a(wings)

/people couldn't notice your pain earlier then your corpse/

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

В холодильнике стояла большая порция японского рамена, что Джин-хён заказал себе из жадности. Не съел. На часах было за полночь, в комнате - глаз выколи, ничего не видать, а Чимин не мог уснуть. Он проворочался, наверное, около двух часов — не так и много, но вставать уже через четыре, и день обещает быть напряженным. В голову лезло что угодно, и этого было слишком много, чтобы абстрагироваться. Чимин поднялся с неимоверной какой-то легкостью — будто и не пытался уснуть. Нужно было заварить чай на ромашке, обычно это помогало сбросить лишнюю энергию в теле. В кухне тоже было очень темно, и слабый свет ночника из столовой не давал разглядеть много. С трудом отыскав пачку с ромашкой, Чимин кинул фильтр-пакет в кружку и, ожидая кипяток, уселся за барную стойку. Светодиодная лента по периметру чайника мигала неяркими синими огоньками, а вода в нем, пузырящаяся и пенящаяся, окрашивалась неоновым синим. Чайник щёлкнул. Усевшись обратно с чашкой чая, Пак посмотрел в сторону маленького шкафчика в стороне — там хранились таблетки. "Сна ни в одном глазу. Надо поискать таблетки помощнее", - промелькнуло в голове, и парень в мгновение подобрался. В аптечке лежало, наверное, все на свете, а набита она была под завязку — заживляющие мази просто высыпались из неё, когда омега снял мягкую крышку. Это обнадеживало. Там же лежала нетронутая пачка подавителей запаха, там же были брикеты обезболивающих, сироп от кашля, не до конца закрытый, и заляпавший все ближайшие коробочки, а ещё упаковка таблеток от аллергии, пустая. Таблеток много было оттого, что ни одни из родителей не смогли отправить своего ребёнка жить отдельно без собственной аптечки. Многие из лекарств здесь уже были просрочены, но это никого не волновало, зато позволяло почти не заходить в аптеки, ибо "а у нас их дома навалом", и неважно, каких. Где-то уже на дне лежала пачка очень отцветшая, и там были остатки ноотропа, выписанного когда-то Юнги. Врач-практикант, совершено неопытный и весьма перепуганный поведением Мина тогда прописал ему совершенно слоновью для омеги дозу, и купленное лекарство так и осталась лежать, забытое и раздавленное весом всех остальных таблеток. Чимин был уверен, что она ещё лежит там, потому что даже он не решался их до этого момента трогать, ну а выкидывать что-то купленное и неиспользованное, как известно, никто никому не позволял, так что такой вариант можно было отбросить сразу. Но тут послышался шум в коридоре, шебуршание, скрипы и тихие стоны. Чимин разом сложил все вытащенное из аптечки на полку, уложил сверху её саму и закрыл дверцу. На кухню ввалился Хосок, остановившись возле барной стойки и поглядев на кружку чая. — Полуночничаешь? — спросил он с усталой насмешкой, отпив из чашки. Поддевает, хотя и сам ничуть не заботится о своем здоровье и сне. — Из танцевального класса? - передразнил Пак, наливая вторую чашку. — Надо чем-то перекусить, а не то я не усну, — пожаловался Чон, не отвечая очевидное, — чего там в холодильнике есть? Пак приоткрыл дверцу, и в глаза ударил яркий желтый электрический свет. — Яблоки, творог Намджунов, риса контейнер на полпорции, — оглядел ничем не заставленные полки парень, — криль в банке, паста из бобов, рамен, который Джин вчера с собой забирал, ну и банка кимчи, но это точно не перед сном. — А, разогрей мне рамен, - махнул Хосок, и Пак тут же поставил порцию в микроволновку, — Сокджин уже точно его не будет — лапша в кашу давно размякла. Ты сам-то перекусить не хочешь? Чимин посмотрел на крутящуюся тарелку и мысленно произнёс «очень». — Нет, я тогда совсем не усну, — ответил вместо того он. — А чего так? — Не знаю. Может, таблетки какие выпить надо, может просто тоже в танцевальном классе зависать подольше — например, новая хореография, которая к «Serendipity», её ещё можно добить. — Там нечего добивать, Чим-ми, — протянул Хосок, глядя, как тикает таймер на микроволновке, — хотя, если ты хочешь об этом, то с DNA можно поработать ещё. — Я бы там поправил партию Тэхёна в самом начале — для клипа он будет в кадре один, может и для хореографии повторить то же самое? — задумался Чимин. Микроволновка издала лёгкий звон, и омега, не отрываясь особо от размышлений, вынул пластиковую тарелку и поставил на стол перед хёном. — В конце тоже можно кое-что изменить в расстановке. Как думаешь? — продолжил Пак, стараясь мысленно абстрагироваться от аромата еды, — Хён? Спишь? Лицо его было расслабленно, и на щелчки он не отреагировал. Спит — однако скоро же! Чимин улыбнулся от забавности ситуации, закинул руку альфы себе на плечо и уложил парня на диван в столовой, укрыв пледом, что буквально к везению омеги, Намджун оставил там с неделю назад и до сих пор не забрал. Полюбовавшись неплохо уложенным спать хёном, омега поправил под ним подушку и вытащил из джинс альфы ремень, дабы тот не давил, уложив предмет рядом. «Вроде как все сделал», - прикинул мысленно парень и обернулся, взяв кружку со своим чаем. Порция на столе все ещё была горячая, но запах от неё буквально убивал — так уж хотелось её съесть прямо сейчас, поэтому Чимин все же решил её убрать обратно в холодильник. И плевать, что Джин утром разнесёт все и вся, потому что «нельзя так делать!» и «как дети!», зато соблазна сорваться на этот калораж, пока ищешь таблетки, не будет. Открыв холодильник, Чимин увидел за полупустыми банками с кимчи упаковку помидор. — А этим перекусить могу и я, — произнёс вслух Пак, слабо улыбнувшись. Как река начинается с ручья, так и дело начинается с малого. Упаковка черри в руках Чимина - это не больше тридцати калорий, но не отставленная порция рамена, и не последовавшие за ней рис, жареная курочка и, кажется, огромная шоколадка, которой он сначала заедал суп, а потом кимчи. Что было дальше, Пак мог судить лишь по упаковкам, что лежали перед ним. Остановился он, понимая, что допивает литровую коробку бананового молочка, купленного для Чонгука, и что Чонгук, вероятно, расстроится, потому что специально оставлял себе в упаковке ровно объем стакана на утро. После этого первое, что пришло следом, было невероятно мощное чувство невозможности вздохнуть. Желудок, казалось, распирало так, что он упирался в грудную клетку, давил на сердце и пытался вытеснить лёгкие. Эта тяжесть только разрасталась с каждой секундой, и омега приложил ладонь к груди, пытаясь привести дыхание в норму, но от этого только ещё больше тошнило. Считать, сколько он съел, было не надо — он и так знал, что это пара тысяч, и он на такое количество может питаться десяток дней. В ванной наступило небольшое облегчение, и он приложился к холодному кафелю мокрым лбом, ощущая, как лицо горит изнутри, а горечь едва ли сняла вода из-под крана. Отдохнув на полу буквально минут пять, парень почувствовал, как начинают болеть кишки, и как к саднящему горлу подступает рвота вновь. Чимин знал, что это пройдёт и вернётся ещё не раз, и через силу поднялся, поплёлся на кухню, залпом выпил холодный чай и убрал весь мусор с пола. Через двадцать минут он тёр замёрзшие руки на улице, где утренняя стужа старательно напоминала, что на дворе, вообще-то, зима. В четыре утра круглосуточные выглядят обиженными жизнью. Сумеречный свет из окон, сливаясь с желтым, электрическим, выдавал унылую картину. Кассирша, маленькая женщина лет сорока, слегка усмехнулась странноватому набору омеги: капуста и литр бананового молока. Когда Пак оплатил покупку, она взяла с прилавка леденец и протянула ему. — Это для твоего бледного лица, чтобы ты хорошо добрался, - пояснила она. Чимин этот леденец все же взял. Выходя из магазина, в своём отражении в двери, он увидел предобморочного, чем — хотя бы — измотанного человека, и уже был готов на полном серьезе проклинать себя за такое глупое решение пойти выпить чай.