Самый безответственный в мире крестный

      Утром Сириуса разбудил Тарбер и сказал, что в столовой вместе с Гарри его дожидается Римус. Часы показывали без пятнадцати восемь. Сириус задался вопросом, зачем Лунатик приперся в такую рань, и закатил глаза.       — Хорошо, Тарбер, сейчас выйду.       Эльф с хлопком исчез.       Потянувшись на кровати, Сириус застонал. Вчера они с Гарри до ночи обсуждали квиддич, подъем был не самым легким. Наверное, и для Гарри так же. Вот только он почему-то уже на кухне с Римусом.       Быстро собравшись, Сириус спустился вниз. Когда он зашел в столовую, Гарри и Римус резко обернулись на него.       На заспанном лице Сохатика засияла улыбка. Мужчина улыбнулся в ответ и, подойдя к столу, взлохматил вихрастую макушку — такую же, как у Джима. Точь-в-точь.       — Доброе утро, Поттер, — весело хмыкнул Сириус. — Доброе утро, Люпин, — так же театрально вежливо кивнул Рему, а затем расхохотался и протянул ладонь для рукопожатия.       Гарри и Римус переглянулись и, надев на выражения лиц нарочито вежливые маски, одновременно сузили глаза и выдали в один голос:       — Доброе утро, Блэк.       Миг тишины, и все трое громко рассмеялись. Гарри сидел, схватившись за живот, и не мог перестать хохотать, а Сириус с Римусом весело переглядывались и с двух сторон щекотали его. Сон как рукой сняло, и сейчас единственной проблемой Сириуса было достать до мест, которые Сохатик, извиваясь в смехе, пытается закрыть руками, и защекотать его.       — Вы уже просили завтрак? — спросил Сириус после игры.       Гарри пожал плечами.       — Решили подождать тебя, я же спустился раньше.             Сириус усмехнулся. Интересно, как он так легко проснулся? И даже несмотря на то, что глаза были немного заспанные, энергия била из Гарри ключом.       — Сходишь на кухню к эльфу? — попросил Римус и подмигнул Гарри.       Сириус сузил брови к переносице и странно посмотрел на него. В душе появилось чувство, словно они о чем-то договорились, потому что Гарри послушно встал и поплелся на кухню, словно специально замедляя шаг затем, чтобы немного послушать разговор взрослых.       — Что это было только что, Рем? — настороженно спросил Сириус.       Римус махнул рукой и шепотом ответил:       — Я договорился с ним, чтобы он ушел. Сказал, что ты готовишь ему сюрприз, — Люпин выглядел уставшим, но глаза его искрились радостью. — Дамблдор взял тебя на работу, Сириус!       — Надеюсь, ты не сказал ему, какой именно сюрприз? Потому что, если вдруг сказал, то это очень глу… — внезапно Бродяга запнулся и, тряхнув головой, во все глаза уставился на друга. Что он только что сказал? Ему не послышалось? — ЧТО?       Римус хихикнул.       Сириус в одно мгновение оказался прямо рядом с Римусом и, наклонившись ближе, прошептал, едва сдерживаясь, чтобы не закричать во весь голос.       — Дамблдор меня взял? Римус, это же замечательно!       Внутри поднялся бешеный ураган эмоций. Все внутренности Сириуса словно одновременно совершили мертвую петлю и вернулись на место, а сотни иголок пронзили сердце, подарив мужчине невероятные мурашки. Он едва сдерживал это внутри себя, прекрасно понимая, что нельзя ничего показать Гарри, но… но это было безумно сложно. Его распирало. Кстати, а откуда…       — Рем, стой, а ты откуда знаешь? — сорвался с языка вопрос, едва эта мысль пришла ему в голову.       Люпин сидел, откинувшись на спинку стула, и со смешинками в глазах наблюдал за сменами выражения лица Сириуса. Замешательство, ступор, восторг, радость, которые снова перетекли в замешательство. Смешной. Искренний. При виде такого Бродяги сердце Люпина всегда вздрагивало — именно таким он был во времена учебы в школе. Таким же непосредственным ребенком, в котором органично аристократичность смешивалась с раздолбайством.       — Когда-то я очень сильно помог Дамблдору, — прикрыл глаза Рем, — и за это он помог мне.       С удовольствием Римус отметил, что рот Сириуса непроизвольно открылся, а глаза расширились в удивлении. Подавив смешок, продолжил:       — Не скажу, что директор был рад этому, так что будь осторожнее, Бродяга.       Сириус застыл в немом удивлении. Его не интересовало, что за долг перед Римусом Люпином висел на Дамблдоре. Его сейчас не интересовало ничего, кроме работы. Сириус понимал, что может извлечь из этого выгоду, но пытался не думать. Главное, что он будет вместе с Гарри и никому не даст его в обиду.       — А что я буду преподавать? — едва сдерживаясь, чтобы не закричать от радости, спросил Сириус.       Римус улыбнулся и подмигнул. Мгновение помедлив, с гордостью вздернул подбородок и произнес:       — Полеты.       Сириус засмеялся и, возведя глаза вверх, мечтательно улыбнулся. Лучше и быть не может.       Сириус крепко стиснул руку Римуса. Хотелось напрыгнуть с объятьями, но тогда у Гарри появятся вопросы (если он войдет), а, если честно, то он и сам не был уверен в том, что сможет дотерпеть до начала школы несколько дней и не рассказать новость.

***

      Гарри Поттер стоял на табурете в магазине мадам Малкин, с него снимали мерки. Уже завтра он поедет в Хогвартс. Ни радостного возбуждения, ни счастья, ни тревоги не испытывал, как бы Сириус не убеждал его в том, что он сам подавляет чувства.       Гарри не хотел туда ехать. Не хотел бросать Сириуса, не хотел жить с незнакомыми людьми до Рождества. Отчаяние и безысходность бушевали внутри. Гарри пытался делать вид, что все нормально, и даже улыбался очередным историям Сириуса про школьные годы и убеждениям о том, что нигде не бывает лучше, чем в Хогвартсе. Но его это сильно раздражало. Гарри отличался терпением, но едва сдерживался, чтобы не рявкнуть на очередное «Ты будешь счастлив, когда увидишь это место» что-то по типу «отвали» или «заткнись». Сириус уже достал его этим.       Гарри всегда нравилось гулять на Диагон-Аллее. Извилистая улица, мощенная булыжником, красивые здания, атмосфера тепла и уюта. Счастливые дети, снующие взад-вперед, взрослые люди, с улыбками разглядывающие предметы в магазинах и много-много сов. Бесконечные кафе с вкусными блюдами, лавки с сувенирами, магазины, в которых продается все — это место всегда вызывало восторг. Каждый раз Гарри мечтал отправиться сюда вместе с Сириусом для того, чтобы насладиться мороженым и погулять, но сейчас он мечтал поскорее вернуться домой и запереться у себя в комнате.       Сириус купил Гарри много одежды, кучу учебников, пергаменты и перья, котлы для зельеварения, тренировочную форму для квиддича (пусть на первом курсе и не берут в сборную, он хотел, чтобы на уроки Гарри ходил в лучшем) и много сладостей, но единственная покупка, которой Гарри был на самом деле рад — это сова. Даже волшебная палочка вызвала меньше восторга. Птицу мальчик назвал Грир, что означает — осторожность. Он слишком давно придумал это имя с помощью Римуса.       Но настроение все равно было паршивым.       Когда Гарри и Сириус вернулись домой, мальчишка быстро скрылся в своей комнате и упал на кровать. Конечно понимал, что не единственный ребенок в Англии, который не хочет ехать в школу, но благодаря словам Сириуса чувствовал себя от этого гадко. Гарри не должен закрывать чувства в себе, он знал это, но очень сложно делать и говорить то, что хочешь, если рядом с тобой постоянно ходит человек, который только и дело убеждает в том, что нормальный волшебник не может не радоваться началу учебного года.       Гарри не знал, сколько он просидел на одном месте, смотря в стену. Глупые мысли лезли в голову, одна перебивая другую, и не давали возможности сосредоточиться на каком-нибудь занятии. Впрочем, он даже не пытался отвлечь себя делом — просто старался мысли гнать.       — Мистер Поттер, сэр, мистер Блэк просил передать Вам, чтобы Вы через пять минут спускались на ужин, — отчеканил Тарбер, появившись с хлопком в комнате.       Гарри поднял глаза и почувствовал, как ярость заполняет его тело. Сжал ладони в кулаки.       — А сам мистер Блэк не посчитал нужным зайти? — рявкнул Гарри.       Эльф резко отпрянул, большие глаза выкатились из орбит. Гарри одернул себя. Увидев, что тот тянется рукой к метле, Гарри быстро схватил его за руку и, через силу улыбнувшись, сказал:       — Прости, Тарбер. Ты ни в чем не виноват. Спасибо, ты можешь идти.       Эльф испарился.       Гарри покрутил головой. Да, если продолжать в том же духе, можно сойти с ума. В конце концов, Сириус не виноват в том, что именно в Хогвартсе нашел свой дом и настоящую семью. Он не может думать, что кому-то там может быть плохо. Как не виноват и в том, что Гарри Поттер родился волшебником и теперь обязан ехать учиться.       Спрыгнув с кровати и машинально пригладив непослушные волосы, вышел из комнаты.       По дороге до столовой в его голове было абсолютно пусто. Почему не могло быть так, когда он сидел на кровати и хотел забыться?       — Сохатик, это наш последний ужин вместе перед отъездом, — весело, но как-то растерянно — словно боясь отпугнуть — сказал Сириус. В глазах плескались задорные искорки, но Гарри знал, что это напоказ. На самом деле Сириус просто боится поругаться — так всегда. Едва возникает малейшая ссора, Бродяга ходит сам не свой.       Гарри выдавил из себя подобие улыбки и сел на стул напротив Сириуса. На столе тут же появились блюда, и он, не утруждая себя лишними движениями, схватился за вилку.       — Уже завтра ты будешь ужинать за столом Гриффиндора вместе…       Гарри раздраженно выдохнул через нос и, резко подняв голову, спросил:       — А что случится, если я вдруг попаду не на Гриффиндор? — дерзко и с вызовом. — Бросишь меня, потому что перестану подходить по критериям идеального крестника или что?       Только что Блэку словно залепили звонкую пощечину. Он дернулся в сторону и диким, режущим, до невозможности растерянным взглядом посмотрел на Гарри. Тело сотрясла дрожь, Сириус даже до конца не был уверен, что услышал то, что услышал. Он не верил тому, что перед ним сейчас сидит Гарри. Он не думал, что в его голове имеют место такие мысли.       Сириус уже открыл рот, чтобы возразить, когда Гарри продолжил, совершенно не обращая внимания на эмоции:       — Ты постоянно твердишь про Гриффиндор. Постоянно твердишь о том, что я должен хотеть в эту школу, должен там веселиться и найти друзей, должен радоваться каждому дню, проведенному там, но что, если я не хочу этого, Сириус?       Гарри пылал. В голосе его было столько слышимой ненависти, и Сириус на самом деле не мог разобрать — ненависть к кому или чему испытывает Гарри? Неужели он может ненавидеть его? Нет, это просто невозможно. Гарри наверняка просто рубит с плеча. Уже завтра он пожалеет, не так ли?       Сириус слегка склонил голову набок, тщательно стараясь скрыть боль и отчаяние, мелькающие в глазах.       — Но, Сохатик, я совсем не это имел в виду, — мягко начал Сириус. — Я всего лишь хотел сказать, что… Ты скоро сам поймешь, что в школе не так плохо, как тебе кажется. Тебя там ждет сюрприз, Гарри, я…       — Достали уже твои сюрпризы, Сириус.       Гарри хлопнул ладонью по столу и, так и не притронувшись к ужину, взбежал вверх по лестнице и скрылся в своей комнате.       Гарри Поттер громко хлопнул дверью. Этот звук отдался оглушительным эхо в душе Сириуса Блэка.