a(wings)

a little light in your soul became new microkosmos to your life. just wait.

Наверное, с самого утра всё не заладилось. Чимин едва ноги переставлял. С минуты на минуту должна была начаться запись CountDown'а, однако персонал всё тянул, и все мемберы сидели в комнате ожидания. Над выходом висел небольшой плазменный экран, на нём шёл повтор позавчерашнего эфира the Show. — У меня всё ещё в голове не укладывается, — тянет Намджун, глядя на цифры. — У нас, думаешь, уложилось, — тут же выдыхает Хосок. Юнги улыбается. Намджун обходит круг по комнате, а затем останавливается за спинкой дивана и бьет ладонями об обивку. — В этом, всё же, есть смысл! — продолжает свою мысль он, — потому что DNA, как минимум, яркий, а яркое, как минимум, бросается в глаза. Прозвучавшая мысль казалась абсолютно справедливой, особенно с учётом того, что перед глазами постоянно мелькали лишь её доказательства. Однако как раз её тривиальность и оставалась ничуть не ясной, запутывающей, и все попытки её объяснения бились как о стенку горох. Но было ли это стечение обстоятельств столь очевидным? — Мы славно постарались, — заключает Джин внезапно, заставляя каждого таким итогом лишь больше напрячься. А воспаленный мозг Чимина видит в этом выводе мудрость всех двадцати пяти хёновых лет. — Не спорю, — соглашается Намджун, — Но всё же, когда стараний было достаточно? Мы все видели — это успех! Грандиозный, невероятный, чуть ли не вписанный в историю. Но как, всё-таки, он случился?.. Дальше Пак не слушает. Он разглядывает ухмылку на лице Юнги, он смотрит на измотанных бессонными ночами Чонов, что так стараются подобрать нужные слова, бросает взгляды на лидера и Сокджина, которые ментально ещё не успели вылезти из танцевального класса, ловит глухую одухотворённость Тэхёна, накручивающего витую прядку на пальцы, и даже не пытается кому-то что-то объяснять. Всё... очевидно? Стафф зовет ребят на сцену, и разговор затихает. Джин и Тэхён начинают повторно распеваться, Юнги помогает Чонгуку поправить рубашку, Хосок, пританцовывая, зачитывает Намджуну одну из своих партий, а тот смеется. Успех был неминуем — понимает Чимин. Осознание этого заставляет улыбаться. И лажать на первом же прогоне. — Та-ак, ещё раз, — тянет режиссер. Омега начинает ругать свою халатность — только ведь буквально хвалил всех за ответственность и старательность! — и обещает себе отбросить лишние мысли и сосредоточиться на выступлении. Наверное, всё не заладилось с самого утра. Каждое движение давалось с трудом, что для такого энергичного выступления, как DNA, было неприемлемо. То ли от стресса и волнения, то ли ещё в чем беда была, но всякая грядущая связка представлялась неподъемным грузом для тела, а перед сменой позиций на припев леденящий ужас застывал в жилах. Голова кругом шла, мир сквозь вату звучал. Чимин понимал — он всё равно должен был вытерпеть. В зале, набитом арми, не было привычного оживления. Шли толки, сотни пар глаз разглядывали его, и Пак старался запихнуть панику в дальний уголок своего сознания. Этот взгляд он примечал ещё на первом выступлении, но тогда ему сопутствовала какая-то надежда и уверенность, что это всё только кажется. Сейчас с этим взглядом рука об руку шли непонимание и беспокойство. Мысли не собирались в кучу. Не хотели. Они разбежались по сознанию, и в голове была пугающая новизной пустошь. Она затягивала омегу в свою бездонность. Было ли это страшно? Уже нет, потому что осознания не было. Была лишь темнота, теплым пледом укрывающая с ног до головы.