a(wings)

a little light in your soul became new microkosmos to your life. just wait.

Фансайны — это всегда весело, хотя и немного утомляет. Мемберы любили такие мероприятия. Чимину это тоже нравилось, не меньше, чем остальным. Сокджин, водрузив пушисто-чёрные кошачьи ушки на Юнги под смех и ликование арми, сел расписывать автографами личные вещи девушки перед ним; Юнги, морщась, что подарок не подходит ему из-за цвета волос, продолжал ставить галочки на карточках той, что тоже не могла оторвать взгляд от этих чудесных ушей. Тэхён, сидевший по левую руку, убеждал женщину средних лет, что раз она не принесла, как завещали прежде, карточку арми, то он не может ей поверить, что она его старше, и та должна его звать оппой, пока Намджун взялся за руки с миловидной студенточкой со светлыми кудрями, что-то ей рассказывая. Чонгук же огромными глазами глядел на девочку-подростка, что объясняла, что хочет стать металлургом, пока Хосок ворковал с фанбоем о том, как чудесно, что сегодня случился этот фансайн. Со стороны Сокджина к Паку пересела чуть полноватая девушка со стопкой альбомов и блокнотов в руках, и тут же вытащила из вещей шелковый платок, расшитый по краям инициалами омеги. — Восхитительно, — не удержался Чимин, разглядывая вензеля, шитые гладью. Они переливались жемчужными бликами, приковывая внимание, парень на мгновение даже залип. Арми не решилась его окликнуть, пока парень сам не понял, что отвлекся, и не начал извиняться. Девушка протянула ему свою стопку с пестрыми закладочками, и Чимин тут же принялся с улыбкой их подписывать. Однако ему показалось, что красивые пастельные блокнот и ежедневник учителя начальных классов, испещренные мелким округлым почерком, были недостаточно аккуратно подписаны на форзацах. Это огорчило омегу. Хотелось поаккуратнее раписаться на альбоме, чтобы загладить вину о недостаточно красивых предыдущих. — Оппа, — собравшись с силами, позвала она, — как ты себя чувствуешь? Чимин, не обратив особого внимания на вопрос, поднял на нее глаза и вдохновенно произнес "отлично!", возвращаясь к автографам. — Оппа, — снова позвала его арми, — знаешь, я заметила, что у тебя есть проблема, и поэтому спросила о твоем самочувствии. Омега замер с маркером в руке. "Она про ту статью..?" — раздалось набатом. — Ты не подумай, что это так заметно, — принялась успокаивать побледневшего парня арми, — просто... у моей младшей сестры была такая же. За секунды в сознании пронеслась сотня мыслей, руки начали подрагивать, и омега отложил маркер, чтобы не выдавать свое волнение. Господи, неужели ее сестренка... тоже? Какой ужас. — Я не хотел, — не удержал он чувства вины, — Но у меня уже все хорошо! Прошу, не переживай, ведь я получаю столько любви. Пак не верил своим словам, хотя умом их осознавал достаточно четко. — Да, любви, но и жестоких слов не меньше, — вдруг опровергла его арми, опуская глаза, — Не слушай их, пожалуйста. Те, кому ты дорог, желают любить тебя таким, каким тебе быть комфортно, но а те, кому плевать, не изменят своего мнения как бы не изменился ты. И он понял. Девушка говорила не о той глупой статье, проевшей всю плешь. Она говорила о том, что так старательно истязало Чимина, заставляя находить все более и более изощренные способы мучать себя. Арми просила его любить себя. — Знаешь, — выдохнул омега, — это ведь должно быть наоборот, — Пак тут же спохватился, поправляя себя, — нет, нет! Если наоборот, будет еще хуже... Но, — он отвел глаза в сторону, — сейчас мы продвигаем альбом о любви к себе, и мне положено транслировать эту тему, но видишь сама. Арми неловко положила свою ладонь близко к его руке, Чимин перевел на нее взгдяд. — Арми такие замечательные... Ты очень умная! — восхитился он, тушуясь, — Так быстро все поняла, а ведь вышел лишь один из трех альбомов! Пак, спохватившись, закрыл рот рукою. — О, — девушка рассмеялась, — я ничего не скажу, не волнуйся! Ни об альбомах, ни о том, что заметила. Чимин вновь отвел взгляд, обдумывая, что сказать. — Нет, можешь говорить все это, только не рассказывай, откуда про альбомы узнала, — выдал он. Девушка не на шутку удивилась. — Почему? — Ну так мне же влетит... — опустил голову, чуть улыбаясь, Чимин. Та замотала головой. — О, нет, я не об этом! — произнесла девушка, — Почему ты разрешаешь говорить о твоих проблемах? Чимин прикусил губу. — Потому что ты скажешь все правильно, — произнес он, — Да и не честно, наверное... И у арми могут быть такие же проблемы. Если они будут чувствовать себя так менее одинокими, может, будет правильнее. Арми приняла из его рук свои вещи. — Но я все равно не скажу, — ответила она, — Не имею права такое говорить, это твое личное, правда ведь? Но я очень рада, что ты в порядке! Если ты чувствуешь себя плохо, я бы хотела помочь, вот и поэтому спросила, прости. — Нет, наоборот, спасибо, — он произнес с легкой улыбкой, — буду смотреть на твой подарок и учиться любить себя. Чимин взглянул на обложку ее ежедневника с названием знакомой школы, пока девушка пересаживалась к Тэхёну. Пак откусил пироженку, что ему любезно предложила блондинка. Шестеренки в голове начали шевелиться. К вечеру мысли пришли в норму. Уже находясь в общежитии, омега начал отходить от тревоги. Уложив голову на колени Сокджину, Чимин прикрыл глаза. Намджун и Чонгук устанавливали проектор, пока Хосок с Юнги решали, какой фильм они будут смотреть. — Я принес колу и попкорн, — показал пакеты Тэхен, снимая обувь. Под радостный гул он направился все накрывать, и Пак решил для себя, что обязательно съест попкорна, насыпанного в миску перед его носом. — Менеджер-ним говорил, что была какая-то странная статья про вчерашнее интервью, — меж дел произнес Намджун, когда Чимин потянулся к еде. — И... как там? — омега ухватил горсть, чтобы не показать своего волнения. Намджун слез со стула, усаживаясь на него и продолжая. — Да я ничего не понял, если честно, — признался он, наблюдая, как Чонгук проверяет, насколько крепко привешан проектор и тоже спускается, — но все в порядке, беспокоиться теперь не о чем. Чимин потянулся за второй горстью. — Это хорошо, — произнес он, садясь прямо и укладывая руки на исхудавшие бедра, — я вчера переволновался. — Расслабься, — похлопал его по плечу Тэхён, — карамельный попкорн, кола-нулёвка и чудесный суп из водорослей — вот что поднимет тебе настроение. Юнги оглянулся на альфу и сморщился. — Не волнуйся хён, — довольно объявил Ким, — Для тебя я купил куриные крылышки! — Не пропадешь, — прокомментировал Хосок, обнимая этих двоих и усаживаясь на диван. Считать свои кости было одновременно и приятно и страшно. Поэтому Чимин решил на сегодня последовать совету младшего, вдоволь насладившись едой.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Чимин смотрел на часы, которые показывали подозрительно позднее время — стрелки близились к полудню. Доброе утро, как говорится. С момента окончания промоушена прошел месяц, и за эти несчастные четыре недели все полетело к чертям. Если омегу спросить — то он сам не заметил, как же так быстро пролетело время. Такое происходит ровно тогда, когда убегающие минуты куда вреднее, и это приводило в отчаяние. Вставать на весы Чимин тупо боялся. Увидеть привес, до, не дай боже, 50, будет страшно. Однако на меньшую цифру надеяться не приходилось, потому что омега буквально потерялся в череде заеданий. Одно радовало. Руки подзатянулись, и даже недавний фурор статьи был не страшен. В общем-то, основная сенсация случилась в голове Чимина, не ожидавшего, что такая внимательная компания, как у него, тоже может не уберечь от статьи-другой. В общем-то, ничего плохого не случилось, мало кто что-то заметил. В общем-то, это было все хорошее, наверное. «52,4» Глядя на слишком большую цифру омега пытался вбить в свою голову, что он обесценивает действительно важное. Какие к черту числа, вес, калории, если он сходит с ума и медленно сводит за собою других?.. Сделав шаг назад и, не удержав равновесия, омега осел на пол, ладонями упираясь в доски. В голове было просто пусто, так пусто, что, кажется, он не существовал вовсе. Все вокруг крутилось в безумном вихре жизни, а он сидел на полу и ронял на паркет слезы. Дышать становилось сложно от всхлипов накрывающей истерики; Чимину было просто никак, и это состояние было даже хуже, чем «мне плохо». Руки дрожали, а слезы уже не могли течь — эта мешанина не позволяла держаться, омега свернулся на полу, охватывая руками колени, сжимаясь под нитками ненависти к собственной ничтожности. Нужно было подняться, сесть и прийти в себя. Вскоре вернутся ребята, и уж они точно не должны разгребать его проблемы, тем более такую глупость, как у него. Дверь хлопнула, и его резким движением развернули к себе. Чимин не мог раскрыть глаза, не чувствовал себя достаточно живым для этого, тупо глядя в потолок. Он чувствовал, что это был Чонгук, пытающийся его растрясти, но даже не пытался понять, почему он так скоро пришел. Неужели он так долго лежал? Что, черт побери, случилось. — Садись, мать твою, — не выдержал альфа, тормоша Чимина, смотрящего сквозь него, — что с тобой? Силясь произнести что-то, омега начал бормотать что-то неразборчиво, судорожно вдыхая. Истерика не пыталась его отпускать, он уткнулся лбом в шею альфы и стал затихать. — …прости, прости, я не могу сейчас, я не могу собраться, прости, — сумел расслышать Чонгук, замирая. Оба замолчали на долгую минуту — Чимин в бессильи, а Чонгук — обрабатывая полученную информацию. Взгляд скользнул на весы в двух шагах от них, которые прежде отсюда унесли. — Рассказывай, что случилось, раз ты притащил эту херню в комнату снова, — выматерился альфа. Чимин медленно выпрямился, оглядываясь на весы. — Вот такой я глупый, — выдавил Пак, сглатывая. Чонгук не отрывал от омеги глаз, требуя более понятного объяснения. — Ты обо мне печешься, ребята беспокоятся, менеджеры сбились с ног с моими бедами, а я не могу отступить, не могу отказаться от неправильных мыслей в моей голове. Понимаешь?.. Мне не нужно помогать, это бесполезно, я должен сам… — Должен сам захотеть вылечиться, — продолжил Чонгук, и голос его, ледянящий, прошелся мурашками по спине старшего. — Да, — чуть отвернулся Чимин, склоняя голову, — это мои проблемы, а решаете их, отчего-то, вы. Альфа нахмурился. — Ты снова разделяешь меня и себя. Не думал, что это обидно мне? — произнес Гук, наклоняясь ближе, — Чимин, ты — мой омега, и с этим, вроде как, все порешали. Старший поднял взгляд, пугаясь тона голоса. — Но ты не обязан решать мои проблемы, которые уже всех достали, — возразил Пак. Чонгук в удивлении поднял брови, наклоняя голову. — Серьезно, блять? — не удержался младший, откидывая голову назад и поднимаясь, ухватив за плечи омегу, — ты до сих пор ничего не понял? Как я должен тебе объяснить, что мы истинные, и даже природа, чем черт не шутит, определила, что нам нужно решать все вместе? Мне казалось, это я младше, могу чего-то не знать или не понимать, но на деле сидишь и не догоняешь тут ты, хён. Чимин опешил, глядя в глаза альфы, и что-то странное, непонятное с ним происходило. Кажется, просто из головы вылетели все мысли, и легкий страх от резкости Чонгука только тянул приблизиться, но сделать это казалось неподвластным. — Прости, что вспылил, — выдал следом альфа. Чимин не задумывался об их отношениях. Признаться, он вообще ни о чем важном не задумывался, ведь это было или неинтересно и неясно, или же влекло за собой очередную паническую атаку. Такое бытие совершенно не располагало к обдумыванию отношений, о которых омега знает исключительно понаслышке. Пак совершенно не задумывался о том, что такой несерьезный подход ранит Чонгука, так и глядящего на него преданным щенком. Более того, омега совершенно не видел этой картины со стороны — какая-то неведомая сила показывала ему вместо преданности желание поиграть во взрослые игры. Слова младшего омега услышал. Даже сквозь оболочку глупых мыслей, которою обернул себя. "Я ведь и впрямь не задумывался о том, что мы истинные". Впервые за несколько месяцев, догадки, озвученные как факты, заставили задуматься. Что-то внутреннее, скребущее и ноющее, ничуточку не уверенное в себе и других, навязывало совершенно безумные мысли, но заткнуть этот поток казалось невозможным. Пак обмер, приходя в себя; перед его взглядом все так же стоял Чон Чонгук, молодой, амбициозный и, вроде-как-истинная-пара. Красиво. Да только мысль, что это все — детские игры в песочнице, заставляла дуреть и ненавидеть — как поверить ребенку? — Поставь мне метку, — как сам не свой ответил Чимин, усаживаясь на кровать и большими глазами глядя на него. И альфа услышал его, так же совершенно не понимая причины этих слов. — Ты помнишь, что так нельзя, — выдохнул он очень быстро. Глядеть на его чуть сгорбившуюся фигуру снизу вверх и видеть его так далеко от себя..? Чимину было не по себе, но он кивнул. Умом не понимая, почему задумался об метке лишь сейчас, что-то говорило омеге, что это было бы верным решением. Парень решился, и, что теперь, зря? Чон Чонгук, так не годится! — Без нее ты мне не веришь? — произнес неприятную догадку Чонгук, не давая омеге возразить. Чимин не мог согласиться, но и опровергнуть тоже не мог. Потому что он понимал, что-то внутри все еще не желало верить в слова младшего. Чон был юным максималистом, и пускай часть из его далеко идущих планов начала свершаться, недавно озвученные обещания казались несбыточными. С другой стороны, безумно хотелось, чтобы альфа вгрызся в его шею, и, желательно, сейчас. Именно это было решающим, что заставило омегу прошепать просьбу. Хотелось приблизиться, разорвать это невозможное расстояние, почувствовать знакомый запах и не ощущать, будто они все еще на разных концах галактики. Это незримое расстояние ощущалось обоими. Только Гук считал, что его сократит взаимопонимание, а в голове Пака эту проблему могли решить какие-то доказательства. Ему казалось очень важным их получить, тем более, что он чувствовал, что альфа согласится их дать. Чимин приподнялся, протягивая руки к альфе, и Чонгук сделал к нему шаг, оказываясь этими руками окольцованным. Пак потянулся за поцелуем, прикрывая глаза, обхватывая пухлыми губами нижнюю альфы, прикусывая ее, едва ощутимо касаясь языком. Одной из ладоней омега очертил ключицу младшего и спустился к крепкой груди, другою огладил шею и мышцы спины, прижимаясь ближе; Чонгук углубил поцелуй, положив руки на талию парня, пальцами комкая огромную футболку на омеге, чтобы забраться под нее. Чимин оторвался, чтобы потянуть Чонгука на себя, на постель, провести ладонями по груди альфы, поднимая футболку и перейти на спину, беспорядочно шаря по ней, пока Чон едва прикусывал шею, ключицы и грудь, следом оставляя поцелуи. Возможно, какой-то из них был сильнее, и будет заметен завтра, но Чимин надеялся, что завтра не наступит. Легкий укус в ключицу, и альфа прекратил спускаться ниже, смачно целуя в губы и проводя пальцами по позвоночнику вверх, вызывая судорожные вздохи. — Издеваешься? — полуусмешкой спросил Чонгук, когда старший по неосторожности дернулся, касаясь бедрами паха альфы. Гук охватил пальцами шею омеги сзади, на что тот не сумел не простонать, окутывая сливочным шлейфом и нарываясь на очередной поцелуй. — Ничуть, — оторвавшись прошептал Чимин, приподнимаясь, чтобы Чонгук помог ему снять намокшие шорты. — А если я не поставлю метку? — поддел Чон, освобождая парня от шорт вместе с бельем. — Ну, — выдохнул Чимин, опуская глаза, — значит не поставишь, — констатируя. Альфа стянул низ и с себя. — Ну, значит не поставлю, — с легкой усмешкой повторил за ним Чонгук, наклоняясь к ушку старшего и проникая, даже не сняв своей футболки с омеги. Чутка насухую, с неприятной болью, но столь необходимо, что уже и неважно. Омега не желал отпускать любимого из поцелуя, которым сумел поймать его губы лишь мгновением ранее, но Чонгук провел носом по шее и исполнил внезапное желание омеги, прокусывая кожу возле ключицы до крови. — Это на тот случай, если тебе в голову снова придет глупая мысль не делиться со мной, — выдохнул альфа и поцеловал омегу в висок, оставляя на нем разводы от крови. Пальцы Чимина инстинктивно проскользили к месту укуса, сжимая кожу рядом, чтобы унять щиплящее рану чувство. В голове было удивительно пусто, но оттого — легко, остались эмоции, но они были приятными, разрывающими голову своей бездонностью. — Если... если менеджер спросит, — хрипло отозвался Чимин, — то это было, чтобы мой запах вернулся. На пришедшую в голову омеги мысль Гук усмехнулся. Так вовремя. — Ты не замечал, но твой запах уже вернулся, — альфа втянул носом у шеи, — Стоило только начать что-то есть.