a(wings)

/u think, it's so big and hard — i've already seen it, but we'll go harder/ Окно в расписании — редкое явление, но крайне долгожданное и очень радостное для мемберов. Сегодня он выдался таковым не у всех, однако за завтраком витало весьма приподнятое настроение, чему поспособствовал даже Юнги. — Проведу сегодня трансляцию, как вернусь из студии, — произнес омега задумчиво, — или не вернусь, и там же и проведу?.. Вопрос был крайне тяжелый, и над ним следовало хорошенько подумать — парень даже отложил палочки под тихий смех ребят. Было уже десять, но комната Пака была заперта, и на завтрак являться он не намеревался. Джун говорил, что Чимину следовало поспать, и он этим, хочется верить, сейчас занят, а Джин только поглядывал на дверь, надеясь, что та вот-вот откроется. Часы ползли к двенадцати, но дверь всё не открывалась. Единственное, о чем мечтал Чонгук, глядя на неё — чтобы Чимину не было за ней плохо. А Чимину было. Его подбросило в три ночи от резкой боли в желудке, а тело едва поддавалось — доза была и впрямь слоновьей. Сценарий был ясен, и Пак искренне надеялся на нормальную звукоизоляцию комнат, потому что тянуться еще и до крана сил бы не хватило. Защелкнув дверь, он кое-как добрался до ванной, а дальше — по любимому сценарию. Два пальца в рот, стакан воды и попытка не отключиться на месте, но тщетная. Очнуться на холодном кафеле, когда болит все тело, в санузле, где стоит отвратительный запах, а двигаться ты все так же не можешь — просто лучшее утро в жизни Чимина. Омега снял с себя кофту, шорты, белье, размотал бинты и забрался в душ. Под ледяной водой сознание становилось яснее, и боль в запястьях — отчетливее. Они буквально горели, чесались, но стоило коже чуть двинуться, или того хуже — стоило к ним прикоснуться, как они саднили и отзывались пугающей остротой. На глаз омега прикинул воспаление. После душа следовало их обработать снова, но сил хватило лишь добраться до постели и завернуться в одеяло. Сна не было ни в одном глазу, а на часах было всего шесть. После обеда, когда мемберы разошлись, а комнаты — опустели, Чимин выбрался из комнаты и доплёлся до кухни. Выпитый кофе, кажется, привёл его в чувства, и уже через час он разминался с твёрдым намерением идти в танцевальный класс. Помня прошлый опыт, нужно было хоть немного, но поесть. Пак вытащил банку криля, контейнер с рисом и миску квашеной капусты и начал наводить свой приём пищи, когда в комнату вошёл Тэхён и, не издав ни звука, уселся за барную стойку. Чимин его не заметил. Он отмерил тридцать грамм мелких креветок, две столовые ложки риса и обложил все это капустой. Обернувшись, омега встретился с изучающим взглядом друга и едва удержал тарелку в руках. — Что ты здесь делаешь? — как не своим голосом спросил Пак, отставляя блюдце. — Да так, забежал в душ и переодеться. Повисло неловкое молчание, и Чимин сделал шаг назад, комкая рукава толстовки, но не решаясь это молчание прерывать. — И ты так... всегда ешь? — совершенно безэмоционально спросил альфа, устремляя тяжёлый взгляд на омегу. — Нет. Тут же соврал Чимин. Ким скосил взгляд на блюдце; в его взгляде было сложно прочитать что-то конкретное, и Чимин лишь взял свой обед, палочки и сел напротив Тэхёна, надеясь вести себя совершенно нормально. — В самом деле, не перекусывать же из общей посуды, — вдруг пришла отговорка на ум старшему, и он спешно перевёл тему, — Я в танцевальный класс... — А я — в студию, — оборвал его Ким, взгляд которого не становился легче, — Но хён с Намджуном подойдут через час в класс тоже. Выдав последнюю фразу, альфа поднялся и слабо улыбнулся, глядя на то, как Пак тщательно жуёт капусту. — Чонгук окончательно сник, — произнёс он между тем, — Я хочу отправить его к вам, пусть освежится. — Не надо, — покачал головой омега, прикидывая, что это значило бы разбиение по парам: Хосок бы помогал Намджуну, как и планировалось, ну а Чимин бы с Чонгуком отрабатывали бы что-то вместе, чего допускать было нельзя. Было слишком рано, — Я не в настроении, и ему его отобью ещё больше. Ким дослушал друга до конца, коротко кивнул и, кинув последний взгляд на блюдце, ушёл к себе. Как только альфа скрылся за дверью, Чимин отодвинул тарелку от себя. Он съел лишь капусты, но кушать дальше не желал, хотя желудок требовал.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Быть может, все могло повернуться и иначе, но Чонгук чувствовал, что это стечение обстоятельств — правильное. После завтрака он успел сходить на пробежку, позвонить родителям, позаниматься английским, отработать несколько часов в зале и даже подоставать хёнов в студии звукозаписи, что ему, кстати, необычно быстро наскучило. В голове была лишь одна назойливая мысль, и нужно было заниматься делом, чтобы её отодвинуть хоть на время. На часах было лишь три дня, когда альфа заглянул в книжный магазин и почти купил томик одной непримечательной манги. Он остановился на кассе, уже копаясь по карманам в поисках каких-нибудь купюр или карточек, когда пришло оно — буквально в трёх или четырёх строчках и паре рифм, но с чем-то поразительно прекрасным и близким, что томик остался на кассе, а Чон, одними губами повторяя эти строки как мантру, вынул телефон и тут же начал строчить. Альфа сел у фонтана, не обращая внимания на мелькающие фотовспышки и неутихающие толки, и записывал, едва успевая за потоком своих мыслей. Через полчаса он заметил, что что-то начинает идти совсем нескладно, и отложил телефон, откидываясь чуть назад. Ветерок подул сильнее, и брызги воды мягкой капелью упали на лицо, освежая сознание. Внезапно стало как-то легче. Чонгук не намеревался более прикасаться к тексту сегодня, но чувствовал, что там что-то неладное. Наверное, следовало отвлечься. «Overwatch был бы здесь как никогда кстати» — подумалось парню, и он направился домой. За этим ночь и впрямь наступила совершенно незаметно. Альфа размял уставшие суставы, отключив компьютер, а затем поднялся и потянулся. Стемнело давно; холод из окна наполнил комнату целиком, и Чонгук вдруг понял, что совсем замёрз. Мемберы, наверное, видели уже седьмой сон. Приняв душ, альфа вернулся в комнату и расправил постель — с откинутого одеяла на пол с болезненным клацаньем грохнулся телефон. Чон тяжко вздохнул и поднял его — трещинка на экране разошлась еще дальше. Положив телефон у подушки, парень устроился поудобнее и попытался заснуть. Но сон не шёл. В голове был бедлам, и голос разума не мог пробраться сквозь все это безумие — альфа лежал с закрытыми глазами и понимал, что недостаточно устал за сегодня чтобы абстрагироваться и уснуть. После сотни отжиманий это наваждение не прошло, а энергии только прибавилось. Усевшись возле постели, Чонгук начал прикидывать, есть ли у него другие варианты выспаться к новому дню. «И что ждёт тебя завтра, если не очередной тяжелый, но неважный день?» Ответ на этот внезапный вопрос, кажется, был всегда очевиден для парня. Но на деле это оказалось не так. Пристрастие? Любимая работа? Обязанность?.. «Куда ты идешь, если знаешь, что не к мечте?» Не может быть! Может и обходными путями, но если все же к ней? «А если к ней, то ты пропускаешь поворот и упускаешь время». Чонгук опустил голову и прикрыл глаза. «Упускать время не так и страшно. Ведь жизнь не обязана быть графиком... наверное». Парень поднял телефон — на часах было глубоко за полночь. И завтрашний график уже обещал ему показать кузькину мать, как минимум, отсутствием перерывов на короткий сон. Как телефон разблокировался — альфа и не заметил, это было нечто рефлекторное. На экране стояли строчки, что пришли ему в голову на сегодняшней прогулке, и вчитываясь, он начал осознавать, отчего ему они показались странными. Чон плюхнулся на кровать и закрыл лицо рукою. Был почти готов текст для еще одной песни к альбому, но радости от этого не было никакой. Была лишь безнадега и полное безразличие. «А если ты не дойдешь до той точки, где хочешь оказаться? А если ты свернешь не там и сгоришь раньше, чем завершишь свой путь? А если... тебе не хватит сил?» «Должно хватить. Просто обязано» — отчеканил не то мысленно, не то вслух Чонгук. «А если ты уже ошибся?» Альфа поднялся одним махом и сел на кровати. «Не может быть!» Но могло, и было. Очевидно, было. Потому что как минимум один поворот он пропускает прямо сейчас. В комнате напротив спал Чимин, а Чонгук сидел здесь и мучался от бессонницы из-за каких-то пустых мыслей. Переливать из пустого в порожнее — не это ли глупость? Глупость. Совершеннейшая глупость. Парень в мгновение подобрался и вышел в коридор. Комната омеги не была заперта, и Чонгук, едва слышно скрипнув дверью, вошел. Пак, кажется, спал — он обхватил руками подушку, завернувшись в одеяло, как в кокон, и тихонько посапывал. Будить его не хотелось совсем. Альфа прилег сбоку, положив ладонь на плечо Чимина. Но омега тут же зашевелился и повернулся к младшему, глядя на того в немом шоке. Чонгук, огорченный своей непредусмотрительностью, но порадованный домашней мордашкой Пака, не растерялся, и прижался щекой к лопатке омеги, закрытой одеялом, обхватывая того за талию руками. — Я эгоист, хён, но я не могу уснуть, — наконец-то объяснился он. Чимин лишь похлопал полусонными глазами, поворачивая голову обратно на подушку. Он не спал до того, нет. Но Пак все равно был в шоке от появления младшего — даже когда он услышал его голос, он все еще не мог поверить в это. Чимин просто хотел удостовериться, что все происходящее ему не привиделось. Впрочем, до того он не мог спать — ему было холодно и дурно, во сколько бы одеял бы он не завернулся, и насколько бы не выложился на тренировке. А от рук младшего было теплее и комфортнее, чем от одеял. Вот только даже сквозь одеяла Чонгук чувствовал, насколько исхудал его хён.