a(wings)

/u think, it's so big and hard — i've already seen it, but we'll go harder/ Чонгук определённо многое не понимал, и, видимо, было не суждено. Он откусил от свернутого трубочкой пластика пиццы добрую половину, запивая колой, и начал не понимать ещё больше. Чимин поразительно резко менялся — буквально на глазах. За первый час каждого утра он превращался из заспанного пирожочка с милейшими щечками в истощенного и побитого жизнью Чимина, который снова старательно худел. Чем он вообще питается? Что у него за диета? Об этом Чонгук и решил разузнать. В гугле. И самое страшное, что уже через пять минут он начинал понимать всю тяжесть ситуации, а ещё через десять — окончательно подтвердил диагноз в своей голове. То, что у Чимина были очевидные проблемы с питанием, он замечал лишь мельком, и знал, что в мысли к нему не заберёшься и ничего не изменишь, если он поставил себе цель. Омега глядел на еду не то, как на запретный плод, не то как на фашистское войско, и чаще всего эти перемены в его восприятии происходили моментально, одна за другой. То, что это ненормально, понимали все, кто замечал. Но вот насколько это плохо для Пака реально, и какие тянутся за этим последствия, не знал, как показалось Чону, никто. Чон вошёл в комнату омеги — парня не было здесь, и надавил на весы. Ему нужно было это подтверждение, и он увидел пятьдесят один леденящий кровь килограмм. То, что у Чимина была анорексия, Чонгук больше не сомневался. Однако он весьма серьёзно сомневался в том, что сможет помочь. Усевшись на кровати омеги, он упал носом в подушку, закрывая глаза и пытаясь прийти в себя. От постельного белья шёл лишь запах свежести и слабые нотки его собственного кофе. Он не любил свой запах — ему не нравился кофе. Это был горький и совершенно отвратительный напиток, а запах его вызывал агрессию и отвращение. Зато легкий аромат сливок, что различался на теле Чимина, был приятной негой, словно мягкое облачко, был сладким сном, будто карамель на палочке. Вдохновлял альфу этот аромат. И этот аромат Пак старательно вытравливал. В последнее время Чимин питался, видно, только зелёным чаем, потому что этот запах пропитал даже его волосы и начал ассоциироваться для Чонгука с омегой. Заваривая улун, Чон восполнял нехватку Пака в крови. Джин-хён тоже любил зелёный чай, и пил его часто и много. Но даже несмотря на это, с чаем его запах не имел ничего общего — он всё жаловался, что не может подобрать хороших подавителей, и его собственный аромат не перекрывался никогда. Этот факт приводил в ужас от осознания того, сколько чая пьёт Чимин. Или от осознания того, как плохи были у омеги дела со здоровьем. Одно радовало — в последние дни, временами, сливочный шлейф все же появлялся, если, конечно, Чонгук не сходил с ума, и ему это не казалось. Макне только и успел, что выйти из комнаты, когда в дом вошёл Чимин с Юнги. Парни что-то яростно обсуждали, и жалобный голосок младшего доказывал, кто здесь был прав — Пак старательно выпрашивал чего-то у Мина. — Ты позвенел колокольчиком перед собачкой Павлова! — наигранно возмутился Намджун, выхватывая последний кусок из коробки пиццы в руках Чонгука, — Теперь изволь поделиться информацией, он же тебя изведёт. Юнги, измотанный разговором, глянул зверем на лидера, а затем перевёл взгляд на макне. — Если я этому расскажу, так мне от второго влетит не меньше, — проворчал старший и вытащил карамельный латте из холодильника, — Чей это гребаный латте?! Кто вообще додумался купить латте, я же просил эспрессо, двойные! Чонгук, не терпящий возмущений от любимого хёна, взял у того упаковку и повертел в руках. — Я, может быть, захотел попробовать, — произнёс макне осторожно и открыл баночку. Юнги скептично посмотрел на младшего. — Банановое молочко полкой ниже, — на одном дыхании выдал омега. Чонгук отпил из баночки, пробуя напиток на вкус, как что-то в его голове неожиданно щелкнуло. — Хен, ты, конечно, говорил, что молочные кофе — худшее извращение, но этот вариант мне понравился больше, чем просто кофе. Они тоже заслуживают быть. Юнги захлопнул холодильник и взял банку из рук младшего. — Если тебе так не нравится кофе, зачем же его портить, — произнёс Мин и сделал глоток, тут же скривившись и возвращая напиток, — я ещё раз повторю — банановое молочко ещё осталось. Рэпер вальяжно вышел вон. Чонгук перевёл взгляд на Чимина, что с немым недоумением ожидал конца сцены. Взяв Пака за руку, альфа вывел его в свою комнату и усадил перед собой на кровать. — Ты не пьёшь кофе, — утвердил Чимин. — Не пью, — согласился Чон, укладывая голову тому на плечо. — Юнги готов вести войну против капучино и макиато, — продолжил Чимин. — Готов, — вновь согласился Чонгук, обнимая омегу за плечи и подавая ему баночку с кофе. — Но почему?.. — поднял омега ладонь, обхваченную рукою альфы. — Потому что я, кажется, должен защищать этот напиток, — как ни в чем ни бывало кинул Гук, делая глоток кофе и прикрывая глаза. Чимин лишь похлопал глазами, наклоняя голову. Он как ничего не понимал, так ничего вразумительного в ответ и не добился. А теплые руки Чонгука совершенно сбивали мысли с толку.