a(wings)

/people couldn't notice your pain earlier then your corpse/

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

«Красный браслет на правой руке — стремление к анорексии, на левой — достижение этого результата». Чимин завязывал ленточку на правом запястьи, только что заново перебинтованном. Утром камбэк, и он, глядя на себя в зеркало, чувствовал только вину перед фанатами. Не было из него никакой красивой картинки. Не радовал он глаз. Неужели ему нужна была еще большая мотивация? Но... где её найти? Ему была нужна скорее дисциплина и надсмотрщик. Ленточку он тоже закрыл - длинными рукавами последней чистой и подходящей вещи в шкафу — свитшота, что подчеркивал не так давно выглянувшие ключицы. Пак слегка улыбнулся и вздохнул, глядя на огромную кучу белья в стирке. Ну, тут два варианта — или планировалось нечто глобальное, или же Чонгук перевдохновился на съемках Spring Day. Макне на то и макне, чтобы творить какую-то детсадовскую ерунду. «Хен, если что-то пойдет не так, ты же помнишь, что можешь на нас... на меня положиться?» — вдруг пронеслось в голове. Пак взглянул на дверь напротив — она была прикрыта, и Чонгука в комнате не было. «Впрочем, он мне ничем не поможет, ведь так? Будет гонять кушать и в спортзал, потому что мои методы слишком быстрые... — прикинул Чимин, разглядывая свои пальчики. Он переодел любимые колечки с безымянных на средние и указательные, и был этим безмерно горд, — Можно обратиться к Юнги... хотя у него всегда были проблемы с похудением. Или к Намджуну, он очень скоро скинул свои килограммы, и меня поддержит и поможет». Темнело, и Чоны все еще страдали над хорео, не позволивши Чимину идти с ними — за это Пак был на них обижен. Они велели ему отоспаться, но он не мог этого, а они и не догадывались о таких вещах, и поручили младшему Киму омегу из дома не выпускать. Джин и Тэхён колдовали на кухне, но, честнее говоря, Джин колдовал, а Тэ — жрал от пуза, потому что менеджеры позволили. Юнги и Намджун предавались воспоминаниям и размышлениям, наверное. Или Юнги спит?.. Пусть спит, так было бы проще. Чимин подошел к комнате лидера и услышал тихие напевания какого-то нового мотива — Ким был один. Стало как-то совсем холодно, и Чимин вспомнил, что сегодня только завтракал. «Нет, не стоит» — одернул себя парень, как вдруг увидел, что Намджун стоит перед ним и смотрит вопросительно. — Минни, заходи, — улыбнулся старший, чуть отходя в сторону. Пак неуверенно сделал шаг внутрь. — Я не знаю, что это будет, — кивнул на свой компьютер Намджун, и щелкнул пробел - пробежал звук, — Но если это разовьется дальше, то будет интересно. Чимин все так же немо глядел на хёна, сминая пальцы перед собой и натягивая рукава. — Мнешься как девчонка, рассказывай, что случилось, — уселся на кровать перед омегой Ким. «Со мной случился я сам» — подумалось парню. — Ты в последнее время как вялый рамен, — выдал ни с того, ни с сего Намджун, — Реагируешь долго, отвечаешь не сразу, тормозишь на репетициях и бледный, как стеклянная лапша. Чимин все это слушал, и понимал, как хочет есть. — Хотя я понимаю, откуда последнее — ешь ты как-то по чуть-чуть, как цыплёнок, зато пьешь как не в себя. Все, что съел — все и вымыл, витаминам и прочей ерунде не успеть усвоиться — продолжил говорить альфа, поглядывая на ключицы парня, что, кажется, еще больше торчали, чем это было, к примеру, с полгода назад, — Да и спишь плохо. И грустный какой-то. Я же все вижу. Признавайся, что-то случилось? «Отсутствие энергии, болезненный вид, плохой сон, депрессия» — читал как со статьи Чимин, — «резко снизившийся вес, ужас перед съеденным кусочком пищи, стремление от нее тут же избавиться». Все это, судя по всему, было. А желудок в мольбе в клубок сворачивался. — Хён, мне кажется, у меня проблемы, — медленно, тихо и очень старательно выговорил Пак, смотря на свои ноги, не решаясь глядеть в глаза, — ментальные. Он все еще помнил, что диагноз этот был «нервная анорексия», и не до конца мог понять, что делать, потому что он ему почему-то нравился. — Так ты перетрудился, Чимин, — с облегчением выдохнул Намджун, взяв его ручку и глядя ему в глаза, что омега от неожиданности на него поднял, — Слишком стараешься, устаешь, депрессия накатила. — Д-да, — произнёс омега, понимая, что едва сдерживает слезы. Он устал. Он старается. Ему плохо. — Минни, я попрошу для тебя отпуск — съездишь к родителям, тебя побалуют, откормят... Чимин поднял глаза на альфу и с ужасом чуть отпрянул назад. — Мне надо еще скинуть, лучше не надо домой, — произнес Пак серьезно, но Намджун только усмехнулся. — Ты такой усердный, — хлопнул он его по плечу, — все и так хорошо, на мой непрофессиональный взгляд, — поправился альфа, — Но свободные выходные у тебя и впрямь есть, чтобы взять их у менеджеров в ближайшем месяце. Чимин выдавил из себя улыбку и вдруг поднялся. — Спасибо, хён, — он чуть поклонился, — ты прав, мне надо немного отдохнуть. И вышел вон. Голову нещадно кружило. Он чувствовал, как давит не то желудок, не то сердце, руки немели и тряслись, и в глазах начинало темнеть — он схватился за стенку и припал к ней лбом. Все накатившие ощущения тянули куда-то вниз, к полу, и Чимину подумалось, что ему не только на словах следовало бы отдохнуть, и потому он наконец-то последовал советам — пошел в кровать.