Восхитительная мразь

— Правда, миленькие? Общим голосованием всего клана было решено назвать альфу Александром, в честь какого-то там крутого оборотня-основателя, а омегу — Константином. Просто потому, что мне нравится это имя, — проговорил Макси, поглядывая на лежащих рядом с его кроватью малышей в специальных боксах.       Все-таки у вип-статуса были жирнющие плюсы и в этом плане: отдельная палата со всеми удобствами, посещение в любое время и прочие маленькие радости. Мур, которого Лерик притащил знакомиться с собратом по видовым признакам, сидел тут же, наблюдая, как Лерик сюсюкает с малышней, пока Макси, большеглазый омега с растрепанными темными прядями, улыбается, доставая из пакета третий по счету банан. — Я бы назвал их Глеб-1 и Глеб-2, — произнес Лерик, подставляя нос под цепкие ручонки. — Они совсем на тебя не похожи! Будем надеяться, что в тебя они пошли умом, батя у них редкостный тормоз. — Я еще думаю, что глаза со временем потемнеют, — пожал плечами Макси, — Такое тоже случается. А ты разве не собирался ехать домой? — Собирался. Но у меня появились кое-какие неотложные дела.       Макси, искоса глянув на Мура, хмыкнул понимающе. Лерик, высвободив длинные пряди из маленьких загребущих ручек альфенка, опустился рядом с молодым папочкой. — Можно я тебя понюхаю? Эта сливочная нотка теперь меня с ума сводит, — произнес он, уже зарываясь лицом в шею омеги. — На здоровье, — Макси, продолжая жевать, снова перевел взгляд на Мура и подмигнул ему. — Я думал, тебе хватает кошачьего внимания. — Мур пахнет мужиком. А ты сливочной карамелькой.       Макси терпеливо сносил поглаживания по спине и сопение в шею, и, судя по его довольной физиономии, ему это даже нравилось. Вдоволь надышавшись, Лерик влажно чмокнул его в губы: — Прости, любовь моя, но нам пора. Я обещал Муру посвятить свое драгоценное время ему сегодня. Но если Глеб со временем превратится в ноющего лысого мужлана, помни, что мои двери всегда открыты. Я всегда смогу тебя утешить.       Макси закатил глаза. — Не соблазняй меня нечаянным счастьем! Ты еще придешь? — И не раз приду. Я буду приходить, пока тебе не надоем. — То есть всегда? — Именно! Все, люблю-целую! — Приятно было познакомиться, — проговорил Мур на прощание.       С повисшим на нем Лериком он вышел из больницы. Несмотря на прошедшие бессонные ночи, общее состояние организма все же радовало, и соображать он мог уже вполне сносно, хоть и залипал постоянно на обтянутые черным латексом бедра Лерика. Впрочем, это было и до гона. — Прокатишь меня на карусельках? — спросил Лерик, когда они проходили через парк. — Я могу тебя и на кое-чем другом прокатить, — хмыкнул Мур. — Пошлые шуточки? Это когда это у тебя язык развязался? — удивился Лерик. — Нет, на кое-чем ты меня вечером прокатишь. А сейчас — карусельки!       Муру стоило догадаться сразу, что карусельки в понимании того — вовсе не расписные лошадки, бегущие по кругу. Когда Лерик, болтая ногами, щелкнул ремнем, и адская машина начала раскручиваться, он пожалел, что во все это ввязался. Злорадный хохот Лерика перекрывал прочие визги и ор школьников. — Еще разочек? — спросил он, едва все это мракобесие прекратилось. — Нет! — воскликнул Мур, поспешно выпутываясь из ремней. — Это хуже, чем упасть в центрифугу!       Нетвердым шагом он добрался до лавочки неподалеку и некоторое время сидел, уставившись в одну точку.       Чуть позже, в центре парка, они нашли и коняшек под мигающей круглой крышей. Лерик, не спеша потягивая газировку из стакана, кружился вместе с малышней под задорные детские песенки.       Случайно глянув за газетный киоск, Мур даже привстал от неожиданности: стукаясь очками, за киоском целовались Влад и Сема. — Господи, мои глаза! — приближаясь, произнес Мур. — Что вы делаете? — Мур? — воскликнул Влад, отпихивая Сему. — Мы не знали, что ты тоже здесь! — Что, очко товарища победило? — сразу же нарисовался рядом и Лерик. — Смотри, пуменыш, что случается с альфами от долгого отсутствия омег в жизни. — Вообще-то, мы давно хотели сказать, — вздохнул Семен. — Только боялись, что ты неадекватно отреагируешь. — Я и так неадекватно реагирую! Мне хочется убить вас после осознания того, что мои друзья, вместо того, чтобы рассказать мне все, тайком обжимаются за обоссаным киоском! И давно вы?.. — С той вечеринки на втором курсе. — Это когда Владу стало плохо и ты заперся с ним в ванной? А, ему не было плохо, я понял.       Разошлись полюбовно, но Мур еще долго ворчал, не в силах признать очевидное: ботаники тоже страстные существа, стоит только подтолкнуть. В данном случае они подтолкнули друг друга. — Тебя смущает, что они оба — альфы? — спросил Лерик, ныряя под кровать в поисках завалившегося носка.       Единственное, что его сейчас смущало — аппетитная задница в черном шелке халата с драконом. Мур, задрав его выше, на спину, рывком спустил стринги Лерика и так же, рывком, вошел. — Эй, предупреждать надо! — возмутился тот, но внутри него сразу стало влажно и горячо. — Я тут, знаешь… Дааа! Я уже не уверен, что ты был девственником пару дней назад! — Пару дней назад я еще не видел тебя голым, — возразил Мур, стискивая его ребра пальцами.       Темноволосая голова так и осталась под кроватью, и Мур слышал, как там, в темноте, ногти царапают паркет. Спустя какое-то время Лерик выбрался и оседлал его бедра.       Прокушенное плечо не успело еще зажить с прошлого раза, потому зубы в этот раз сомкнулись на шее. В таком положении Муру было удобно ласкать его спереди, заставляя двигаться быстрее. — Я же лучше, чем какие-то карусельки, правда? — нарочито обиженно спросил Мур, когда они уже сидели на кухне. — Крышу сносит так же, — хмыкнул Лерик, ерзая на его коленях. — Сегодня придется отправить тебя домой. Твой дядя далеко не глупый человек, он сразу поймет, кто именно развращает его дитятку. — Тогда приходи ты ко мне. — Запремся у тебя и скажем Олегу, что мы смотрим фильм? Совсем-совсем не подозрительно.       За окном всполохами-росчерками разгорался закат. Проходящий сквозь красную штору свет падал на лежащую поверх стола руку, окрашивая белую кожу в красный. Отчего-то этот контраст заставил Мура обеспокоенно поежиться и теснее прижать к себе тело Лерика. — Приступ нежности? — спросил тот. — Не знаю, как-то не по себе стало… Ты же не бросишь меня? Лерик, откинувшись назад, посмотрел на него серьезно: — Уже не смогу. С тобой легко и я тебе любым нравлюсь.       Было ли это признанием в любви? Конечно нет, но Муру, который заглядывал в голубые глаза, пытаясь найти признаки обмана, было достаточно и этого.       Проводив его до лифта, Лерик вернулся в квартиру и подошел к окну, ожидая, когда из подъезда появится знакомая фигура. Мур, отойдя от дома пару шагов, обернулся и посмотрел вверх, находя взглядом окно кухни, где они только что сидели. Вряд ли тот что-то мог рассмотреть с такого расстояния, но Лерик улыбнулся и помахал рукой.       Он снова чувствовал себя живым, наблюдая, с каким слепым обожанием на него каждый раз смотрит этот недавно совсем незнакомый парень. И как бы Лерик ни любил свою персону, в разряд божеств себя не возводил никогда. А Мур смог, и он даже поверил, что альфы способны на искренние чувства.       Телефон зазвонил, когда Лерик забирался под плед на диване. — Ты решил позвонить с пятого по счету незнакомого номера? — спросил он. — Его я тоже заблокирую. — Постой, не отключайся! — воскликнул Андрей горячо. — Я уезжаю завтра вечером, решил начать жизнь с чистого листа, как ты и советовал. Только хочу поговорить с тобой напоследок. Извиниться по-нормальному, без скандалов, как взрослые люди. Что было, то было, верно? — Мне казалось, мы с тобой поговорили в прошлый раз. — Лер. — Ну? — Мы же не просто так были вместе, мы — истинные. Мне кажется, я заслуживаю хотя бы возможности выговориться.       Лерик, помолчав, вздохнул: — Хорошо, один раз. Куда приехать? В квартиру я тебя не пущу.       Местом встречи был выбран тот же самый бар, где они встретились впервые спустя столько лет. Андрей, сидя за стойкой с уже заказанными коктейлями, грустно улыбнулся и подвинул ему бокал: — До последнего не был уверен, что ты приедешь. Спрошу в последний раз — действительно ли ты решил начать все без меня?       Его рука легла поверх ладони Лерика, и он с удивлением заметил, что впервые не чувствует ничего. Совсем. Аккуратно убрав руку, он взял бокал. — Это ты решил за нас еще тогда, в прошлой жизни, — произнес он. — Но сейчас я тебя прощаю. Каждый имеет право на ошибку, хоть это и рушит чужие мечты. Мне не о чем мечтать, но если бы не ты, я бы не встретил людей, без которых теперь не представляю свою жизнь. За это — спасибо. Если хочешь, мы могли бы остаться хорошими приятелями. — Не хочу скрывать, что мне недостаточно быть хорошими приятелями, — отозвался Андрей глухо. — Я бы хотел провести с тобой остаток дней. Но раз так — придется попрощаться.       Он протянул бокал, и они чокнулись. Допив до дна, Лерик посидел немного, пытаясь сфокусировать взгляд на его улыбающемся лице. Осознание пришло вместе с участившимся пульсом и слабостью в конечностях. — Что ты мне подсыпал? — спросил Лерик, вытаскивая из волос металлическую китайскую шпильку. — Смесь собственного изготовления, твоя любимая «ангельская пыль» там тоже была. Круто, правда?       Руки еще слушались, и Лерик успел воткнуть шпильку в бедро изобретательного бывшего, который подхватил его, зашипев от боли. — Я же говорил, что хочу провести с тобой остаток дней. Не хочешь со мной — значит ни с кем, — проговорил он, выходя из бара с безвольной ношей на руках и двигаясь к машине.