Untitled.mp3 (Безымянный.mp3)

Каким-то образом в течение двух месяцев Юнги переходит от тихого соседа по квартире Чимина к его неохотному другу. Юнги твердо избегает зрительного контакта с Чимином во время занятий, и в конце концов Чимин привыкает к тому, что его игнорируют. Он знает, что в таком случае, вероятно, все менее подозрительно, но все равно странно думать, что человек, который оценивает твою домашнюю работу, это тот же самый человек, который пытался приготовить суп для Чимина, когда он болел неделю назад. Тэхен, который всегда сидит рядом с ним в классе Юнги, считает, что то, как Чимин начинает нервничать, — самая смешная вещь в мире. Но на самом деле, Чимин просто осторожничает. Он знает, что Юнги действительно нужна его работа, и Чимин не хочет быть причиной того, что Юнги ее потеряет. И Юнги удивительно хороший учитель, учитывая, насколько спокойным и ворчливым он может быть время от времени. Он никогда не задаёт слишком много работы — и Чимин будет вечно благодарен за это, учитывая, что он проводит слишком много времени в тренировочном зале, чтобы действительно сосредоточиться на домашнем задании — и никогда не даёт поп-викторины. Он даже достаточно мил, чтобы предложить Чимину дополнительную помощь дома, когда у него возникают проблемы с производством. Его лекции тоже никогда не бывают скучными, хотя голос Юнги настолько глубокий и приятный, что Чимин считает, что ему, вероятно, сойдет с рук чтение книги в телефоне во время его лекций. Боже, у него все плохо. Чимин игнорирует свои смешанные чувства к своему слишком привлекательному учителю, насколько это возможно, потому что он знает, что действовать было бы катастрофой. Во-первых, это, вероятно, незаконно любить своего профессора, а во-вторых, Юнги, вероятно, не распознал бы влюбленность, даже если бы она укусила его за задницу, так как Юнги такой плотный, когда дело доходит до чувств людей. К счастью, Юнги легко избегать, так как Чимин видит его только в понедельник, вторник и среду утром и в худшем случае избегает музыкального отдела, как чуму. Он также приходит домой поздно после танцевальной практики, достаточно поздно, чтобы они успевали только съесть ужин, прежде чем Чимин будет заканчивать свою домашнюю работу, а Юнги будет работать над тем, что он делает один в своей комнате. Сегодня, однако, Чимин вынужден встретиться с Юнги, потому что на улице идёт сильный дождь, и ему действительно нужно ехать на тренировку. Короткой прогулки от кампуса до квартиры достаточно, чтобы Чимин полностью промок, и с него всё ещё капает вода, пока он бежит вверх по лестнице и открывает дверь. Буланги бросается вперед, чтобы попытаться вылизать его дочиста, и Чимин смеется. — Ты создаёшь беспорядок, — говорит Юнги, как только Чимин входит, глядя на маленькие лужицы на полу. — Неужели так сильно идет дождь? — Ты что, совсем не выходил на улицу? — спрашивает Чимин, отступая в коридор, чтобы выжать рубашку на уродливый синий ковер. — Дождь идёт с полудня. — Я сегодня остался дома, — объясняет Юнги, закрывая ноутбук и подходя. — Собрание персонала было перенесено, поэтому я отменил свои рабочие часы и взял выходной. — Просто бездельничаешь? Ты и так постоянно это делаешь, — шутит Чимин, выскальзывая из мокрых ботинок и игнорируя хмурый взгляд Юнги из-за его слов. — В любом случае, мне нужна услуга. Ты не мог бы подбросить меня до танцевальной студии? Обычно я хожу туда пешком, но не хочу промокнуть. В смысле, ещё сильнее промокнуть. — Я… хорошо, — вздыхает Юнги, легко сдаваясь, когда Чимин дуется на него. — Это далеко? — Нет! — бодро отвечает Чимин, сбрасывая промокшую рубашку. — Позволь мне быстро переодеться, я уже опаздываю. Когда они добираются до студии, уже половина седьмого. Чимин ненавидит опаздывать, даже если его учитель довольно снисходителен, и он хмурится про себя, когда Юнги подъезжает спереди. — Спасибо, что подвез, хён, — быстро говорит Чимин, прикрывая голову, готовясь выскочить наружу. Юнги наблюдает за его действиями и вздыхает. — У меня есть зонтик. Я провожу тебя, хорошо? Если ты еще раз простудишься в этом месяце, я думаю, что сойду с ума, — жалуется Юнги, выходя из машины и встряхивая зонтик. Он выжидательно смотрит на Чимина, который спешит встать рядом с ним. Они стоят достаточно близко, чтобы Чимин мог чувствовать дыхание Юнги у своего уха, и он должен заставить свое лицо оставаться нейтральным. Хосок уже разогревается, когда они входят внутрь, практикуя один из своих танцев, и Чимин машет. Юнги, однако, застывает на месте, и Чимин бросает на него вопросительный взгляд. — Твою мать, Юнги? — громко восклицает Хосок, останавливая музыку и подходя к ним. Чимин растерянно переводит взгляд с одного на другого. — Эм, — вздрагивает Юнги, — привет. — Вы, ребята, знаете друг друга? — перебивает его Чимин, нисколько не смущаясь, когда Хосок обнимает Чимина за плечи и притягивает к себе. — О боже, я этого не знал. — Я знал его в колледже некоторое время, — объясняет Хосок. — Но ты был всего лишь первокурсником, Чимин-а, так что, возможно, ты не знал. И теперь иногда я танцую под его музыку. Но подождите, откуда вы двое знаете друг друга? — Я один из его учителей, — говорит Юнги, но его перебивает Чимин: — Я живу с ним. Лицо Юнги становится хмурым, и Чимин понимает, что, возможно, сказал что-то не то. Хосок выглядит ошеломленным, а затем взрывается смехом, который не помогает смягчить выражение лица Юнги. — О боже, — Хосок наклоняется, хватаясь за колени и задыхаясь. — Юнги, я знал, что тебе нравятся симпатичные мальчики, но я никогда не думал, что ты будешь со своим учеником. — Все совсем не так! — огрызается Юнги, и Чимин рад, что по крайней мере один из них достаточно последователен, чтобы что-то сказать, потому что Чимин не уверен, что это не так. Он думает, что должен что-то сказать, но он действительно не уверен. — Мы просто соседи, ясно? И у Чимина была… проблема, так что он живет со мной некоторое время. Я не знал, что он будет в моем классе. — Конечно, — медленно произносит Хосок, переводя взгляд с сурового лица Юнги на испуганное лицо Чимина. — В будущем, ребята, у вас должно быть лучшее оправдание, хорошо? — Я ухожу! — громко объявляет Юнги, быстро хватая Чимина за запястье, чтобы оттащить его от Хосока. Чимин благодарно смотрит на него, но Юнги не замечает этого, потому что он уже поворачивается и выходит на улицу, забыв про зонтик. — Чимин, просто позвони мне, когда закончишь. После этого трудно сосредоточиться на танце, потому что Чимин постоянно отвлекается на шевелящиеся брови Хосока и ощущение пальцев Юнги на его руке. - Неделя промежуточных экзаменов оказывается еще хуже в качестве учителя, чем в качестве студента, выясняет Юнги, потому что она включает в себя пересмотр учебных программ и оценивание проектов, экзаменов, работ с плачущими студентами, расстроенными своими оценками. В конце концов, Юнги устал и просто хочет спать, пока не придет время для выпускных экзаменов. Удивительно, но Чимин вернулся домой раньше Юнги. — Чимин? — зовет Юнги, глядя на кроссовки Чимина, небрежно брошенные на пол перед дверью. — Ты здесь? — Хён! — голос Чимина звучит слишком громко, и Юнги вздрагивает, направляясь на кухню, где он думает, находится источник звука. Чимин сидел на полу, прислонившись к холодильнику и окруженный по меньшей мере пятью пустыми бутылками соджу. Он коротко улыбается Юнги, прежде чем сделать еще один глоток, а затем возвращается к игре на своем мобильном телефоне. Юнги едва может поверить своим глазам. — Ты что, пьян? — недоверчиво спрашивает Юнги, опускаясь на колени, чтобы попытаться вытащить последнюю бутылку из руки Чимина. — Не, не я! — горячо говорит Чимин, скорчив гримасу. Он запоздало замечает, что Юнги пытается взять бутылку, и прижимает ее к груди. — Ты пьян, хён! — Ты, должно быть, шутишь, — невозмутимо говорит Юнги, поднимая, голову Чимина за подбородок, пока не видит расширенные зрачки Чимина и покрасневшую кожу, и да, если пустые бутылки не подтверждают опьянение Чимина, то его лицо определенно делает это. — Почему ты пьешь, Чимин? — вздыхает Юнги, убирая бутылки и ставя их в раковину. — Разве у тебя завтра нет танцев? — Потому что промежуточные экзамены закончились! — визжит Чимин, опускаясь на ноги Юнги. — Я хочу отпраздновать. Больше никакой работы! — Ты такой легкий, — бормочет Юнги, не зная, как поступить с шатающимся Чимином, который в настоящее время использует ноги Юнги, чтобы попытаться оторваться от пола. Юнги стонет и наклоняется, чтобы подхватить под руки Чимина, поднимая его на ноги. — В любом случае, я думаю, тебе стоит лечь спать пораньше. — Ты пытаешься избавиться от меня, — обвиняет его Чимин, глядя на Юнги широко раскрытыми слезящимися глазами. — Ты меня ненавидишь. — Ты сумасшедший, — поправляет его Юнги, закидывая руку Чимина себе на плечо, чтобы отвести его обратно к дивану. Еще один взгляд на Чимина говорит Юнги, что младший, вероятно, упадет с дивана, если оставить его в одиночестве, и поэтому Юнги меняет курс и направляется в свою спальню. Чимин, вероятно, должен поспать на настоящей кровати, решает он, а Юнги не возражает поспать на диване в течение ночи. — Ты ведешь меня в постель? — хихикает Чимин, горячее дыхание касается шеи Юнги. Юнги заставляет себя не обращать на это внимания. — Хён, это так мило с твоей стороны. — Заткнись, — ворчит Юнги, практически таща Чимина в свою спальню. Он бесцеремонно бросает его на кровать, но Чимин не возражает и перекатывается на живот, смеясь. Юнги хватает зарядное устройство для телефона и поворачивается, чтобы уйти, но маленькая рука, пробирающаяся в задний карман, заставляет его остановиться. — Подожди, — бормочет Чимин, оттягивая Юнги назад. — Не уходи. Мне будет одиноко. — Я просто буду в гостиной, — вздыхает Юнги, убирая руку Чимина. Он поворачивается, чтобы взглянуть на щенячьи глаза Чимина, и его решимость немедленно тает в луже безвольных слёз, поэтому он отодвигает подушку и садится обратно на спинку кровати. Чимин сидит на другом конце кровати, скрестив ноги, а затем, по-видимому, решает, что это слишком далеко, и ползет вперед, пока его колени не соприкасаются с ногами Юнги. Профессор смотрит в сторону, как-то смущенно, хотя Чимин сейчас пьян. — Ты знаешь, — задумчиво говорит Чимин, положив щеку на одну из своих рук. Юнги обводит контур своих коротких пальцев, а затем мысленно возвращает себя обратно в реальность. — Ты действительно доставил мне много хлопот, хён. И Юнги знает, что это не должно быть наводящим на размышления, но это не мешает его шее покраснеть. — Разве я? — спрашивает Юнги, вертя в руках зарядное устройство для телефона, чтобы не смотреть на розовые щеки и приоткрытые губы Чимина, потому что он действительно не имеет права так восхищаться одним из своих учеников, даже если он живёт с ним. — Да, — вздыхает Чимин, закрывая глаза. — Твой промежуточный экзамен оказался сложнее, чем я думал. У меня все хорошо? Юнги не уверен, кого он хочет задушить больше, себя или Чимина. — Тебе придется подождать, пока я не объявлю оценки на следующей неделе, — неуверенно говорит Юнги, и это не совсем ложь, так как он не должен рассказывать ученикам оценки, прежде чем колледж разрешит это. Он, вероятно, сделал бы исключение для Чимина, хотя, и младший, кажется, знает это. Чимин начинает приближаться, пока не садится очень близко к Юнги. — Хорошо. — Юнги немного удивлен, когда Чимин так легко бросает эту тему, но потом почти подпрыгивает, когда Чимин внезапно наклоняется, чтобы положить голову на плечо Юнги. — Ты ведь не ненавидишь меня, правда? — с любопытством спрашивает Чимин, играя с кольцом на пальце. — Почему ты так думаешь? — спрашивает Юнги, нахмурив брови. Он знает, что не очень много общается с Чимином в классе, но они оба друзья, когда они дома. — Это действительно раздражает, когда ты отвечаешь на вопрос другим вопросом, — хмурится Чимин, и Юнги не может не засмеяться, потому что вид Чимина, пытающегося выглядеть смелым, всегда будет забавлять его. — Ты должен просто сказать, что я тебе нравлюсь. — Я почти уверен, что не должен этого говорить, — отвечает Юнги, наблюдая, как Чимин становится грустным. — Я знал, что ты этого не скажешь, — бормочет Чимин, отстраняясь от Юнги и поворачиваясь так, чтобы Юнги мог видеть только его спину. — Никто никогда не отвечает на это, ты же знаешь. — Ты хотел, чтобы я это сказал? — удивляется Юнги, искренне любопытствуя. Это интригует, видеть эту сторону Чимина, поскольку обычно Юнги слышит только о танцах и жалобах на домашнее задание от парня. Чимин поворачивает голову и смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Ну да, — говорит Чимин, соскальзывая вниз, пока не оказывается более или менее лежащим на кровати. Каким-то образом рука Юнги оказывается на волосах Чимина, и Юнги не может заставить себя отодвинуть ее. — Потому что ты мне нравишься, так что будет намного лучше, если ты скажешь это в ответ. — О, — говорит Юнги, немного озадаченный. Он больше не знает, что делать, не знает, какие из его многочисленных оправданий использовать, чтобы ему не пришлось объяснять Чимину, что он действительно не может позволить себе действовать в зависимости от любых чувств к младшему. В итоге ему не нужно ничего говорить, потому что Чимин засыпает в течение нескольких минут. Юнги не торопясь осторожно снимает очки Чимина и кладёт их на тумбочку, и удивляется, как он никогда не замечал, что Чимин слегка храпит. — Кстати, я поставил тебе пятерку на промежуточном экзамене, — говорит Юнги вслух. Он считает, что, поскольку он не может сказать то, чего на самом деле хочет Чимин, хотя бы это должно быть сделано. - За две недели до выпускных экзаменов Чимин получил первую из трех оценок по танцам. И хотя Чимин тренировался каждый день в течение последнего месяца, ему все равно удалось забыть шаг и всё испортить. Этого недостаточно, чтобы убить его оценки, но этого достаточно, чтобы сокрушить его дух и заставить его работать намного, намного больше для следующих двух оценок. Глупо хандрить, он знает, но Чимин считает, что заслуживает того, чтобы устроить себе праздник жалости, потому что он практически выбросил последний месяц из своей жизни из-за глупого пропущенного шага. — Ты выглядишь расстроенным, — замечает Юнги, когда Чимин наконец приходит домой, посасывая последние остатки своего протеинового коктейля. Учитель сидел за кухонным столом, просматривая какие-то законченные экзамены. Чимин замечает свое имя, нацарапанное на углу одного из них, и хмурится еще сильнее. Последнее, о чем ему сейчас нужно напоминать — это колледж. — У меня был тяжелый день, — бормочет Чимин, надеясь, что Юнги сможет оставить все как есть. К сожалению, Юнги упрям, и Чимин знает, что ему не повезло, когда Юнги закрывает свой ноутбук и поворачивается к нему лицом. — Мой тест был настолько трудным? — шутит Юнги вполсилы, а Чимин стонет, когда опускается на диван. — Нет, это не из-за тебя, — вздыхает Чимин, поднимая крышку со своей пластиковой бутылки, чтобы добраться до последних капель на дне. На самом деле это никогда не из-за Юнги, но когда Чимин замечает обеспокоенный взгляд Юнги и зубы, беспокоящие его губу, он решает, что это всегда из-за Юнги. — Я только что испортил одну из моих танцевальных практик, — объясняет Чимин, ставя пустую чашку в кроссовку, чтобы она не опрокинулась. — Наверное, я просто расстроен. Хосок-хён тоже будет разочарован. Это один из танцев, над которыми мы работали вместе. — Хосок никогда не разочаровывается в тебе, — отвечает Юнги, и Чимин закрывает глаза рукой, чтобы не смотреть на лицо Юнги дольше, чем это необходимо. — Эй, не расстраивайся. Это же не конец света или что-то в этом роде. — Нет, — признается Чимин, поджав губы. — Но если после целого месяца тренировок я не смогу выполнить короткую программу, то не знаю, как я выступлю на следующем экзамене, и тогда за мной будут наблюдать рекрутеры танцевальной труппы. И если я снова облажаюсь, то могу попрощаться со своими шансами на работу. — Теперь ты драматизируешь, — замечает Юнги, садясь на противоположный конец дивана. Чимин садится так, чтобы у них было больше места, но Буланги использует эту возможность, чтобы устроиться между ними. — Нет, — Чимин хмурится, качая головой. — Я веду себя разумно. Я должен быть лучшим, если хочу, чтобы меня заметили, а прямо сейчас я отстой. В будущем мне придется работать гораздо усерднее. На самом деле, я, вероятно, останусь позже в студии, так что не жди больше. — Чимин трет глаза, думая о другом. — Кроме того, я думаю, что мне снова придется сесть на диету, так что не готовь ужин на двоих. — Ты действительно зашел так далеко? — удивленно спрашивает Юнги. — Я не думаю, что тебе нужно это делать, Чимин. Я уверен, что все не так плохо, как ты думаешь. — Откуда ты знаешь? — стреляет Чимин в ответ, внезапно разозлившись теперь, когда Юнги пытается убедить его быть более снисходительным к себе. Юнги хочет, чтобы ему было легче, его преподаватели танцев хотят, чтобы он работал больше, а Чимин так устал от того, что его поймали в середине, так что это последняя капля. — Ты не можешь указывать мне, что делать! — Значит, теперь я даже не могу сказать тебе, чтобы ты заботился о себе? — Юнги выглядит раздраженным, а Чимин совершенно не в настроении иметь дело с раздраженным Юнги сегодня вечером. — Нет, — усмехается Чимин, упрямо скрестив руки на груди. Он знает, что выглядит по-детски, но ему все равно. — Ты просто еще один из моих учителей, помнишь? — Разве я не твой друг также? — спрашивает Юнги, и Чимин хмурится, потому что у него нет хорошего ответа на это. Да, конечно, Юнги друг, но Юнги также тот, кто всегда настаивает на том, что им нужно поддерживать профессиональные отношения, когда Чимин просто хочет, чтобы они могли быть чем-то большим. Это утомительно, и Чимин устал притворяться, что это работает. — Неужели? — спрашивает Чимин, протягивая руку и держась за Буланги, чтобы он не мог сделать что-то глупое своими руками, например, притянуть Юнги ближе и поцеловать его. — Потому что половину времени, когда ты видишь меня, ты просто игнорируешь меня. — Потому что я твой гребаный профессор, — шипит Юнги, прищурившись и наклоняясь ближе. — Я не могу позволить себе сделать большего, чем это. — Сделать что? — практически кричит Чимин. Он хочет закричать еще, но в конце концов проглатывает свои слова, когда Юнги подаётся вперед и хватает Чимина за рубашку и притягивает его к себе, пока губы Юнги не обрушиваются на его губы. Буланги высвобождается из их объятий, и Юнги пользуясь возможностью, двигается вперед, пока его грудь не прижимается к груди Чимина, а язык не начинает дразнить его губы. Чимин почти сдается, но затем возвращается к реальности и отрывается. — Что ты делаешь? — задыхается Чимин, поднимая руку, чтобы прижать рукав ко рту. — Что случилось с тем, что ты мой профессор? — Что случилось с тем, что ты больше не хочешь, чтобы я тебя игнорировал? — Юнги выглядит раздраженным, но его губы уже становятся краснее, и Чимин чувствует, как его щеки горят. — Я не понимал, что ты говоришь об этом, — честно говорит Чимин, глядя с сомнением. — Пак Чимин, — бормочет Юнги, выглядя таким ласково расстроенным, что Чимин чувствует, как весь воздух покидает его легкие. — Ты хоть представляешь, как чертовски трудно тебя игнорировать? На этот раз Чимин тот, кто целует первым.