Save me

      Бешеное сердцебиение то ли от количества выпитых энергетиков, на упаковке которых написано якобы без кофеина, то ли от ожидания неизвестного. На деле, это всего лишь Мия. Девушка, с которой я не раз и не два близко общался и перед которой робеть больше незачем. Девушка, в которую был влюблён слишком сильно, при этом не замечая рядом страданий друга, за что теперь себя винил. Мия сама приняла решение, с кем продолжать строить отношения, и мне следовало бы принять её выбор с должным уважением, сколько бы ран в груди она ни оставила. Ведь она просто пытается быть счастливой. В её глазах, наверное, я преследую её, как ненормальный.       И честно, видеться с ней не очень хочется, ведь я знал, что сорвусь в ту же минуту и либо упаду на колени, хватая ртом воздух как рыба, выброшенная на берег, либо схвачу её за руку и утащу в тёмный угол комнаты подальше от чужих глаз, чтобы там прижимать к стене и целовать её.       Но Виктор не принимал моих возражений и отчего-то заявлял, что мы с ней должны быть вместе, что у меня есть все шансы и я самый глупый человек на свете, раз сопротивляюсь.       — Это из-за того, что я тогда сказал тебе? — спросил я, остановив Виктора за руку и сплетя наши ладони в замке. — Из-за того, что хотел её во время того, как мы были вместе?       Виктор поморщился от моих слов.       — Не придумывай. Я просто вижу, что ты скучаешь по ней. И хотя я не одобряю твой выбор и да, я хочу, чтобы ты был со мной, но больше всего я хочу, чтобы ты был счастлив.       — Но Виктор…       — Мне и так тяжело, не вынуждай меня передумывать.       Не терпя моих возражений, он поднялся по лестнице и вошёл в университет.       Я огляделся. В голове запустилась проектором та сцена на ступенях, по которым я только что прошёл. Дастин мне говорил, что он имеет гораздо больше меня, но я возражал. Но теперь, стоя на том же месте, я осознал свою ошибку. Он действительно добился больше меня: счастливый без славы, поклонников и денег; наслаждается тем, чем не умел наслаждаться я — спокойной жизнью студента с любимой девушкой в кровати наутро.       «Неужели она влюблена в него?»       Отвернувшись к главному входу, я сжал ладонь в кулак и заставил себя выкинуть сцену из головы. Переключаясь на рабочий лад, стал вспоминать строки из новых песен, уверенно вошёл в здание и поскорее, пока не прозвучал звонок и из кабинетов не выбежали студенты, проследовал в актовый зал. Виктор уже договаривался о чём-то с директором школы, указывал на сцену и активно жестикулировал, объясняя, что именно ему нужно видеть.       — Какая здесь акустика? — донеслось до меня.       Я приблизился к Виктору и навалился на него со спины, положил подбородок ему на плечо и лениво зевнул. Он напряжённо выдохнул.       — Потерпи немного, — попросил Виктор, сбрасывая меня с плеч и отодвигаясь к директору. — Я знаю, что ты не любишь подготовку и тебе не терпится начать, но пока можешь отдохнуть. Я решу все вопросы без тебя. Повтори тексты, поиграй на гитаре или посиди в телефоне.       — Ты подойдёшь, когда закончишь?       — Конечно, Бенни. Я тебя не избегаю.       Я улыбнулся и оставил его одного с директором, прошёлся по сцене и заглянул за кулисы. Осмотрелся в зале. По указанию Виктора, стали убирать стулья к стене, освобождая место для танцев.       «Зачем я здесь? Чтобы выступить? Чтобы увидеть Мию в объятиях другого и понять, что она меня больше не волнует? А может, сорваться и снова признаться в любви, как последний дурак? Зачем Виктор сказал о концерте? Он подписал для меня приговор».       Я посмотрел в его сторону. Холодный на вид, как обледенелый камень, но всегда уютный и заботится обо мне. Ставит мои чувства выше своих и старается не причинять боли. Аккуратен, как с хрупкой куклой. Нет, как с по-настоящему любимым человеком. Сдерживается при каждой нашей встрече, чтобы не доставлять мне дискомфорт. Лучший вариант для такого проблемного, как я: выслушивает, поддерживает, защищает и оберегает, любит. Самоотверженный парень для эгоиста, заметившего чужие чувства слишком поздно, чтобы можно было на них отвечать. Опоздавшего с извинениями и ответной любовью.       Я отвернулся к выходу, откуда доносился гомон студентов. Спрыгнул со сцены и приблизился к двери, аккуратно подглядывая в щёлку.       Надеялся ли я увидеть Мию? Не в его объятиях. И лучше не на концерте, вообще никогда.       Я уселся на первый стул у стены, на который упал взгляд, достал телефон и покопался в новостях. Убрал обратно в карман и вновь подошёл к Виктору. Заметив меня, он спросил:       — Тебе настолько скучно?       — Прости. До концерта ещё три часа, и я не знаю, что мне делать. Я пробовал зависать в телефоне, как ты просил. Осматривался. Но я не могу ни на чём сосредоточиться. Виктор, я хочу поговорить.       Он посмотрел на директора, затем на меня и снова на директора. Выдохнул.       — В целом, всё готово. Остальное — мелочи, которые могут решить без меня.       Я улыбнулся, хватая Виктора за руку. Его реакция, вздрагивания и покусывание нижней губы, вызывала у меня радость, смешанное с печалью. Две несочетаемые эмоции он во мне сочетал одними жестами — не словами. Радостно от того, как ему нужен; грустно от осознания, что приходится сдерживаться рядом со мной, из-за чего я никогда не видел его до конца искренним.       Когда отошли за сцену, я обнял Виктора за плечи и притянул ближе к себе, утыкаясь носом в шею и едва касаясь губами, но всё же целуя. Его тело напряглось.       — Тебе говорили, что ты жуткий собственник? — спросил он.       — Как будто тебе это не нравится.       — Мне не нравится, когда меня используют. Если ты любишь Мию, не нужно давать мне надежду.       Виктор выбрался из моих объятий, будто ничего не произошло, а я стыдливо опустил взгляд. Он был прав. Я запутался в своих чувствах и вместо того, чтобы пытаться решить проблему, запутывал всё лишь сильнее.       — Прости, — произнёс я шёпотом, будто нас могли услышать.       — За что ты извиняешься?       — За то, что происходит с нами. Я чувствую, как теряю тебя. Мне это не нравится. Это заставляет меня паниковать.       — Тебе незачем извиняться за мои чувства, Бенни. Ты не виноват в том, что я в тебя влюбился. Я обещаю, моя влюблённость никак не повлияет на нашу дружбу. Это пройдёт.       — А если я не хочу, чтобы твоя любовь проходила?       Игнорируя его протесты, я схватил Виктора за руку и потянул к стене. Прижался всем телом, пока его спина касалась холодного камня.       — Бенни, это совсем не смешно, — прорычал Виктор. — Я не собираюсь с тобой играть в эти игры. Если хочется поиздеваться над чужими чувствами, иди к Мие.       Меня будто ударили. Я смотрел на него, стараясь сдерживать эмоции, но на лице ясно отражалась боль.       — Я знал, что я всё же ранил тебя. Не знал, что настолько сильно. — Я отвернулся, глядя в пол, чтобы не струсить и произнести фразу полностью. — Наше общение не станет прежним.       — Я сказал, не подумав.       — Ты сказал правду, Виктор, не отнекивайся. Я делаю тебе больно. Даже обнимая тебя, я делаю больно. И не знаю, как по-другому утешить, кроме объятий и тёплых слов. Которые ты не можешь слышать, потому что больно. Я даже не могу представить, насколько.       — Тебя бы не волновало это, если бы боль доставлял не ты, — отметил Виктор, приподняв бровь.       — Не говори так. Меня волнует твоё состояние в любом случае. Я пытаюсь помочь.       — Лучшей помощью будет уйти.       — Ты не можешь избегать меня.       — Верно. Я не могу. Ты можешь. Если хочешь что-то сделать, если хочешь помочь, то тебе лучше сделать так, чтобы я тебя не видел.       Он тяжело дышал, глядя на меня. Как и я дышал тяжело, но добровольно позволял избивать себя словами. Поджал губы, на что Виктор поморщился.       — Не испытывай меня, — попросил он.       — Я просто поджал губы.       — Почему ты не понимаешь, насколько ты сексуальный? Любой твой жест, любое твоё слово. Бенни, я влюблён по уши, и если я не набрасываюсь на тебя при каждой удачной возможности, это не означает, что я тебя не хочу. Мне тяжело сдерживаться после того, как я признался. Жалею ли я о своём признании? Теперь да. Я не думал, что тебе будет настолько тяжело принять мои чувства… Я думал, ты справишься, мы вместе переживём и продолжим общаться как друзья. Но твоё чувство вины… когда вины совсем нет и проблема лишь во мне, а никак не в тебе… Я запутал тебя сильнее, я сожалею.       Он замолчал, чтобы перевести дух.       — Этого разговора ты хотел? Ты его получил, поздравляю. А теперь отпусти. Мне нужно продолжать работу, пока за кулисы кто-нибудь не заглянул.       Я сжал его запястье чуть сильнее, давая понять свои намерения.       — Не отпущу, — слабо улыбнулся я. — Никогда. Виктор, позволь мне…       — Что именно? У тебя остались вопросы.       Свободной рукой я оттянул края его рубашки в сторону и коснулся напряжённого плеча. От поцелуя остался алый след. Я поднялся выше по шее, не переставая оставлять отметины, добрался до мочки уха и лизнул. Виктор на миг застыл от шока, затем стал сопротивляться. Я коснулся ещё нежнее.       — Бенни, мы находимся в университете, в актовом зале за кулисами. Это плохая идея, что бы ты ни задумал.       — Позволь мне, — вновь попросил я, несмотря на его доводы.       Он старался сопротивляться и отпихивать меня, но когда я губами мазнул по щеке, расслабился.       — Ты не отстанешь от меня? — спросил он.       Я промычал что-то в ответ и оставил на шее новый засос, который быстро исчез.       — После того, как мы сделаем это, ты уйдёшь. Хотя бы на вечер, — выдвинул Виктор условие.       Я согласился, даже не думая, и утянул его в поцелуй, попутно вклинивая колено между ног.       «Я обезумел? Определённо да, раз этого хочу».       Наши языки столкнулись и сплелись. Ладонь с талии опустилась ниже. Я наклонил голову, слегка посмеиваясь: теперь инициатива исходила от него.       Виктор тяжело вздыхал сквозь поцелуй, языком ласкал мой и выглядел наконец забывшимся в счастье, которое я ему дарил. Я опустил руку ещё ниже, касаясь его сквозь ткань джинс. Расстегнул ширинку и проник пальцами внутрь. Ощутил, как Виктор сам проник под штаны и сжал ягодицы, притянул ближе к себе и прервал поцелуй, чтобы произнести моё имя. Его возбуждало лишь одно небольшое моё прикосновение, и я с волнением представлял, что будет, когда я стану с него боксеры.       Но Виктор попросил не увлекаться, постоянно поглядывая мне за спину и боясь, что нас застанут. Я согласно кивнул и под его удивлённым взглядом опустился на колени.       — Ты собрался мне сделать предложение? Учти, фамилию я не поменяю и платье не надену.       Заметив, куда направлен мой взгляд, он догадался о дальнейшем и прикрыл рот рукой, чтобы не сильно стонать от желания.       Я сглотнул.       — Вик, почему я такой извращенец? Почему мне вдруг захотелось…       Виктор помолчал, обдумывая услышанное и подбирая слова.       — Секс — это в любом случае секс, — пожал он плечами. — Я не твой психолог и не возьмусь рассуждать, почему ты так быстро переключился на мужчин. Может, они изначально тебе нравились. Может, ты смотришь на душу, а не на оболочку. Но тебе не кажется это похожим на месть? Не важно, с кем и где, главное, чтобы не с Мией.       — Никакая не месть, мне всё равно на Мию, — возмутился я. — Хочет уйти — пусть уходит. Я сделал всё, чтобы её удержать, но оказалось, недостаточно.       — Достаточно, — поспешил исправить Виктор. — Просто тебя не оценили, некоторые люди не замечают чужие старания ради них. Я бы хотел, чтобы ты сделал всё для меня…       Я хотел ответить, но за кулисы заглянул персонал и сообщил об установленных колонках и стойке для микрофона в центре сцены.       — Осталось мало времени, тебе нужно репетировать, — выдохнул Виктор, шустро застёгивая ширинку и поправляя рубашку.       — А после выступления?       — Ты обещал избегать меня до вечера, одно из условий.       — Ну Вик, — разочарованно протянул я, но он остался при своём мнении.       За репетицией время прошло незаметно. Зал наполнялся людьми, а свет погас. Из толпы доносились визги, шептали моё имя и указывали на меня. Виктор стоял за сценой, поддерживая.       Разогрев публику разговором, я начал петь, волнуясь сильнее обычного, ведь выступаю перед Мией. Где-то в толпе она стояла и слушала мои песни. А может, я себя накрутил и её в зале нет, и она нежится в постели с Дастином.       Я пел только для фанатов. Когда стало жарко, снял кожанку и завязал рукава на талии. Из зала послышались визги. Именно так мне хотелось жить: сцена, поклонники, музыка. И возможно, это даже к лучшему, что мы с Мией разошлись. Теперь не придётся выбирать между любовью и карьерой, никаких скандалов о том, что я уделяю нашим отношениям мало времени и не ценю их.       Я опустил взгляд и заметил её в первом ряду, когда до этого смотрел только вдаль. Мия танцевала, закрыв глаза, и было в её движениях что-то гипнотическое. Рядом стоял Дастин. Заметив мой взгляд, он схватил её за руку и дёрнул ближе к себе, но Мия не заметила его жеста и продолжила танцевать.       Решительность исполнить последнюю песню, которая не вошла в альбом и появится на платформах синглом, испарилась, и я закончил выступление.       Она очнулась от танца и теперь не сводила с меня глаз, пока в моей голове проносились тысяча мыслей о том, что происходило с нами, происходит и возможно, никогда больше не произойдёт. Её поцелуи на моих губах, крепкие объятия, слова о любви — осколки чувств, которые не собрать.       Я обратился вперёд: публика аплодировала, — и понял, что взаимностью отвечают мне только фанаты. Они не проснутся со мной в одной постели, но утешат в трудный момент и не сделают больно.       Любая любовь в мире лучше Мии. Куколки, которая за ниточки поигралась с коллекционером и бросила со сломанным механизмом так, что он срывается теперь на друге, представляя её на его месте.       Я собирался уйти за кулисы, чтобы вновь увидеть Виктора, прижать к стене и поцеловать, успокаивая дыхание. Сорваться на нём за Мию, потому что больно. Потому что лгу себе и ему, что способен справиться и переступить стену, шагая дальше. Потому что единая личность разрывалась на две: вернуть Мию или уйти к Виктору. Обе любят, одна ненавидит. Питающий надежду и сдавшийся. Так запутавшийся.       Из зала кто-то выкрикнул предложение об игре.       «Что ещё за игры? С меня достаточно».       Я бросил быстрый взгляд на Мию и Дастина, но тут же одёрнул себя.       «Фанаты здесь ни при чём».       Со сцены я уточнил, во что же они собираются поиграть.       — В бутылочку с поцелуями, — ответили мне.       Я усмехнулся. В голове завертелись воспоминания о первой бутылочке, когда Виктор запер нас с Мией в студии. Он даже тогда ставил моё счастье превыше своего.       — Только чур бутылку ногами не пихать, чтобы она указала на меня.       «Если укажет на Мию, я не стану её целовать. Пусть называют жульём, пусть распространяют новые слухи о Мие. У неё теперь есть Дастин, вот ему и пожалуется».       Я спрыгнул со сцены и прошёл мимо их пары, направляясь в центр зала для игры. Но Мия меня остановила, тронув за плечо и позвав. Я поморщился.       «Что ей надо? Недостаточно поиздевалась?»       — Бенни, нам нужно поговорить.       «Неужели? Ну я заметил твоё желание, когда находился в чёрном списке. Теперь ты побудь в моём».       Я старался сохранять внешнее спокойствие и не грубить, улыбался и надевал маску артиста, у которого всё в порядке и его жизнь идеальна. Но если ещё раз мы бы столкнулись, я не сдержался бы и не позволил себя ранить, использовав нападение как защиту.       Мы уселись по кругу, парень со старшего курса объяснил правила: поцелуй, пощёчина или честное мнение. Выбор для меня как спасение, ведь если Мию не поцеловать и не ударить, то от моих слов она убежит из зала, а лучше, из моей жизни.       К нам подошёл Виктор.       — Бенни, ты что здесь затеял? — спросил он. — Концерт уже закончился.       Заметив Мию в рядах, Виктор напрягся.       Я подскочил с места, обнял его за плечи и предложил поиграть с нами. Не терпя возражений, как он не терпел моих, когда договаривался о концерте в университете Мии, усадил его рядом с собой и за талию притянул ближе.       Бутылочка завертелась.       Я наблюдал, как студенты целуют друг друга. Парни раскованные и горячие, девушки более скромные — высказывали мнение о парнях и смущались, признаваясь в симпатии. Наконец бутылочка указала на меня, и все придвинулись ближе.       — Вы этого и ждали? — улыбнулся я. — Не боитесь, что могу кого-то ударить?       Виктор пихнул меня в бок и, наклонившись к уху, зашептал:       — Молодец. Давай, напоминай всем о своём недавнем скандале.       — Прости, я не подумал.       Виктор сбросил мою ладонь с плеча и отодвинулся, не позволяя больше себя обнимать. Он злился.       Надеясь, что выпадет незнакомый студент, о котором мнение придумаю на ходу, я крутанул бутылку, но фортуна повернулась ко мне уже изученной до того, чтобы рисовать по памяти, спиной. Горлышко указало на Мию. Сердце на секунду остановилось, я перестал дышать и замер ледяной статуей.       — А вот это уже интересно, — заулыбались студенты, обратившись из минуту назад любимых фанатов в опасных хищников, желающих правды о наших отношениях.       «Они все журналисты. О чём я думал, входя в игру? Поэтому Виктор так разозлился».       Я наклонился вперёд. На руках приблизился к Мие, не отводя взгляда от её приоткрытых в ожидании губ. Лживо улыбнулся. Если они хотели шоу, то его получат.       — Это девушка, в которую я был влюблён.       Мия вздрогнула как от удара.       «Почувствуй себя на моём месте. Но вряд ли тебя это ранит».       Я отстранился, наблюдая за тем, как Дастин обнимает её и что-то шепчет в лицо, наверняка успокаивающее.       — Если хотите продолжение, постарайтесь бутылочку повернуть на Дастина, — засмеялся я. — Не знаю, сделаете вы это силой мысли или станете жульничать. Мне правда неважно как, вам ведь нужна сенсация. Моих успехов в туре недостаточно, новых песен из альбома тоже. Заголовки о творчестве — это скучно. Гораздо интереснее сплетни. Не пытайтесь отнекиваться, что игру вы планировали не для проверки наших отношений. И Мию пропустили в первый ряд не для того, чтобы я её заметил со сцены. Я не слепой дурак.       — Перестань, Барт, — прорычал Дастин. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Если решил позаботиться о Мие и разобраться со сплетниками — поздно.       — Забота? О той, кто умеет причинять только боль? Она демон в теле ангела, я не собираюсь о ней заботиться. Я делаю это для себя и зрителей, играю на публику. Разве скачущие по сцене мальчики не этим занимаются?       Поднимаясь на ноги, чтобы быть одного со мной роста и не смотреть снизу вверх, Дастин задел бутылку, и теперь её горлышко указывало на него.       — Ох, смотрите-ка, — я склонил голову набок и сжал кулаки, — неожиданно мне сегодня везёт.       Виктор не успел поймать мою руку, а Дастин увернуться от удара. По его губе скатилась капля крови, и я победно ухмыльнулся.       — Барт, прекрати, — встал между нами Виктор, отгораживая от меня Дастина. — Ты сейчас понимаешь, что делаешь? Готов поставить репутацию на кон?       Я вскинул руки.       — Всё, я спокоен. Я не делаю ничего, кроме как выполняю условия игры. Высказать мнение и ударить — это по правилам. Или, по-твоему, я должен был их поцеловать? Или ты хотел, чтобы бутылка указала на тебя? Почему ты их защищаешь, Вик?       — Я всегда защищаю только тебя и твои интересы.       — Мои интересы ты защищаешь неверно.       Я вновь напрягся, увидев ладонь Дастина на плече друга. Послушавшись, Виктор отодвинулся, поверив, что никто никого не ударит. Мия продолжала сидеть на полу.       — Рука не болит? — стирая пальцами кровь, поинтересовался Дастин. — Или без Мии настолько тяжело, что успел натренировать? А как же Моника? На неё не встаёт?       — Причём здесь Моника? — удивился я.       — А ты не понимаешь? Это же равноценный обмен. Я забрал у тебя Мию, а ты — Монику.       — Уж не знаю, как связаны Моника и Мия, но кажется, я слишком сильно ударил, раз говоришь подобные вещи.       Виктор сбоку тяжело выдохнул, взял меня за руку и потянул к выходу. Я сопротивлялся, но не размахивал сильно руками, чтобы его не задеть.       — Дастин, — позвал он, когда мы оказались у выхода, — идём с нами. Отвезём тебя на машине в больницу.       Дастин нахально улыбнулся.       — Ван Арт, ты так вежлив из-за того, кого мы оба зовём папочкой?       Воспользовавшись паузой, я вырвался из его хватки и развернулся к Виктору лицом, заглянул в глаза и по его попыткам отвернуться понял, что Дастин сказал что-то значимое.       — О чём он? — спросил я напрямую. — Вернее, о ком?       — Подожди-ка, — громко произнёс Дастин. За нашим разговором наблюдали все студенты, но это его не смущало. — Ван Арт, ты же сделал это не ради себя? Неужели ради Барта? Это на тебя похоже.       Я не понимал, что происходит, поэтому уточнил:       — Вы знакомы?       — А ты не понимаешь, кого ударил? — Теперь смеялся уже Дастин. — Не понимаешь, почему Виктор пытается замять скандал? Откуда мы с ним знакомы и почему я не удивился, когда увидел тебя на лестнице? Так без проблем общался со знаменитостью, будто обычное дело? Мне только непонятно, почему Ван Арт отказался от больших возможностей ради тебя. Даже для дружбы так поступать, в ущерб себе… чтобы вернуться через месяц, когда позовут. Неужели это больше, чем дружба?       Виктор поджал губы, и по его реакции Дастин догадался.       — Неужели и вправду ты влюблён в Барта? В своего лучшего друга? Бенни, ты в курсе?       Виктор выглядел растерянным, каким я его никогда не видел за время нашего знакомства. Я обнял его за плечи, притянул к себе и с удивлением обнаружил, что он даже не сопротивляется, а слегка подрагивает от шока.       — О-о… Так ты не просто в курсе, — продолжал Дастин, — вы уже были вместе. Я прав?       Мия не вмешивалась в спор и не пыталась утихомирить Дастина, Виктор дрожал в моих руках и сильнее прижимался к груди, тяжело дыша. Я остался один на один с Дастином, пронзаемый жадными взглядами десятка студентов.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — начал я, отказываясь сдаваться. — Даже если бы понимал, Дастин, это не твоё дело. Мои взамоотношения с Виктором, да и в принципе мои взаимоотношения с кем-либо тебя не касаются.       — Барт, не будь ребёнком. Пока ты знаменитость, твои отношения не могут быть чем-то личным. Ты находишься в университете журналистики, в окружении журналистов. Уверен, всем интересно, почему лучший друг и менеджер Бенни Барта так о нём печётся. Это не похоже на обыкновенную дружбу. Только глянь, как он на тебя смотрит. Как ты там сказал? Мы не слепые дураки.       — Не понимаю. Ты в чём-то обвиняешь меня и Виктора? Он смотрит на меня точно так же, как смотрит на меня Макс Фолл. Тоже мой лучший друг, по совместительству звукооператор. У тебя никогда не было друзей, что ты не понимаешь их взгляд? Если так, заканчивай придумывать заголовки для своих лживых статей, используя моё имя как приманку.       — Макс Фолл? Если вас таких друзей трое, это даже интереснее.       Не сдержавшись, я бросился к Дастину и ударил его, разбивая скулу. Ответ не заставил себя ждать, и через пару секунд мы валялись на земле, а студенты не спешили нас растаскивать по разным углам. Очнувшись от шока, Виктор оттянул меня за шкирку и встряхнул. А когда я продолжил ругаться и тянуться с кулаками к Дастину, обнял и зашептал что-то, чего я не понимал от злости, но постепенно успокаивался и приходил в себя. Его ладони гладили по спине, заставляя выгибаться. Из-за плеча я сверлил Дастина злобным взглядом и наблюдал, как с ним возится Мия.       Убедившись, что я не устрою новую драку, Виктор отпрянул от меня, выдохнул и приготовился говорить речь, хлопая себя по карманам.       — Сколько вам всем нужно за молчание? — уточнил он у студентов. — Сколько есть с собой — наличкой отдам сейчас. Оставшуюся сумму перечислю завтра на карту.       — Вик… — хотел возразить я.       — Всё нормально. Как твоему менеджеру и другу, позволь мне это уладить. Ты ничего плохого не сделал. Драка началась из-за того, что я скрыл от тебя правду. Пока я улажу всё, подожди меня в машине.       Он снова стал тем уверенным в действиях Виктором, которого я знал. И только потому, доверившись, я оставил его в зале и отправился в машину. Костяшки болели от ударов, лицо наверняка не лучше, сияющее полученными синяками.       Усевшись в машину, я включил радио, откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. Обычное выступление превратилось в кошмар, который хотелось забыть.       Виктор пришёл не скоро, к тому времени из здания успели выйти Дастин и Мия, сесть в свою машину и куда-то уехать. Я даже не разозлился, увидев их вместе. Чувств не осталось, ничто не вечно.       Наконец выйдя и спустившись по ступеням, Виктор уселся на водительское место и улыбнулся мне, подбадривая.       — Такой кислый, будто произошло непоправимое, — произнёс он. — Фингалы заживут, информация о драке не всплывёт, да и я не обижен. Всё же здорово, нет повода для грусти.       — Дастин говорил о тебе плохие вещи. Я не мог их терпеть, — оправдался я, отвернувшись к окну. — Он может говорить что угодно обо мне, называть как хочет, но я не позволю трогать тебя. Я не хочу видеть тебя потерянным.       — Мне приятно, что ты меня защищаешь. Спасибо.       Я закусил губу, решая, рискнуть или нет.       — Вот только не нужно делать вид, что между нами обычная дружба. Вик… — я заставил себя отвернуться от окна и без страха смотреть на Виктора. — Я бы хотел попробовать отношения.       Он некоторое время думал, пока я смущался.       — Глупенький, ты должен быть с Мией.       — Она не любит меня и хочет быть с Дастином.       — А я для тебя что? Запасной вариант? Извини, не хочу. Я не собираюсь рисковать нашей дружбой ради отношений, я смогу быть счастливым и так, находясь с тобой рядом. Если ты оказываешь мне услугу, пытаешься заглушить чувство вины или заделать пустоту в груди, не используй меня для этого. Что ты испытываешь — это агрессия, месть, ненависть, зависть, страсть; что угодно, но не любовь. Если я тебе дорог, больше не касайся моих губ.       Я опустил голову.       — Ты прав. Но если это не любовь, почему от отказа мне больно?       — Вот это мы и выясним как раз в больнице, — ответил Виктор и завёл мотор.       Пока мы не тронулись, я положил руку ему на бедро, в задумчивости проводя вверх.       — Вик, ты можешь дать мне последний шанс? — попросил я.       — Шанс на что?       — На осознание собственных чувств. Я запутался и хочу вновь найти себя. Для этого оставь мне возможность поцеловать тебя ещё единственный раз. Когда я буду уверен.       Он не думал долго, улыбнулся с лёгким «хорошо» на губах нажал на газ. Мы выехали на трассу.       Я наблюдал за редкими деревьями и домами, проносящимися за окном на огромной скорости, как проносилась и моя жизнь после тура. События сменяли одно другое в бешеном темпе, а я не успевал к ним приспособиться и застревал в прошлом, теперь то ли любя Мию, то ли ненавидя её. И с Виктором с момента признания, ведь прошла только неделя, от поцелуев и страсти остались слова и объятия. Если от этого ему станет спокойнее, я готов был потерпеть. Хотелось только дать ему всё и защищать чувства от самого же себя.       Когда мы приехали, Виктор достал с заднего сидения свободную кофту и солнечные очки, жестом попросил поднять руки вверх, чтобы одеть её на меня для маскировки. Одевая очки, он наклонился к моему лицу слишком близко и в испуге отстранился, когда получил поцелуй в нос. Я засмеялся.       — Бенни, я же просил.       — Не помню ничего о поцелуях в другие места.       Взяв его руку, я оставил лёгкий поцелуй на ладони и вышел из машины, натягивая капюшон плотнее и скрывая лицо в тени.       В больнице пахло болезнью и лекарствами. Какое-то странное волнение повисло в воздухе, и неосознанно я поёжился от неприятного чувства. Виктор коснулся спины, направляя в нужный кабинет. У двери которого я увидел Мию. Но проигнорировал её, догадавшись сразу, что она приехала с Дастином и ожидает его. Я отвернулся к лестнице.       — Вик, зря мы приехали. У меня не такие серьёзные раны, чтобы я сам не смог их обработать, просто купив всё нужное в аптеке.       — Тогда я зайду спросить, что именно нужно купить, — ответил он. — Подожди меня здесь.       Пока я не успел возразить, Виктор скрылся за дверью кабинета, оставляя меня наедине с Мией в узком коридоре. Слишком узком, чтобы сбежать, чтобы не сталкиваться взглядами и дышать разным воздухом. Хоть и смущалась, в её жестах читался интерес ко мне и разговору, но она не могла начать, а я помогать не собирался.       — Бенни, — всё же решилась она и позвала по имени, — нам нужно поговорить.       Я не ответил.       — Я обдумала твои слова, — продолжила Мия, не зная наверняка, слышу я её или нет. — Ты прав, я сделала поспешные выводы, не разобрав ситуацию с твоей стороны. Сделала вывод по тому, что увидела поцелуй с обложки. Ты представить не можешь, как мне было больно. Потому что я вспомнила прошлое. Когда я призналась в любви, ты будто получил желаемое, наигрался с куклой и выбросил меня, променяв на более красивую. А потом стали появляться слухи о ваших с Моникой отношениях. Когда обо мне на курсе гуляли слухи только о том, что наши отношения были выгодным сотрудничеством: мне статья и слава, тебе — моё тело. Люди такие завистливые. Поэтому я решила бороться со слухами собственными силами, хотела уйти из университета, ради поступления в который потратила впустую два года. Но меня остановил Дастин. Он предложил притворяться парой, чтобы мне не было так болезненно слышать твоё имя рядом со своим. Он говорил, что это могло быть условием контракта, ты не сам поцеловал Монику. Но ты даже не предупредил по телефону. Что мне оставалось думать? Я уже проходила через предательство. Я боялась столкнуться с ним снова.       — Извини, — произнёс я и приблизился к ней, зажимая в ловушку из рук у стены, — мне неинтересен твой заученный за ночь текст. Дастин помогал писать его, или сама справилась? Твои слова — фальш. Мне было больно, обо мне ходили слухи, и виной всему ты. Не надоело строить из себя жертву? Почему я ни разу не упрекнул тебя в той боли, которую мне доставила? Почему искренне старался помочь и обнимал в трудные минуты, выслушивал о проблемах, а теперь получаю выговор за то, что уделил внимание ещё и туру? Сцена — моя жизнь. Ради тебя я не брошу музыку и не побегу драться с обижающими тебя сплетниками. Я не обязан. Заботиться о чужих чувствах и получать боль взамен — избавь. Я не тот глупенький влюблённый мальчик, каким был пару месяцев назад. Репутацию чуть не разрушил, друга чуть не потерял — достаточно. Окажи услугу: исчезни из моей жизни.       Я тяжело дышал. Подняв взгляд, обнаружил блеск на её щеках.       — Беги к Дастину, куколка, — хищно улыбнулся. — Поплачь у него на плече.       Её нижняя губа дрожала. Усмехаясь, пальцами я поднял её подбородок.       — Не отводи взгляд. Почему ты лишаешь меня такого зрелища? Хочешь видеть мои слёзы, фотографию просишь отправить. Добавляешь в чёрный список и играешься моими чувствами, дёргаешь за ниточки, как успешный кукловод. А когда получаешь в ответ то же, чем сама платила, теряешься и жалеешь себя. Лицемерно. Теперь мне жаль, что я был влюблён в тебя, Мия.       — А я больше не собираюсь жалеть о своих чувствах, — прошептала она, и пришлось наклониться ближе к её губам, чтобы лучше слышать. — Я до сих пор люблю тебя.       — Зачем говоришь мне это? Создать видимость, что это я бросил тебя, а не ты меня. Чтобы снова себя пожалеть. Или добиваешься поцелуя? Неужели ты думала, извинишься — и мы продолжим встречаться?       — Хотя бы не избегай меня…       Она снова отвела взгляд, но мне требовалось выпустить все обиды, и я продолжил говорить ей в лицо:       — Это не я, а ты избегала разговора. Это я нахожусь в твоём чёрном списке и так устал от этого. Ты обращаешься ко мне только тогда, когда я тебе нужен, но не хочешь выслушивать о моих проблемах и относиться ко мне хоть чуточку теплее. Если тебе так безразличен я сам, а не блестящая обложка, зачем было давать надежду? Зачем целовать, если тебе безразличен? Я не понимаю. Ты просто эгоистичная и безжалостная стерва, которая свои проблемы возвела в ранг мировых и не может решить их самостоятельно, ищешь помощи. А когда получила, выкидывает человека из жизни, как использованную упаковку. Мне надоело. Я не стану бегать за тобой вечно, у меня тоже есть гордость.       Она хмыкнула, будто имела возражения.       — Ну чего? — возмутился я. — Если есть, что ещё сказать, то лучше сделай это сейчас. Это последний наш разговор.       Пересилив себя, Мия подняла на меря полный слёз взгляд.       — Ничего я не добиваюсь, Бенни. Я лишь хотела, чтобы ты знал правду. Плевать, поверишь ты или нет. Но я сказала как есть. Я знаю, что поступала лицемерно. Знаю, что сцена — твоя жизнь, и не хотела лишать тебя этого. Но когда увидела то фото, я… растерялась, что ли. Я думала, что снова наступила на те же грабли и меня кинули. Ты прав, что всегда дело во мне. Я создаю проблемы тем, что отказываюсь принимать помощь психолога.       — Психиатра, — исправил я.       — Я не знала ситуацию с твоей стороны и снова ушла в себя. И нет, я не пытаюсь оправдаться, это бесполезно.       — Я, я, я. Ты именно оправдываешь свою слабость, Мия.       — Я пытаюсь извиниться, хоть и знаю, что не заслуживаю прощения.       — Ты права, я не собираюсь прощать. Слишком добрым был, настало время позаботиться о себе.       По её щекам текли слёзы, и если раньше мне бы захотелось прижать Мию к себе, успокоить, утешить, поцеловать и прошептать пару добрых слов, никуда не отпускать, пообещать быть рядом всегда; то сейчас эмоции покинули меня. Её слёзы не вызывали никакого желания, кроме оттолкнуть от себя за всю боль, что причинила; оттолкнуть вместе с новыми шрамами от неё; расстаться с ней здесь и не видеть больше никогда.       — Но ты не можешь от меня так просто отказаться, — прошептала она вначале слабо, затем увереннее. — Ты говорил, что не оставишь меня. Обещал быть рядом в трудные минуты. Это всё из-за Виктора? Дастин что-то сказал о вас, ты побледнел. Виктор правда в тебя влюблён?       Не сдержавшись, я ударил кулаком в стену. Какое ей дело до моих отношений, когда мы уже расстались? Почему пытается удержать?       — Перестань, мне от тебя тошно, — прорычал я ей в лицо. — Ты ничего не знаешь о Викторе, ничего обо мне и о любви, чтобы утверждать такие вещи.       — Ты бы не ударил Дастина, не будь это правдой.       — Замолчи, — потребовал я.       — Но ты променял меня… Меня снова променяли…       Не видя других вариантов, как заставить её молчать, я прижался к её губам и жадно проник языком вглубь. Поцелуй с ней солёный, абсолютно холодный и не страстный. Не вызывающий эмоций, кроме гнева. Руки на талии делают больно и сжимают в тиски, оставляя царапины на коже, пальцы под одеждой чужие и непривычные. Я склонил голову набок, углубил поцелуй, пытаясь расчувствовать. Но слова о прошедшей любви оказались правдой, заместо чувств теперь грустные воспоминания.       Я отстранился, глядя в её красное от смущения лицо. Сбившееся дыхание и приоткрытые в просьбе о большем губы. Усмехнулся. Наклонился, убирая выбившуюся прядь за ухо. Фыркнул и отстранился. Обернулся и за спиной увидел шокированного Виктора, а рядом заинтересованного Дастина.       — Это был последний поцелуй, — произнёс я, обращаясь ко всем, но больше к другу. — Мне нужно сосредоточиться на чём-то стабильном, не переменчивом как влюблённости. Моё призвание в музыке, этим я и займусь.