a(wings)

/u think, it's so big and hard — i've already seen it, but we'll go harder/ Наверное, впервые за последние полгода Чимин выспался. Под теплым боком макне было теплее, чем под тремя одеялами. Когда Пак проснулся, Чонгук сопел ему в шею. Альфа прижался со спины плечами, и от жара его тела хотелось раскрыться. Сев на кровати, омега заметил, что ноги младшего почти свисали с кровати, и один из его тапочек все еще висел на стопе. «Умаялся», — мысленно усмехнулся Чимин, и помог Чону устроиться поудобнее, чтобы доспать положенный час. После душа, одевшись, Пак направился уже было на кухню, как заметил, что Чонгука в кровати не было. — Доброе утро, — полушепотом произнес альфа и помахал рукою, зазывая за собой. На мультиварке пикала пятнадцатая минута, кипел чайник, а на столе были навалены очищенные овощи. — Сегодня же моя очередь, — едва слышно возмутился Пак, и улыбнулся своим мыслям, — вы с Джином воруете у меня возможность поготовить. Альфа поднял глаза, замерев с ножом в руках, и тоже улыбнулся. — Благодаря тебе я смог выспаться, поэтому, Минни, я должен за это хотя бы накормить тебя, — как ни в чем ни бывало заметил Чонгук, и продолжил шинковать редис. Пак взялся за чай, хмуро поглядывая на режим на экране мультиварки — мясо. Но стоило ему налить две чашки чая, как Чон хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Твоя тарелка, хён! На столе была накрыта лишь одна порция, набитая свежими овощами, бурым рисом и курочкой. Чимин ничего не ответил, он лишь смотрел на порцию округленными от ужаса глазами, сглатывая слюну. — Я на... — Я знаю, — закончил за омегу альфа, — я съем то, что не скушаешь ты. Альфа ожидал, что Чимин на это с облегчением выдохнет, но этого не последовало. — Ладно, — кивнул Пак, садясь за тарелку. Чонгук вернулся к овощам; омега гипнотизировал тарелку. Съесть из этого без зазрения совести Чимин мог лишь кусочек огурца. Завтрак оказался обманут Чимином, размазавшим рис по стенкам. Только омега не знал, что за ними последует и обед, и ужин. Чонгук глядел за ним во все глаза, и этот режим постоянного контроля начинал пугать, так что к вечеру, Пак уже начал искать возможности незаметно избавляться от еды. Это наводило на неприятные мысли. — Может, по мороженому? — спросил Намджун, когда они проходили мимо летней палатки, где милый продавец наводил очередную порцию крем-брюле. Они шли из тренировочного класса — уставшие, голодные и жутко вымотанные. Предложение было встречено одобрительным гулом, и Хосок с Юнги в первых рядах подошли делать заказ. Чимин стоял с рожком карамельного пломбира, неуверенно поглядывая на сладкий сироп, которым облили его мороженку. Намджун рассчитывался за перекус, соупы уплетали за обе щеки, ничего не замечая, Джин и Тэхён спорили о вкусе томатного мороженого, выбранного Кимом-младшим, а Чонгук разрывался между лимонным мороженым и рожком со вкусом зеленого чая: одно из них должно было достаться Намджуну, но который из них — этот тяжелый выбор лежал на младшем. Момент казался идеальным, но что-то внутреннее не позволяло Чимину отвести взгляд от своего пломбира и наконец избавиться от потенциального врага. Чонгук тяжко вздохнул и откусил верхушку от рожка с японским мороженым, тут же замирая с нечитаемым лицом. — «Это божественно», — перевел эмоции с лица младшего лидер, забирая цитрусовую порцию, — «Хён, надо было брать два». Чон никак не отреагировал на комментарии мужчины и протянул свой рожок младшему омеге. — Ты просто обязан попробовать, — восхищенно пролепетал макне, смакуя на языке вкус, — Это как молочный улун, только наоборот — не чай, в котором угадываешь сливки, а сливки, в которых угадываешь чай!.. В эту секунду в Чимине проснулась жадность. Он с предвкушением удовольствия смотрел на свой карамельный шарик в руках, но поднесенное альфой мороженое попробовать хотелось еще больше. И парень отхватил от своей мороженки совершенно огромный кусок, замарав пломбиром нос, а затем чуть протянул голову к ладони Гука, съедая еще такой же объем. Ошарашенный собственной наглостью, омега замер, убирая пальчиками с носа сливочное пятно. Было очень вкусно, и холод, от которого сводило зубы, смешиваясь с нереально масляными сливками, не вызывал ничего, чего Пак мог бы ожидать — ему было безумно вкусно, ему хотелось еще. Макне на это только рассмеялся и тоже отхватил от своей порции немаленькую часть, сладостно улыбаясь. — Это того стоит, правда, хён, — проговорил альфа едва слышно, — даже диета не должна лишать таких удовольствий. Он перевел взгляд на омегу, что в ту же секунду чуть нахмурился — в руках оставался полупустой рожок. — Д-да, — неровно откликнулся Пак, тут же выпуская из рук упаковку. Ему хватило минуты, чтобы съесть порцию, объемом которой он мог объедаться несколько дней. И все было бы не столь плачевно, если бы мороженое не было таким настоящим — от ощущения жира на языке и в желудке начинало мутить. «Причиной тому был даже не сам жир, сколько факт его потребления» — уговаривал сам себя парень от опрометчивых действий. Но только вот не выходило. Чимин догадывался, что причины моральные начинают перерастать в физические, и вопрос стоял уже больше боком — держаться морально или спасаться физически. Потому что все перекосилось ко второму исходу. На ужине Чимин не появился — Чонгук встретил его лишь поздней ночью за чашкой чая, совершенно бледного и перепуганного. Омега не знал, что ему делать со всем происходящим. Умом он понимал, что нужно было сдаться и попросить помощи, но морально к этому готов не был. — Тебе было плохо? — скорее утвердил, чем спросил Чонгук, склоняясь над креслом. Чимин коротко кивнул и опустил взгляд в кружку. — Я глупый, — ответил вдруг Пак, — и такой слабовольный... В этот момент ему стало тошно от этого всего — Чимин почувствовал, что больше так не должен, что ему нужно быть сильнее и стараться больше. Он не должен скатываться в яму, на краю которой стоит, и ему следует изменить себя. Ему нужно перерасти это, стать выше. — Поцелуй меня, — коротко попросил Гук. Чимин замер в недоумении. — Целуй. Тебе не нужна воля. И наклонился ближе, глаза в глаза. Чимин не понимал, почему это ему не нужна воля — очевидно, Чон ошибался и не видел проблем, которые Пак создавал. Но он смотрел в его глаза, в его уверенность, и видел там свой космос. Он очень надеялся им заразиться, и приблизился в ответ, осторожно целуя.