, на свежем воздухе. Мои гриффиндорцы играют в плюй-камни, бросив сумки с учебниками на землю. И правильно. Мы тоже так делали под недовольное ворчание Грейнджер. И все равно экзамены как-то сдали. Можно бесконечно так бродить по школе. Три часа у меня получается отсрочить неизбежное. Точнее, две неизбежности. Нужно зайти попрощаться со Снейпом и поговорить, наконец, с МакГонагалл. Вообще-то, с директором я поступаю отвратительно. Наверное, поэтому стараюсь нашу встречу всячески отсрочить. Надо было еще неделю назад ее предупредить о своем решении. Гриффиндорцы тоже не знают. Поэтому трусливо прячусь под мантией. Слухи о моей храбрости сильно преувеличены. Она засыпает мертвым сном, когда речь идет о совершенно обыденных вещах. Представляю лицо Минервы и решаю, что спуститься в подземелья гораздо проще. Больнее. Но проще. Как-то я за месяц к ним привык. И к тому, кто в них обитает, тоже. — Это я, — сообщаю, заглянув в кабинет без стука. Заклинания по-прежнему пропускают меня в его личные комнаты. Северус чуть поворачивает голову, когда дверь закрывается за мной. Он сидит у камина с книгой на коленях. Я научился определять его распорядок дня, исходя из выбранного гардероба. Сейчас он в своей черной рубашке. Рукава завернуты до локтя. Волосы распущены. Мантии и сюртука нет поблизости. Значит, с утра варил зелья и не собирается идти на ужин в Большой зал. Попросит домовиков принести ему поднос в кабинет. Он любит хорошо прожаренное мясо. С овощным гарниром. Не жалует тыквенный сок, предпочитая чай. Разумеется, черный. Очень крепкий. Без сахара и без сливок. Терпеть не может шоколад и вообще к сладкому равнодушен. Исключение — рисовый пудинг, который я не люблю, но ем за компанию. Откуда я все это знаю? Почему вспоминаю именно сейчас? — Что читаешь? — интересуюсь осторожно, подходя ближе. Сесть не решаюсь. Боюсь смотреть ему в глаза. Поэтому просто стою рядом. Он закрывает книгу и молча поднимает ее так, чтобы я увидел обложку. — Чосер. «Кентерберийские рассказы». Моя любимая. — Ты говорил, — замечает Снейп холодно. До сих пор злится. Из-за меня сидит в воскресенье в подземельях, чтобы не слушать, как все вокруг обсуждают глупую статью. Я бы тоже злился. Он снова раскрывает книгу и делает вид, что продолжает читать. Неубедительно. — Как ты себя чувствуешь? — Гораздо лучше, — пожимаю плечами, но он не видит. Встаю позади его кресла и кладу локти на спинку. — Спасибо. Я зашел попрощаться. Решил уехать сегодня. — Хорошо, — Северус перелистывает страницу. Равнодушные интонации меня почти обманывают. — Как отреагировала МакГонагалл? — Как раз собираюсь пойти ее обрадовать, — смотрю на его макушку. Ровный пробор смоляных волос. Хочется протянуть руку и пропустить эти волосы сквозь пальцы. Почти касаюсь ладонью его головы. — Отлично. Тогда всего наилучшего, Поттер, — говорит он тихо и раздраженно. Что я должен сказать? Что я идиот? Ты и так это знаешь. Повторяешь с завидной регулярностью. Хочешь, чтобы мне было стыдно? Мне уже стыдно. С тобой — постоянно. — Прости, — вздыхаю. — Нужно было сто раз подумать, прежде чем устраивать тот спектакль. Я поддался безумному порыву, но не хотел, чтобы ты пострадал. Я идиот. Ты прав. — Самокритично, — ехидно замечает Снейп, не отрываясь от чтения. — Будем считать, что мы квиты, Поттер. Полагаю, с этого момента нужно забыть о том, что кто-то из нас что-то должен другому. Пора закрыть все эти счета. — Как скажешь, — соглашаюсь удивленно. — Ты мне точно ничего не должен. — Вы мне тоже ничего не должны, мистер Поттер, — замечает Снейп сухо. Хмурюсь. Не так я себе представлял этот разговор. — На этой прекрасной ноте стоит попрощаться. — Как вам будет угодно, профессор, — говорю раздраженно и делаю шаг назад. Еще неделю назад он сидел на этом самом месте и смеялся над моими рассказами. Мы могли разговаривать часами. И пусть только попробует убедить меня, что это ничего не значило. — Хотите, чтобы мы попрощались вот так? Хорошо. Давайте сделаем вид, что я не уехал, а умер. Снейп молчит. Волосы закрывают его лицо и чертят линии на пожелтевших страницах. Мне просто так уйти? Вырезать месяц из памяти. Придумать себе историю про странный, долгий, туманный сон. Очнуться за столом в аврорате, протереть глаза и помотать головой, отгоняя видение. Хогвартс, кресло у камина, глубокий тягучий голос, корица, бергамот. Бред сумасшедшего. Он решил для себя, что так будет правильно. Я не согласен. Категорически. Делай, что хочешь. Но не смей отбирать у меня эти воспоминания. Дышать трудно. Плевать. Мне не страшно показать свою слабость. Он сам говорил мне на пятом курсе, что я слабый. Это правда. А еще трусливый. Но остатков моей храбрости хватит, чтобы сказать главное. Поэтому я резко приближаюсь и наклоняюсь к его уху. Мне не нужен ответ. Ни в словах, ни во взгляде. Он вздрагивает, когда моя щека касается его волос. — Прости меня. Прости, — шепчу быстро. Боюсь, что голос меня подведет. Боюсь, что он меня оттолкнет и не станет слушать. — Прости за то, что я трус. Я не имел права врываться к тебе со своими глупыми чувствами. А потом убегать вместе с ними, поджав хвост. Это совсем не то же самое, что поднять меч Гриффиндора со дна озера. Моя храбрость заканчивается там, где нужно сражаться с василисками, дементорами, драконами, придурками, возомнившими себя всесильными. Я в ужасе. И не знаю, что делать с этой любовью. Впервые сдаюсь. Хотя должен бороться. Доказать тебе, что тот спектакль мог бы стать реальностью. Страх не позволяет мне даже надеяться на это. Прости, что признаюсь тебе в своей слабости. Прости все мои ошибки. Особенно эту. Позволяю себе замереть на несколько секунд, чтобы легко прижаться губами к его волосам у виска. Глубоко вдохнуть запах. Чтобы запечатать его внутри. В той же галерее, где оставлю его улыбку. Приходится приложить невероятные усилия, чтобы отодвинуться. Оттолкнуться от спинки кресла и уйти. Он так и не произносит ни слова. Возможно, к лучшему. Я не готов обсуждать сказанное. Мантия отправляется на плечи. Только спрятавшись, позволяю себе со злостью смахнуть со щек обиду. Не испытываю к себе ничего, кроме презрения. Трус, слабак. Еще и плакса. Полностью заслуживаю его равнодушия. Самообладания хватает, чтобы аккуратно закрыть за собой дверь, даже не обернувшись. Хорошо, что в коридоре никого нет. Ближайшая ниша с гобеленом становится спасением. Приваливаюсь к стене и сползаю на пол. Если умру прямо здесь, на каменном полу, укрытый мантией-невидимкой, меня лет сто не найдут. Вероятность минимальна. Возможно, только с помощью Луны. Однажды ей это уже удалось. Хватаю левую ладонь правой, чтобы они обе перестали дрожать. Ком в горле не дает дышать, но я отчаянно с ним сражаюсь. Хватит жалеть себя, Поттер. Он когда-то написал мне эти слова. Помогло. Вдруг и сейчас поможет? Я, конечно, чемпион мира по превращению своей жизни в дерьмо. Гермиона оценит. Ну, а разговор с МакГонагалл вдруг перестает быть таким уж пугающим.

***

— Гарри, как хорошо, что ты, наконец, зашел ко мне! — МакГонагалл отрывается от чтения документов и снимает очки, улыбаясь. — Заходи, присаживайся. Я как раз собиралась выпить чашечку чая. Присоединишься? — Спасибо, директор, — киваю, стараясь не смущаться. И не краснеть. И не сбежать из ее кабинета, даже не ступив за порог. Вздыхаю и уверенно поднимаюсь по лестнице к столу, садясь в гостевое кресло. Я так надеялся, что Дамблдора не будет на портрете. Но он здесь. Лукаво улыбается. Меня никогда не отпустит ощущение, что он, даже будучи давно почившим, знает обо всем, что происходит в этой школе. Киваю и ему, выдавив улыбку. Он наклоняет голову и усмехается. Не думаю, что портреты читают «Пророк». — Прежде всего, хочу тебя похвалить, — замечает директор, разливая чай в фарфоровые чашки и ставя одну из них передо мной. — Признаться честно, я опасалась, что ты можешь с непривычки не справиться с новыми обязанностями. Однако дела у факультета идут отлично. Я довольна успеваемостью и результатами первых квиддичных матчей. В этом тоже есть твоя заслуга. Насчет лекций мы уже с тобой говорили. Студенты в восторге. Просят поставить дополнительный факультатив по защитным чарам в понедельник. Подумай об этом. И как мне после этих слов сказать ей, что я возвращаюсь в аврорат? Немыслимо. Ерзаю в кресле и пытаюсь подобрать слова. Стоит начать с благодарностей. Этот месяц подарил мне надежду на то, что я не бесполезен. Преподавать мне нравится. И я многое отдал бы, чтобы продолжать это делать здесь, в Хогвартсе. Надо спросить у Гермионы, какие магические школы есть в других странах. Она точно знает. Заодно сменю обстановку. — Профессор, я хотел поблагодарить вас за предоставленную возможность, — начинаю осторожно. — Это удивительный опыт, который… — Гарри, мой мальчик, ты какой-то бледный, — перебивает меня Дамблдор со своего портрета. — И глаза у тебя красные. Ты, случаем, не заболел? — На самом деле, я действительно заболел, — пожимаю плечами. Не помню, чтобы Альбус вот так вмешивался в разговоры в этом кабинете. МакГонагалл, кажется, тоже удивлена. Она оглядывается на портрет, но никак не комментирует его поведение. — Но уже почти выздоровел. — Октябрь в наших краях не радует хорошей погодой, да, Гарри? — Дамблдор мило улыбается. — Дожди-дожди. Тебе стоит обзавестись теплой мантией для вечерних полетов на стадионе. — Благодарю за совет, профессор, — киваю недоуменно. Вопросительно приподнимаю бровь, смотря на МакГонагалл. Она незаметно поджимает губы и качает головой. Вздыхаю. — Директор, мне нужно было поговорить с вами заранее, но… — Скажи, Гарри, а как поживает мисс Грейнджер? Я слышал, что она не так давно стала миссис Уизли. Передай ей мои искренние поздравления и пожелания счастливой семейной жизни, — открываю рот, чтобы закрыть его через несколько секунд. Дамблдор прячет улыбку в бороде. Минерва усмехается в чашку. Может быть, он всегда так себя ведет? Просто я нечасто здесь бываю. — У Гермионы все хорошо, — отвечаю неуверенно. Думаю, он и без меня в курсе. — Обязательно передам. Вы не против, если я продолжу? — О, конечно, — Дамблдор смеется и машет рукой. — Прошу прощения, что прервал тебя своими глупыми вопросами. Стариковское любопытство. Даже сейчас не могу от него избавиться. Масляная живопись не меняет привычки. — Гарри, так что ты хотел сказать? — спрашивает МакГонагалл, ободряюще улыбаясь. А ведь ей приходится проводить здесь каждый день. На секунду прикрываю глаза и глубоко вдыхаю. Нужно все сказать быстро. Как отрезать. Это мое решение. Не все причины я могу назвать, но уже придумал, как оправдаюсь. Свалю все на Кингсли, который не желает меня отпускать со службы. И попрошу министра подтвердить мои слова в качестве вознаграждения за успешно проведенную операцию. Отличный план. Воплотить его в жизнь мне мешает шум за спиной. Оборачиваюсь. Дверь в кабинет директора в то же мгновение распахивается. Так и остаюсь сидеть в своем кресле с открытым ртом. Никогда не поверю, что Снейп бежал по лестнице. Мне вообще сложно представить его бегущим куда-то. Летящим — возможно. Но, судя по всему, он очень торопился. И теперь делает вид, что поправляет мантию. А сам старается незаметно отдышаться. Зачем он пришел? Сколько прошло с того момента, как я вышел из его комнат? Минут двадцать? Полчаса? Он успел переодеться. Надеть свой сюртук и мантию. Собрать волосы в хвост. — Извините за опоздание, задержался в лаборатории, — сообщает Снейп ровно. Удивленно хлопаю ресницами. Он легко поднимается к столу и садится в соседнее кресло. Мне остается только проводить его недоуменным взглядом. — Минерва, добрый вечер, мистер Поттер уже успел рассказать вам о нашей идее? — Северус, какая неожиданность, — МакГонагалл удивлена не меньше. А мне вообще кажется, что я сплю. — Идее? Гарри, видимо, как раз собирался. — Тогда, мистер Поттер, вы позволите? — он поворачивается ко мне. Черная бездна. Полная решимости, настойчивости и чего-то такого, от чего я свалился бы на пол, если бы не сидел. Понятия не имею, о чем он говорит. Что это? Спектакль. Для кого? Он же сказал, что стоит попрощаться на прекрасной ноте равнодушия. Вот это мне точно не приснилось. Нужно постичь какие-то невероятные высоты актерского мастерства, чтобы сохранить в такой ситуации лицо. А у меня, кажется, дергается глаз. — Конечно, — говорю максимально спокойно, прокашлявшись. Уверен, шпион из меня получился бы отвратительный. Меня убили бы сразу. — Отлично, — Снейп кивает и снова обращается к директору. — Я изучил программу обучения, которую составил мистер Поттер, и пришел к выводу, что стоит посвятить неделю или две защитным зельям. Как вы знаете, директор, я по возможности давал этот материал студентам, когда у нас не было постоянного преподавателя защиты. Мистер Поттер согласился со мной, что наши предметы тесно связаны. Поэтому мы бы хотели провести совместные занятия для студентов всех курсов. Полагаю, нам удастся согласовать расписание. — Если вы считаете, что это необходимо, я не против, — кивает МакГонагалл. Медленно поворачиваю голову к Снейпу. Совместные занятия? Я не заметил, как напился? Или заснул в коридоре подземелий? Может быть, это побочный эффект кучи зелий, которыми я себя второй день пичкаю? Я уезжаю. Сегодня. Он же знает. Какие занятия? Бред. Но почему-то смотрю на МакГонагалл и несколько раз киваю, глупо улыбаясь. — Думаю, мы с мистером Поттером совместно подготовим план уроков и сможем начать в конце октября, не так ли? — этот вопрос адресован мне. Разумеется. Ни боггарта не понимаю, но снова киваю утвердительно. Случайно бросаю взгляд на портрет Дамблдора. Старик посмеивается в бороду. Ну, хоть кому-то весело. — Хорошо, — соглашается директор и вдруг оживляется. — К слову, я тоже хочу поделиться с вами своей идеей, раз уж мы заговорили о конце октября. Почему бы нам не устроить бал на Хэллоуин? Если мне не изменяет память, последний раз мы танцевали в Большом зале во время Турнира Трех Волшебников. Спросите у студентов, интересно ли им было такое мероприятие. — Отличная мысль, — говорю бездумно. Кажется, я готов сейчас согласиться с чем угодно. Незаметно накрываю левую руку правой и щиплю себя за предплечье. Больно. — Вы знаете, директор, я равнодушен к подобному времяпрепровождению, но обещаю озвучить эту идею студентам, — кивает Снейп. Краем глаза замечаю какое-то назойливое движение. Носок его ботинка отбивает бешеный бесшумный ритм на полу. По лицу и не скажешь, что он волнуется. Неужели из-за бала? Ерунда какая. Я тут тону в абстракции, которую он зачем-то создал. Не время для танцевальных комплексов. — Пожалуй, мне стоит вернуться к работе. Мистер Поттер, я хотел бы обсудить с вами детали. — Но… — растерянно выдыхаю. — Конечно, если вы сейчас свободны, — добавляет Северус. Черная бездна меня проглатывает. Даже не поморщившись. Без вариантов. Эти глаза не терпят возражений. Я и так полностью дезориентирован, поэтому просто киваю и поднимаюсь на ноги вслед за Снейпом. К чаю так и не притронулся. Минерва недоуменно смотрит на нас обоих, но потом просто хмыкает, пожав плечами. О чем мы только что разговаривали? Кто бы мне объяснил. — Хорошего вечера, профессор, — удается произнести мне. Директор прощается, улыбаясь, и возвращается к своим бумагам. А я стараюсь случайно не наступить на подол черной мантии, скользящей к выходу передо мной. Он молчит. Даже когда мы выходим из кабинета директора, и за нами закрывается дверь. Молчит, спускаясь по каменной винтовой лестнице. Предполагается, что я должен первым задать вопрос? Но я даже не могу его сформулировать. Поэтому просто бреду вперед. И прихожу в себя, только когда вижу каменный зад горгульи, отъезжающей в сторону. Наверное, меня выводит из транса посторонний звук. Останавливаюсь, не дойдя до статуи. — Мне нужно вернуться обратно, — говорю громко. Снейп уже вышел в пустынный коридор директорской башни. И теперь застывает на полушаге. — Зачем? — спрашивает он, складывая руки на груди. Носок его ботинка снова начинает отбивать известный только ему ритм. Северус выглядит раздраженным и каким-то растерянным. — Прекрати. Ты знаешь, зачем, — вздыхаю, отмахиваясь, и разворачиваюсь на ступеньке, намереваясь снова подняться к МакГонагалл. Он меня совсем запутал. — Стой, Поттер, — окликает он меня. Но я не слышу. Глупая шутка. Если это, конечно, была шутка. Так и скажу Минерве. Профессор шутить изволит. Слышу за спиной шаги и приближающийся голос. — Остановись. Гарри, прошу тебя. — Я понятия не имею, зачем ты все это устроил, — замираю. Видимо, мое имя, произнесенное этим голосом, действует как заклинание. Оборачиваюсь, чтобы увидеть его совсем рядом, на несколько ступеней ниже. — Мы, кажется, с тобой попрощались. Мне нужно сказать МакГонагалл, что я возвращаюсь в аврорат. — Ты именно этого хочешь? — Снейп делает шаг вперед, поднимаясь выше. Инстинктивно отступаю. Что за глупые игры? Чувствую, как в груди просыпается знакомый дракон. Чихает дымом и оглядывается. — Неважно, чего я хочу. У нас был уговор, — говорю холодно. — Ты помогаешь мне добыть информацию. Я оставляю тебя в покое и уезжаю из школы. — Смею напомнить, что с последним пунктом я тогда не согласился, — замечает Северус. Ему не нравится, что приходится смотреть на меня снизу вверх. А мне сейчас как раз так удобнее. Придает уверенности. — Полагаю, тебе лучше остаться в Хогвартсе. — Ты полагаешь? — раздраженно усмехаюсь. — Позволь спросить, когда ты получил право принимать за меня подобные решения? «Прощайте, мистер Поттер. Нет, постойте, мистер Поттер. Я передумал, поэтому останьтесь». Что за манера просовывать мне руку под ребра и вырывать внутренности наружу? Да я рядом с ним за месяц устал больше, чем за пять лет в чертовом аврорате. — Мне кажется, здесь не самое подходящее место для разговора, — замечает Снейп деловито и кивает на выход в коридор. Мотаю головой и демонстративно сажусь на ступеньку. Хочешь что-то сказать? Вперед. С ним по-другому нельзя. Выдумывает эмоции на ходу. Показывает радость, когда злится. Нежность, когда презирает. Ненависть, когда хочет заботиться и защищать. Слизеринцы только и делают, что плетут эмоциональные паутины. В которые лучше не попадать по наивности. Поэтому иногда лучше просто молчать. Тогда они хотя бы снисходят до объяснений. Снейп хмурится и молчит некоторое время. Ну, не за руку же он будет меня вытаскивать с этой лестницы? — Мерлин, избавь меня от гриффиндорского упрямства, — бормочет он наконец, нервно отбрасывая волосы с лица и пожимая плечами. И не мечтай. — Поттер, ты сам неоднократно говорил, что тебе нравится преподавать. Я не желаю быть причиной твоего отказа от этой должности. Думаю, мы сможем выстроить наши отношения так, чтобы они не стали помехой твоей профессиональной деятельности. — Вот как, — говорю тихо и устало. А я было подумал, что сказанное мной в его кабинете могло вдруг все изменить. Что Снейп передумал. Искал меня, чтобы сказать что-то важное. Не захотел, чтобы я уезжал, потому что я ему нужен. А он просто пытается снова, в очередной раз, десятый, сотый, спасти меня. Медленно поднимаюсь на ноги и спокойно поправляю рукава рубашки. Пора все это заканчивать. — К сожалению, профессор, я вынужден отклонить ваше предложение. Приятно, что вы беспокоитесь о моей профессиональной деятельности. Однако сложившаяся ситуация не позволит ни мне, ни вам чувствовать себя комфортно. Кроме того, статья в «Пророке», появившаяся там исключительно по моей вине, помогла мне принять окончательное решение. Я не имею права более вас компрометировать. — Поттер, ты невыносим! — Снейп вдруг повышает голос и поднимается на несколько ступеней выше. Теперь мы стоим рядом. Невольно отступаю, прижимаясь к стене. Все-таки лестница очень узкая. Но он делает шаг вперед. Становится не по себе от его взгляда. — Нужно все объяснять словами? По-другому пробиться сквозь твой идиотизм невозможно? Прекрасно. Ты останешься в школе, продолжишь преподавать и не оставишь свой факультет! — Хватит орать на меня! — прикрикиваю в ответ. Он отшатывается. — Я давно уже не твой ученик, Снейп. Ты не имеешь права мне приказывать! — Я не позволю тебе сбежать, — говорит он тихо и решительно, делая паузы между словами. Наверное, я выгляжу нелепо. Быстро моргаю и недоуменно хмурюсь. — Почему? — выдавливаю, наконец. Даже умудряюсь справиться с голосом. Черный янтарь плавится и заливает все обозримое пространство. Никогда не привыкну к тому, как быстро и плавно Снейп может двигаться. Он в мгновение сокращает дистанцию. Не успеваю вздохнуть, как мое лицо вдруг оказывается в его ладонях. Меня тянут вперед, не давая опомниться. Тогда, при Малфое, мгновение превратилось в бесконечность. Сейчас я настолько зол и растерян, что вообще не осознаю происходящее. Его губы впиваются в мои. Отчаянно. И коротко. Нет времени удивиться или отреагировать. Он уже убирает руки и делает шаг назад, оставляя вокруг знакомый запах. Рвано вдыхаю и опираюсь рукой на стену. Не могу оторвать изумленный взгляд от его лица. Я уже проверял, сплю или нет. Может быть, стоит еще раз удостовериться? — Позволь узнать, подойдет ли такая причина? — деловито интересуется он после паузы. Перед этим прокашлявшись и поправив волосы. Как ни в чем не бывало. А я пытаюсь успокоить сердце, которое упорно бьется где-то в районе кадыка. — Если это способ спасти мою карьеру, то не подойдет, — отвечаю тихо. Поверить во что-то другое мне запрещает страх. — Какой же ты все-таки балбес, Поттер, — он едва заметно усмехается и спускается по лестнице вниз, останавливаясь у выхода в коридор. И добавляет, не оборачиваясь. — Мы можем, наконец, уйти отсюда? Боюсь, что эти стены услышали и увидели достаточно. Коротко киваю и следую за ним. Куда? Да куда угодно. В ушах шумит. Пока мы идем по коридорам и куда-то вниз, пытаюсь расслышать в этом шуме собственные мысли. Слишком поздно вспоминаю, что мантия-невидимка свисает из моего кармана. Замечаю это, когда здороваюсь с пятым или шестым по счету студентом. Мы уже успели спуститься по многочисленным лестницам в вестибюль. Теперь я вижу, что наше совместное появление производит ожидаемый эффект. Идущие мимо, стоящие у статуй, сидящие на подоконниках ученики провожают нас удивленными и любопытными взглядами. Тишиной. Или шепотом. Даже несмотря на то, что я стараюсь держаться позади. Скитер бы съела собственное перо за такую колдографию. Идущие рядом Поттер со Снейпом. Или целующиеся на лестнице у кабинета директора. Этот снимок можно продать за такую сумму, что Малфою и не снилось. Плевать. Если Снейп считает, что все в порядке, мне нет смысла волноваться. Он так и считал, шепчет один из самых здравомыслящих голосов в голове. Это я весь день прятался под мантией.

***

Наблюдаю, как огонь пожирает поленья в камине. Уже, наверное, минут десять не могу оторваться. Иногда делаю глоток чая, не отвлекаясь от умиротворенного созерцания. Сижу прямо на ковре, ближе к источнику тепла. Когда я сказал Снейпу, что, кажется, выздоровел не до конца и голова побаливает, он влил в меня два флакона с зельями. И заставил сесть ближе к камину. Я выбрал пол из стратегических соображений. Теперь Северус сидит позади меня в кресле. Мне не нужно смотреть ему в глаза. Можно молчать и думать о своем. Тем более что он сам не спешит начать разговор. Только изредка прикладывается к своему стакану с бренди. За последние полчаса я несколько раз аккуратно обернулся, чтобы проверить, не ушел ли он. И каждый раз встречал пару внимательных черных глаз. Вроде бы ничего не выражающих. Хотя я давно привык, что за этой отрешенностью может скрываться буря эмоций. На самом деле, я в затруднении. И подозреваю, что должен разобраться самостоятельно. Не знаю, что делать дальше. Совершенно. У меня есть очень смутные представления о том, как строить отношения. Нашу с Джинни историю, по-моему, нельзя этим словом обозначить. Поцелуи в школе, почти год разлуки, когда я думал о ней лишь урывками. У меня тогда был куда более захватывающий роман с хоркруксами и Риддлом. Потом лето в Норе с легким оттенком безумия. Секс. Пожалуй, много секса. И предсказуемый финал. А дальше? Мимолетные связи в алкогольном угаре. И два года блаженной свободы. Мне было так хорошо наедине с трезвым и обновленным собой, что я отметал любую мысль о ком-то рядом. Подозрения, что происходящее — плод моей чрезмерно бурной фантазии, по-прежнему не дают покоя. Вдруг он имел в виду совсем не это? Отставляю чашку в сторону и одним движением разворачиваюсь к Северусу. Подгибаю ноги под себя и кутаюсь в плед, который получил вместе с зельями. Он вздрагивает от неожиданности. Выгибает бровь. Нужно для начала задать хотя бы один вопрос из тех, что вертятся на языке. Я даже открываю рот, чтобы что-то спросить, но передумываю. Меня останавливает картина, которую я вижу. Можно просто вот так смотреть на него, не боясь услышать едкое замечание. И я смотрю. На спокойную уверенную позу. Руки, лежащие на подлокотниках. Расстегнутую на несколько пуговиц рубашку. Шрамы на шее, которые он обычно прячет под высоким воротником сюртука. Ноги, закинутые одна на другую. Не отстукивающие больше беспокойный ритм. И глаза. Глаза. Бесконечные глаза. В которых мелькают оранжевые огненные отблески. Проникают внутрь. Словно все видят и все понимают. Разглядываю Снейпа и опять думаю о себе, как о неподходящей кандидатуре. — Я нравлюсь тебе? Хоть немного, — выбираю самый глупый вопрос из возможных. Он смотрит на меня с интересом и улыбается краешком губ. Ну да, я смешон. Извините. — Полагаю, что мои последние действия можно трактовать однозначно, — негромко замечает Северус. Хмурюсь, вспоминая, о каких действиях речь. Он закатывает глаза и вздыхает. — Да, пожалуй, я нахожу тебя привлекательным. — Это все? — интересуюсь, стараясь скрыть раздражение и разочарование. Сам ведь спросил. Привлекательным? Что это вообще за слово такое? Я вот нахожу привлекательным ловца шведской сборной по квиддичу. И что теперь? — Ожидаешь чувственных признаний? Боюсь, я на них не способен, — отрезает Северус, отводя взгляд. Ладно. Черт с тобой. — Ничего я не ожидаю. Просто пытаюсь понять, что будет дальше, — замечаю, пряча нос в пледе. Вместе с покрасневшими щеками. Говорить об этом сложно. Еще сложнее задавать ему вопросы. Хочется, чтобы все происходило само собой. Без обсуждений и моего участия. Наверное, так не бывает. — Дальше? — Северус пожимает плечами. — Судя по всему, мы оба будем преподавать в этой школе. Будет Минерва со своими потрясающими идеями, бездарные студенты, редкие минуты спокойствия… — Я имею в виду, что будет с этим? — показываю на себя и на него. Он же понял, о чем я. Просто сам не знает. Снейп молчит и внимательно меня разглядывает. Словно решает, что со мной таким делать. Понимаю. Мне с этим Поттером тоже сложно уживаться. — Не имею ни малейшего понятия, — вздыхает он, наконец, и прикрывает глаза ладонью. Неужели все настолько плохо? — Но готов выслушать разумные предложения. Разумные предложения. Нет у меня никаких предложений. Что там Чарли говорил об отношениях? Люди влюбляются, решают быть вместе и — счастливый конец? Если бы все было так просто. Задумчиво покусываю губу. Будем рассуждать логически. Если это вообще возможно в такой ситуации. С чего начинают нормальные люди? Ну, те, у которых в голове годами не живут темные волшебники. Которые не участвуют в войнах. Не шпионят. Не умирают в лесах и хижинах. — Как насчет свидания? — идея неожиданно приходит мне в голову, и я сразу ее озвучиваю. Действительно. Почему нет? Отличное консервативное начало. — Прошу прощения? — Снейп от удивления открывает глаза. И раздраженно поводит плечами. — Даже не мечтай, Поттер. — Будешь называть меня по фамилии, уйду работать в аврорат, — ворчу тихо себе под нос. Он ухмыляется. — Это мое разумное предложение. Не нравится — предлагай сам. — Потянуло на романтику, Гарри? — он специально делает ударение на моем имени. И умудряется сложить руки на груди, даже сидя в кресле со стаканом бренди. Да что я такого сказал? — Ужин при свечах в одном из потрясающих баров Хогсмида или Диагон-аллеи. Уже вижу передовицы свежих номеров «Пророка». Обидно, что в этом случае Скитер получит информацию абсолютно бесплатно. — Хорошо, — устало киваю. Можно хоть иногда разговаривать со мной в другом тоне? Без постоянных саркастических комментариев. Взрослый ведь человек. — Ты прав. Не самая лучшая идея. — Впрочем, я знаю одно подходящее заведение в Лондоне, — протягивает Снейп, словно нехотя. Мне приятно видеть его волнение. — Маггловский ресторан без особых изысков, но с приличной кухней. — Ты же только что запретил мне даже мечтать об этом, — замечаю, пряча улыбку в пледе. — Осторожнее, — он говорит спокойно, но у меня всегда от такого «спокойствия» мурашки по спине бегут. — Не сомневаюсь, что я пожалею об этом решении, но всегда могу передумать… — Согласен, — почти не даю ему договорить. Пойдем, куда скажет. К магглам? Даже лучше. Избавим себя от внимания и встречи с возможными знакомыми. — Следующая суббота. Часов в шесть вечера. Подходит? Он смотрит на меня молча несколько секунд и коротко кивает. Хватается за свой стакан, как за спасательный круг. Замечаю в его взгляде какую-то непоколебимую обреченность. Забавно. Выныриваю из пледа и позволяю себе улыбнуться, не прячась. Позже получу за эту глупую улыбку два противных зелья от простуды и категорический запрет на полеты под дождем. А лучше вообще на любые полеты. Но сдержаться не получается. Немыслимо. Сказал бы мне кто-нибудь лет шесть или семь назад, что я буду внутренне прыгать от счастья, уговорив Северуса Снейпа сходить со мной на свидание, убил бы. На месте. Не раздумывая. Или посоветовал обратиться в Мунго. К психиатрам.