4
9 августа 2019 г., 19:13
— Ты точно не хочешь поехать со мной? — спросил Глеб, стоя у здания больницы. — Я бы познакомил тебя со всем нашим кланом.
— Я бы с удовольствием, но что мне делать в альфьей компании? Отмечайте без меня, я заеду к Макси сам завтра. К тому же, я уже пообещал кое-кому помочь этим вечером, — произнес Лерик, оглянувшись на Мура, который садился в машину.
Глеб проследил за его взглядом.
— Ты с ним спишь? — спросил он. — Я был уверен, что альфы не в твоем вкусе.
— Нет, он мой щеночек. Как можно спать с собственным питомцем? — хмыкнул Лерик.
Улыбнувшись, Глеб наклонился к нему и шепнул на ухо:
— Ты многое теряешь. Знаешь выражение — «трахается, как кошка»? Попробуй, не пожалеешь.
— Мур спокойный, как объевшийся удав.
— Про Макси я тоже так думал.
Все еще под впечатлением от нахлынувших эмоций, Лерик улыбался всю дорогу до дома Мура, с которым они договорились встретиться через пару часов в знакомом уже кафе напротив торгового центра.
Переступив порог дома, Лерик вновь услышал предупреждающий звоночек в голове. И совсем не удивился, когда спустя час в дверь позвонили.
— Распишитесь в получении, — пробубнил курьер, передавая ему огромную корзину белых роз.
К одной из розочек была привязана открытка со словами: «Люблю. Целую. Надеюсь».
— Надейся! — произнес Лерик, спускаясь в лифте и выбрасывая корзину в мусорный бак.
И как бы до этого не было безоблачно, на душе снова стало мерзко, будто туда влезли в грязной обуви и ушли, не закрыв дверь.
Приехав заранее в кафе, Лерик сел за дальний столик у окна и заказал черный кофе с мороженым. Мур появился почти следом, сопровождая белокурого омегу в джинсовом комбинезоне. Блондин был совершенно не во вкусе Лерика: слишком сахарный, с розовеющими щеками и губками-бантиком, но именно таких почему-то ценили парни вроде Мура.
Парочка уселась неподалеку, и Мур, зная, что за ним наблюдают, поначалу зажимался и лишь вежливо улыбался на беспрерывную трескотню омеги. Однако прошло совсем немного времени, и он, перестав поглядывать на Лерика, заулыбался вполне искренне.
Эта улыбка, адресованная не ему, резанула самолюбие Лерика. Конечно, именно этого он и добивался, устраивая свидание, но собственная реакция удивила его. Наверное, играло чувство собственничества, ведь с его игрушкой сейчас забавлялся другой омега. Смотреть на счастливую, болтающую о ерунде, парочку, он больше не мог, и поднявшись, прошел к выходу мимо Мура.
Проходя через дворик элитной многоэтажки, он попробовал дозвониться до отца, но телефон был недоступен — опять в командировке и нет связи. Папа ответил, но сказал что перезвонит — солярий не самое удобное место для беседы.
Мур миловался с Ромашкой, Макси спал, а Глеб наверняка уже был не слишком вменяем, празднуя рождение первенцев.
Лерик шагнул из лифта, задумавшись, и почувствовал корицу с табаком раньше, чем Андрей поднялся с верхней ступеньки лестницы, на которой сидел.
— Нашел, сученыш, — проговорил Лерик, проходя к двери и вставляя в скважину ключ.
— Можно хотя бы поговорить? — спросил Андрей, шагая к нему.
Лерик не был готов к тому, что его руки так же ласково, как и раньше, скользнут по животу, а теплые губы коснутся ямочки над выступающим шейным позвонком, — одной из многочисленных эрогенных зон, прекрасно тому известных. Издав полустон, он выпустил ключ и наклонил голову, позволяя целовать шею.
— Давай начнем сначала, — произнес Андрей, убаюкивая своим низким, до боли знакомым голосом. — Только ты и я, и никого больше.
Рядом с этим альфой Лерик чувствовал себя маленьким и беззащитным, готовым отдаться тут же, на лестничной площадке, только чтобы вновь ощутить то сумасшествие, что связывало их когда-то.
Почти поддавшись желанию, он опустил глаза на безвольно повисшую руку. Там, где все еще оставались темные пятна на сгибе локтя, кожу грел солнечный зайчик. Солнце катилось за горизонт, и Лерик, зажмурившись, представил запах солнца и меда.
— Не приходи больше, — вырываясь из объятий, проговорил он. — Я начал заново, без тебя, и тебе советую того же.
Захлопнув за собой дверь, Лерик швырнул ключи на стол и сразу прошел в кухню, где достал начатую вчера бутылку вина. Ему совершенно не нравилось, что пить он стал каждый день, но по-другому пока не получалось. Это определенно был период в жизни, который без алкоголя - не пережить.
— Спасибо за вечер, — проговорил Рома, сжимая руку Мура. — Я и не знал, что ты такой клевый парень. Ты ведь молчишь постоянно.
— Я думал, к тебе не подступиться, вот и молчал, — сказал тот. — Так мы увидимся на днях?
— Завтра я вполне свободен. Хочешь, сходим в кино?
— Да, я видел афишу — вышел новый фильм-биография о творчестве Джастина Пипера, и мы могли бы сходить.
— Ты тоже слушаешь Пипера?!
— Последний трек про… любовь — просто бомба!
По правде сказать, Мур даже не знал, как выглядит кумир Ромчика, который сейчас пищал от восторга. Однако схема Лерика вполне работала, и омега согласился на поход в кино, целуя его на прощанье в щеку.
Мур потер место поцелуя пальцем и задумался. Стоило позвонить Лерику и поблагодарить за влитые в него знания, плоды которых он пожинал.
— Слу-ша-ю, — по слогам пропела трубка и Мур понял: Лерик пьян настолько, насколько вообще возможно быть пьяным в его случае.
— У тебя все хорошо? — спросил он.
— У меня все за-е-бись! Не считая того, что мне разбили сердце много лет назад.
Послышался звон, и Мур, отставив телефон, поморщился.
— Ой, кажется, еще один бокальчик упал.
— Давай я приеду. Где ты живешь?
— Все ангелы живут в раю, котенок, а тебе пока сюда рано.
Спустя некоторое время Муру все же удалось выудить из него адрес. Что-то подсказывало ему, что пьяный Лерик — то еще удовольствие, но оставить того в одиночестве сейчас он просто не мог. Слишком уж спокойным был его голос.
Лерик открыл, улыбаясь и почти повиснув на двери. На нем был короткий шелковый халат с красными восточными узорами.
— Приехал, — протянул он, падая в подставленные руки Мура. — Зачем ты приехал?
— Что мне было делать? — вздохнул тот. — Посижу с тобой, а завтра расскажешь, что случилось.
— Ты тоже решил стать мозгоправом, как дядя?
— Нет, я просто хочу тебе помочь.
Нести на руках хрупкое тело было совсем не тяжело, наоборот — приятно, потому что Мур внезапно почувствовал себя альфой. Усадив Лерика на свои колени, он гладил блестящие длинные волосы, наблюдая, как тот морщит нос от падающей из коридора полоски света.
— Знаешь, ты хороший, — произнес Лерик, цепляя ногтями его шею. — Как там твой Ромашка? Поцеловал тебя?
— В щечку, — усмехнулся Мур. — Завтра мы идем в кино.
— Какая прелесть! Я так рад за вас.
Особой радости в его голосе Мур не услышал, скорее раздражение.
— Это даже хорошо, что у тебя не было отношений. У тебя никогда не появится гандон бывший и не станет лезть в твою жизнь, умоляя простить его и начать все заново, — произнес Лерик отрешенно. — Самое отвратительное — я чувствую, что не протяну долго. Он умеет быть настойчивым, а я так хочу снова испытать то, что делало меня живым.
Эти слова больно царапнули его по сердцу, и Мур повернул голову, встречаясь с затуманенными голубыми глазами, от которых веяло первым снегом и ледяными звездами на высоком небе.
— Живым тебя делает не он, а ты сам, — сказал он. — Я не дам тебе сорваться, слышишь?
— Слышу, — кивнул Лерик, и вдруг разрыдался: в голос, с подвываниями и всхлипами, почти задыхаясь и судорожно пытаясь вдохнуть.
Мур не знал, что делать в таких ситуациях, поэтому просто укачивал его, как маленького, шептал какой-то бессмысленный вздор и гладил блестящие волосы. Когда Лерик уснул, спрятав лицо в его мокрой майке, Мур переложил его на диван и набросил сверху найденный тут же плед.
Пройдя на кухню, он увидел, что весь пол был усыпан стеклом, и в шкафчиках не нашлось ни одного целого стакана. Пить пришлось прямо из-под крана.
Мур, сгребая осколки в мусорное ведро, решил для себя, что с истинным Лерика ему лучше не встречаться. Пума — зверь спокойный, но то, что он считал своим, готов был защищать до последнего, перегрызая глотки и выпуская внутренности.
Только вот когда его звериная сущность начала считать омегу своим, он припомнить не мог.
Вернувшись, Мур сел на диван, укладывая ноги Лерика на колени. Руки его, против воли, принялись осторожно массировать изящные ступни, заставляя Лерика постанывать сквозь сон от удовольствия. Засмотревшись на линию бедра, показавшегося из-под халата, Мур вздохнул и отвернулся, ибо терпение у него было — безграничное.
За окном громыхнуло, и Лерик открыл глаза. Трудно было определить время, потому что темень за окном представлялась почти ночной. Прислушиваясь к стуку дождя и сухому треску молний, он полежал еще немного и поднялся, морщась от каждого движения. В комнате витал знакомый аромат меда и мускуса, и Лерик вспомнил, что вчера приезжал Мур. Видимо, дождался, когда он уснет и уехал, как и планировал.
Лерик, приняв душ и хоть как-то взбодрившись, прошлепал на кухню, припоминая, что в холодильнике была минералка.
— Оу, — произнес он, встречаясь с удивленными глазами Мура, который был занят приготовлением омлета. — Я думал, ты уехал.
— Я не мог оставить квартиру открытой, — проговорил тот, разглядывая его обнаженное тело — Лерик мог себе позволить иногда ходить голым в собственном доме.
— Не говори мне, что первый раз видишь омегу без одежды, — фыркнул Лерик, вытирая волосы полотенцем.
Мур отвернулся, выключая плиту, и Лерик подошел к нему, оперевшись затем руками на столешницу и запрокидывая голову.
— Разрешаю трогать, — сказал он. — Пользуйся, пока я добрый. А то смотри, будет неловко, если у тебя начнут дрожать руки, когда ты начнешь раздевать Ромашку.
Мур смотрел так, что подгибались коленки, чего не случалось ни с кем, кроме как с бывшим.
— Ну, вперед, — подначивал Лерик, поднимаясь на носочках и отводя плечи назад.
Когда пальцы Мура коснулись его кожи на боках, а затем стекли вниз, обводя бедра, он вздрогнул. От холода, сказал он себе, но приливший в низ живота жар говорил об обратном. Бедра, бока, ребра, плечи. Мур настойчиво игнорировал его нескрываемое возбуждение, твердые соски, ставшие бордовыми, приоткрытые розовые губы, глаза, затянутые пеленой и участившееся дыхание. Спустя невыразимо долгую минуту Мур поднял его руку и поцеловал холодные пальцы, заставляя Лерика сглотнуть.
— У тебя просто божественное тело, — проговорил он, проводя длинным черным ногтем по своим губам. — Спасибо. Я пойду, пожалуй. Завтракай, пока не остыло.
Лерик видел, что он тоже возбужден, но не стал останавливать. Когда Мур напоследок одарил его обжигающим взглядом, он вдруг увидел в милом щеночке сильного хищника, который терпеливо ждет, когда добыча потеряет бдительность.
Дверь хлопнула, и Лерик зарычал, царапая ногтями столешницу.
— Вот же сучка, — хмыкнул он, разрезая воздушный омлет. — Еще и готовит хорошо.
