Восхитительная мразь

      Когда-то эти руки дарили просто неземное удовольствие, лаская чувствительную после укусов кожу и размазывая по бедрам смазку. Сейчас, стоя в пятне желтого света под фонарем, Лерик смотрел в темные глаза своего истинного и думал: действительно ли было так божественно хорошо или секрет крылся в волшебном белом порошке? — Отойди от меня, — проговорил он сквозь зубы. — Или я за себя не ручаюсь. — Прости меня, хороший мой, я такая тварь, знаешь, как я корил себя все эти годы? — произнес Андрей, опускаясь на колени. — Я не мог забыть твой запах, глаза, волосы… Пытался найти тебя, но твой отец пригрозил, что убьет меня, если увидит в нашем городе. Пришлось уехать. Искал в соцсетях, через знакомых — ничего! — Я взял папину фамилию, она звучит красивее… Зря я тогда тебя перед отцом отмазал, лежал бы сейчас в земле и не мучился, скучая. — Лера, я люблю тебя, и всегда любил, только глупый был в молодости, думал, ерунда эти чувства. Свободы хотелось… Прости меня! — Ты мне жизнь сломал, играючи и мимоходом.       Андрей целовал его холодные пальцы, и сердце Лерика билось часто, судорожно, болезненно сжимаясь, когда тот всхлипывал довольно искренне. — Милый мой, любимый, — шептал Андрей, и Лерик выдернул руки со словами: — Не твой! Ясно тебе?!       Наконец ему удалось снять сигналку и сесть в машину. Он знал, что Андрей, стоя у края тротуара, запоминает номер, но ничего с этим поделать не мог.       Как он доехал домой без происшествий — загадка. Не спеша разувшись и переодевшись в халат, Лерик прошел на кухню, достал из шкафчика все хрустальные бокалы и рюмки и выставил в ряд по краю раковины. В один из них он налил вино, остальные, с промежутком в пару секунд, с резким звуком разлетелись по мраморному полу. Когда рюмки закончились, он налил еще вина, взял пакет и аккуратно сгреб осколки.       Вторая бутылка опустошилась вслед за первой. Лерик, посмотрев на неоновую вывеску за окном, прошел в комнату, где обычно сидел перед телеком, по которому смотрел лишь музыкальные каналы, и опустился на табурет перед пианино. Клавиши казались теплыми, когда он касался их, но сейчас мелодия не получалась, обрываясь на первых нотах. Замерев, Лерик смотрел, как на них падают слезы. — Ебаная, сука, жизнь, — вздохнул он.       Закрыв крышку, Лерик включил музыкальный канал и вскоре уснул.       Мур проснулся от ощущения, что за ним наблюдают. Не выжидательно, из засады, превратившись в комок нервов, а изучающе и снисходительно, в открытую. Он открыл один глаз и увидел сидящего в кресле рядом с кроватью Лерика, который смотрел на него, наклонив голову и покачивая босой ногой. — Мой сеанс закончился еще полчаса назад, а ты все дрыхнешь, — произнес он. — Пора вставать, утреннюю пробежку я не отменял. — Дай мне пять минут, — вздохнул Мур, продолжая лежать на животе — расхаживать перед омегой, хоть тот и не воспринимал альф в определенном смысле, с утренней эрекцией было бы неправильно. — Ты какой-то напряженный.       Перекинув через него ногу, Лерик уселся чуть ниже поясницы и принялся массировать его плечи, цепляя острыми ногтями в черном лаке шею и затылок. Нежностью в этих уверенных движениях и не пахло, но Мур, уткнувшись носом в подушку, с трудом сдерживался чтобы позорно не мурлыкать. Ноги Лерика, затянутые в ядовито-зеленый эластан, плотно сжимали его с боков, не давая пошевелиться. Продолжая сопеть в подушку, Мур не сразу заметил, как одна рука нырнула под простынь и помяла ягодицу. — Классная задница, — шепнул на ухо Лерик, прежде чем подняться.       Мур удивился, спустившись в гостиную и увидев не только Лерика, но и Влада с Семеном, очень грустных и еще сонных. — Я взял их номера в зале, чтобы не потерялись, — пояснил Лерик. — Ну что, парни, покажем этим омегам кто тут альфа?       Неподалеку от дома Мура располагался замечательный прудик, вокруг которого ценители здорового образа жизни наматывали круги день и ночь, беспокоя уток и мирно дрыхнущих на пирсах рыбаков. На пятом круге Лерик, которому надоело тащиться рядом с великорослыми подростками в его понимании, выбежал вперед, присоединившись к одинокому омеге в веселой желтой бейсболке. Омега, сначала просто кивавший, вскоре снял наушники и вовсю улыбался, смущенно потряхивая светлыми кудряшками. — Что он им говорит, блин? — удивился Влад, по-верблюжьи сплевывая в траву. — Вот как так научиться? — Если бы я так подкатил, меня бы отшили сразу, — прохрипел Семен.       Мур молчал, разглядывая ноги в ярком эластане. Он еще не забыл, как крепко они сжимали его утром. — Ладно, ребят, вы тут потихоньку, а я, пожалуй, разомнусь, — произнес он, набирая скорость и оставляя друзей далеко позади.       Вскоре его догнал Лерик. — А как же омега? — крикнул, не останавливаясь, Мур. — Я на пробежке, это важнее! Попробуй обгони меня!       Лерик знал, что тягаться с кошками на прямых коротких дистанциях — затея заведомо провальная, поэтому, когда он почти нагнал его, вдруг свернул к пруду.       С трудом затормозив, Мур бросился следом и, не раздумывая, так же быстро оказался в воде. Лерик, подплыв вплотную, надавил ему на плечи, вынуждая погружаться с головой. — Вот, а говорят, кошки плавать не умеют! — воскликнул он. — Умеют, — фыркая, возразил Мур. — Просто не слишком любят.       Он, обхватив голову Лерика, мстительно окунул ее под воду, и отпустил, только когда тот яростно забарахтался.        Выбравшись на берег, Лерик сел на камни, выжимая длинные волосы. Мур засмотрелся на то, как капли воды стекают по втянутому животу и сквозь мокрую ткань подвернутой майки проступают горошины сосков. — У тебя круги под глазами, — заметил он. — Бессонная ночь, — хмыкнул Лерик. — Что, сильно заметно? — Вблизи сильно.       Минуту назад еще искрящиеся смехом голубые глаза вновь потемнели, обжигая его холодом. — У тебя есть омега, который тебе давно нравится? — спросил он. — Есть один, Рома, на одном курсе со мной учится, — произнес Мур задумчиво. — Но там без шансов, он всех отшивает. — Без шансов? — поднял бровь Лерик. — Это ты мне говоришь? У тебя есть его контакты?       Контакты были в телефоне, который Мур оставил у Влада.       Пока они, альфы, втроем лежали на травке под деревом, Лерик быстро печатал одно сообщение за другим. Лицо у него при этом было крайне сосредоточенное. — Все, — пожал плечами Лерик и бросил телефон Муру. — Сегодня у тебя свидание с Ромашкой.       Влад выпучил глаза, становясь похожим на карпа из рыбного магазина, которого иногда покупал Олег к ужину, а Семен, сдернув очки, принялся их натирать в полнейшем замешательстве. Мур, прочитав переписку, пестрящую завуалированными комплиментами, поднял голову. — Я не смогу, — сказал он. — Рома поймет, что это не я писал. — Какая разница, кто писал? Главное — сумей просто не молчать и не нести ерунду. Поговорите на любимые темы этого омежки. Из краткого обзора его странички и судя по картиночкам в сохраненках, я понял, что он без ума от сериала «Хандра престолов» и поп-звезды Джастина Пипера. Просто, как бы случайно, скажи, что ты в восторге от его новой песни. Неужели это так сложно, немножко пошевелить мозгами? — произнес Лерик.       Влад с Семой переглянулись так, будто на них только что снизошло озарение. — А я все думал, почему со мной никто после первого свидания не хочет встречаться, — прогундосил Семен. — Дай догадаюсь — ты рассказывал про то, как бы тебе хотелось сменить седьмую винду на десятую, но папа не разрешает? — хмыкнул Лерик. — У вас череп устроен по принципу: коробка, орешек, ниточка. Коробка понятно, а в роли орешка — ваш мозг, который висит на ниточке и стукается иногда о стенки коробки, вызывая движение мысли.       Откинувшись на спину, Лерик повернул голову, улыбнулся и лизнул щеку Мура, заставляя того поежиться. Мур не знал, все ли оборотни настолько беспардонные, как этот омега, но такое поведение его, отчего-то, ничуть уже не беспокоило.       Они подходили к дому, когда на телефон Лерика позвонили. — Привет, котенок, как де… — Лерик, замолчав, округлил глаза. — Уже еду! Мур, за мной, быстро, у меня любимый рожает!       Мур не понял, как его, еще мокрого и взъерошенного, впихнули в салон машины. Сам Лерик, тоже в мокрых кроссовках, обеспокоенно постукивал по рулю пальцами. — Макси — тоже кошка, муж моего несостоявшегося супруга, — произнес он и махнул рукой. — Не бери в голову, долгая история. Такой хорошенький, так бы и съел всего. Вообще-то роды ему ставили только через неделю, но малышне приспичило сейчас. — Зачем тебе я? — спросил Мур. — Моральная поддержка! Глебу станет легче, если рядом будет еще альфа. К тому же, твой запах успокаивает.       Глеб — высокий плечистый альфа в белой рубашке с закатанными рукавами, видимо, выдернутый из офиса, — шагал по коридору родильного отделения, когда они нашли его. Принюхавшись, он поднял голову и посмотрел на Мура с удивлением. — Где ты нашел его? — глаза такие же голубые, как у Лерика, но не такие холодные. — Я думал, что мой Макси едва ли не единственный гепард на всю страну. — Миграцию никто не отменял, — взмахнул волосами Лерик, — И Мур не гепард — он пуменыш. Как там наш родилец? — Пока отлично, — вздохнул Глеб. — Когда его везли, он был вполне решительно настроен и материл меня за то, что я стою в пробке на кольцевой.       Он снова принялся расхаживать по коридору, смотря под ноги и хмурясь. Лерик, стоя у стены, постукивал по полу носком кроссовка. Когда напряжение начало накатывать и на Мура, он, вздохнув, остановил Глеба, положил ладони на его плечи и проговорил: — Все нормально. Кошки рожают быстро и легко, мне рассказывал дядя, а он даже сам принимал роды у дальнего родственника. У вас альфы? — Альфа, — моргнул Глеб, выдыхая уже спокойнее. — Такого не может быть, — покачал головой Мур. — Наши виды меньше двух не рожают. — Я же говорил! — поддержал Лерик. — Напутали что-то ваши узисты!       Меньше чем через полчаса из родильного вышел врач и сообщил замершему Глебу: — Поздравляю, у вас разнополые двойняшки! Правда, альфа намного крупнее, но и омега вполне здоров, хоть и не дотягивает по показателям в весе. К мужу можете пройти через пару часов, уже в палату, когда он проснется.       Лерик с визгом повис на Глебе, который все еще стоял посреди коридора, смотря вслед врачу. — У тебя двое детей, придурок! — орал Лерик, не обращая внимания на шикающих медбратьев. — Двое! Я же говорил тебе! — Двое, — повторил Глеб, поднимая влажные глаза. — У меня двое детей!       Он вдруг всхлипнул, обнимая хрупкую фигурку Лерика и целуя его взъерошенную макушку.       Мур подумал, что вместе они смотрелись очень гармонично, — оба красивые холодной красотой, внешне высокомерные и колючие, но оба эмоциональные донельзя. Впрочем, природа любила контрасты, и поэтому за дверью сейчас лежал незнакомый ему Макси, а не Лерик.       И поэтому Муру нравился сейчас не гламурный Рома с курса, а колючий Лерик, прыгающий по коридору и вопящий на всю больницу.