Восхитительная мразь

      Как такового гона у самцов кошачьих не наблюдалось, но со слов Олега, оборотни могли впадать в подобное состояние либо весной, либо осенью, в зависимости от широты. Такое случалось, но крайне редко, и было исключением из правил.       Такой фактор, как наличие рядом половозрелой особи, подающей сигнал к спариванию, могло спровоцировать наступление гона в любое время года.       Выражаясь по-русски: шикарное тело Лерика, оказавшееся в руках Мура, запустило цепную реакцию, результатом чего явилось его пробуждение дождливой ночью от просто невыносимого желания.       С Лериком, после той вынужденной ночевки в его квартире, они не созванивались уже два дня. Поход в кино с Ромашкой отменился до солнечных времен, и Мур сразу после занятий ехал домой, где сидел за составлением конспектов, все чаще и чаще закрывая глаза и вспоминая, как его руки ласкали белоснежную кожу.       И вот к чему это привело: он, сидя посреди мокрой от пота постели, не мог кончить. Все признаки, о которых когда-то говорил дядя, были налицо, включая бешеный пульс, повышенное потоотделение, боль в висках, слабость в мышцах и стойкое желание кого-нибудь нагнуть. За исключением последнего, это смахивало на обычную простуду, и утром, когда Мур вышел на кухню за чаем, Олег ничего не заподозрил. Возможно, если бы тот был оборотнем, ему бы удалось уловить изменившийся запах племянника, но дар превращения передавался не всем членам одной семьи. Что сейчас играло на руку. — Я пойду в кабинет, — сообщил Олег, поднимаясь по лестнице. — Валерий должен приехать.       Застонав, Мур поднялся к себе и запер дверь. От одного воспоминания о нем в паху все взрывалось.       Обострившимся слухом он улавливал, как шуршит под колесами мокрый гравий за окном. Как открывается дверь, по лестнице стучат две пары ног и скрипит кресло в кабинете.       Соберись, приказывал себе Мур. Задержи дыхание, останови бег мыслей, сожми кулаки и терпи. Терпи. Осталось всего немного.       Казалось, этот сеанс не завершится никогда. Прислушиваясь к голосам, Мур вздрогнул всем телом, когда раздался полусумасшедший смех Лерика, вынудивший его закусить угол подушки и зарычать.       Соберись, повторял Мур.       Вот они закончили и попрощались. Вот дядя вышел первым, схватив плащ — он опаздывал на очередную конференцию в очередном НИИ. Вот Лерик прошел мимо его комнаты, коснулся рукой со звякнувшими браслетами перил лестницы. Нет, развернулся. — Даже не поздороваешься со мной? — раздался насмешливый высокий голос, и Мур рванул дверь на себя. — Ни хрена себе, — проговорил Лерик, с удивлением рассматривая его обострившиеся скулы и запавшие глаза. — Что с тобой? Может, скорую вызвать? — Не поможет скорая, — проговорил Мур, хватая его за локти и затаскивая в темноту комнаты.       Тонкая ткань рубашки Лерика затрещала в его пальцах. — Блять, ты чокнутый? — почему-то вновь расхохотался тот. — Я сам разденусь, подождать можешь?       Ждать Мур не мог, снимая с него джинсы, попутно стаскивая зубами трусики. Лерик, хоть и удивившись порыву, вскоре понял, в чем дело, и сам, оттянув его голову за волосы, накрыл губы поцелуем властным и нетерпеливым.       Лерик был оторвой — еще во время поцелуя Мур почувствовал, как длинные ногти раздирают спину, размазывая кровь вместе с потом вдоль позвоночника. — Что, хочешь меня, да? — оторвавшись на мгновение, оскалился тот, показывая выступившие белоснежные клыки. — Не боишься, что горло перегрызу? — Если я не сделаю этого первым, — не узнавая себя, проговорил Мур, опрокидывая его на постель и с силой разводя колени.       Лерик не застонал — зарычал, когда он вжал его в матрас, пронзая твердым, сочащимся смазкой, членом. Скудного света хватало, чтобы Мур мог видеть его лицо с горящими глазами и раскрытые, ждущие грубой ласки, губы. Кровать скрипела нещадно, и он успел порадоваться, что дяди нет дома. Ровно до того момента, пока Лерик, разворачиваясь, не снес верхнюю раму на ее спинке. — Правильно, ломай тут все, — съехидничал Мур, перемещая его руки ниже, на уцелевшие части конструкции.       Подушка не могла приглушить громкие стоны, и Мур, впившись рукой в одну из ягодиц, которые сами двигались навстречу его члену, второй намотал длинные смоляные волосы на запястье. — Глубже, — прохрипел Лерик, оставляя на его руке пару глубоких бороздок ногтями. — Или слабо тебе?       Наверное, в любой другой момент ему действительно было слабо, но явно не в этот. Лерик был ненамного ниже, поэтому Мур, которому надоело слушать скрип, подхватил его за бедра и поставил на ноги. Стоя получалось входить глубже, и сжавшиеся ягодицы позволили почувствовать эту изумительную горячую тесноту в полной мере. Выгнувшись, Лерик упирался ладонями в стену.       Прошедшие минуты Мур не считал, но единственное, что мог сказать точно — это было долго. Поэтому, когда оргазм настиг сначала Лерика, а затем и его самого, на пол он опустился с облегчением, вытягивая уставшие ноги. Раздвинув бедра, Лерик устроился сверху, приятно ерзая на набухшем узле. — Почему мы не сделали этого раньше? — спросил он. — Мне понравилось. Не зря Глеб говорил, что кошки страстные. — У меня гон только сегодня начался, — произнес Мур, прижимаясь лбом к его спине. — Поехали ко мне? У меня кровать больше.       Комнату кое-как удалось привести в божеский вид, сменив постельное белье и прикрутив отломанную раму. Все то время, пока Мур расставлял разбросанные части интерьера по местам, Лерик смотрел на него, закусив припухшую губу и кокетливо взмахивая ресницами. — Да не смотри ты так! — не вытерпел Мур. — Видишь, опять начинается! У меня замок в ширинке расходится, перестань!       Ему все же удалось дотерпеть до квартиры Лерика, в которую они ввалились уже раздевая друг друга. — Идем в душ, ты весь в крови, — проговорил тот, толкая его в ванную.       В прозрачной кабинке душа, вдыхая влажный пар, Мур прижимал его лопатками к стеклу. Ноги Лерика, скрещенные на его пояснице, сдавливали бока довольно ощутимо, сокращая амплитуду движений. — Выеби меня так, чтобы я стоять не смог еще пару дней, — произнес Лерик, и у Мура сорвало крышу окончательно и бесповоротно.       Кажется, он влепил ему серьезную пощечину, потому что темноволосая голова мотнулась в сторону так, что затрещали позвонки. Вслед за этим острые зубы прокусили его плечо, заставляя рычать и вдалбливаться сильнее.       Сознание вернулось после разрядки, и Мур посмотрел на ухмыляющегося Лерика, который сидел вместе с ним на кафеле, дыша с трудом и не шевелясь. — Вот это я понимаю — кайф, — произнес он. — Сколько еще у тебя гон? — Еще два дня минимум, — отозвался Мур слабым голосом. — Скажи дяде, что еще два дня ты гостишь у друга. Я такую крупную рыбку, заплывшую в мою тихую гавань, упускать не собираюсь.       Доброе утро — это, пока кофеварка готовит кофе, тебя имеют прямо на кухонном столе. По крайней мере, Лерику нравилось такое начало дня, хоть тот и был снова серым и дождливым.       Он ждал, что Мур выдохнется к рассвету, но этого не случилось. Лерик, чувствуя себя затраханным в прямом смысле этого слова, колени сдвинуть не смог, когда наконец Мур, отдышавшись, помог ему слезть со стола. — Будь ты обычным человеком, у тебя бы еще два оргазма назад случилась остановка сердца, — проговорил Лерик.       Мур, вздохнув, погладил его посиневшую от шлепков попку и поцеловал настолько нежно, что Лерик забыл, что нужно дышать. — Ого, ты и так теперь умеешь? — хмыкнул он. — Кто же тебя научил, дайте-ка подумать… Наверно, смотрел обучающие ролики в интернете? Я угадал?       Мур улыбнулся, протягивая ему чашку с кофе: — Понятия не имею, наверное, помогли обучающие схемы из энциклопедии для альф. Предлагаю сейчас завалиться в кровать и проспать до вечера. Как тебе идея? — Поддерживаю!       Уснули оба мгновенно. Под стук дождя, сквозь сон, Лерик чувствовал, как Мур, которого опять накрыло ожидаемым приступом, аккуратно, чтобы не разбудить, скользит внутри, накрывая живот обеими руками и целуя шею. Когда его губы коснулись того самого места над позвонком, Лерик прижался к паху альфы плотнее, сжимая от удовольствия пальцы на ногах и вздыхая едва слышно. Чтобы кончить, ему не пришлось себя касаться.       Добрый вечер — это, натыкаясь в теплой темноте на мягкие податливые губы, целовать их до тех пор, пока кожу не начнет покалывать от ощущения электричества, витающего вокруг их сплетенных тел.       Лерик целовал эти губы и не мог насытиться ими. На то, что происходило тогда, с истинным, это не было похоже даже отдаленно. Тогда это было сладким героиновым туманом, сейчас — бушующим морем, бескрайним и глубоким, то поглощающим темными волнами, то ласкающим тихим прибоем.       Лерик не любил врать себе, поэтому сразу признался, что начинает влюбляться в этого полного сюрпризов парня. Правда, самому Муру об этом знать пока было не обязательно.       Отправив его готовить ужин, Лерик потянулся в постели, затем нашел валявшийся под кроватью халат и поднялся, собирая растрепанные волосы.       В дверь позвонили, и он, торжествуя, прошел в прихожую. Выглянув из-за пышного букета тюльпанов, Андрей побледнел. — Тебе с сыром тосты или без? — донеслось из кухни, и Лерик, наблюдая, как вытягивается лицо незваного гостя, протянул руку к открытке на стебле. — «Дай мне всего один шанс» — неплохо, но слишком банально, — прокомментировал он, возвращая картонку на место. — В следующий раз придумай что-нибудь поинтереснее… Мне с сыром! И побольше!       Лерик захлопнул дверь с трудом сдерживая смех. Похоже, истинность тоже лечится.