a(wings)

a little light in your soul became new microkosmos to your life. just wait.

Возможно, это было необходимо. Чимин лежал на левом боку, как учила укладываться его мама, когда идешь спать с набитым животом. Однако тошнота не проходила совсем, хотелось буквально на стенку лезть. Наутро, после бессонной ночи, парня всё же стошнило, но Чимин все еще понимал, что предложенная Джином тарелка была безобидной, пускай и немного большой. На следующее утро его стошнило вновь, и это заставляло сильнее беспокоиться о состоянии собственного здоровья. Провернутая старшим махинация позволила Паку осознать, что теперь его расстройство питания не мешает общению с Арми, ведь именно это следовало из комментариев под трансляцией. Это было одновременно чудесно и страшно, потому как останавливаться на том, что происходило в его жизни сейчас, казалось невозможным. Он и так едва существовал. Болезнь подбрасывала в голову опасные мысли, как та, что за последнее время омега мистическим образом потерял пару килограммов, и он бы мог сбросить куда больше. Прежние мысли всё так же навещали его. Если он остановится на нынешнем положении дел, то сорвется, прекратив попытки вылечиться; его воля не была железной, как бы этого Пак не пытался добиться. Чонгук, словно метроном, не мог определиться, что делать с хёном. Поначалу Сокджину хотелось врезать, потому что он знал, как делать не надо, но сделал ровно то, чего было делать нельзя. Потом макне увидел — итог стоил потраченных нервов, и Джина следовало отблагодарить, но эта мысль продержалась недолго. Наблюдая за страданиями Чимина, Чон вновь переключился в режим «хён, тебе крышка». — Нет! Ты должен пойти сегодня с Юнги-хёном и Хосок-хёном, — возразил Пак, аж поднявшись с места для пущего эффекта, — я не маленький, сам доберусь до больницы и сам отсижу прием. Кто здесь так хотел дропнуть, наконец, свой альбом, м-м? Чонгук без особого энтузиазма разглядывал стакан какао в руках. Он не хотел пропускать ни одно, ни другое. — Но как я могу, — вопросил он, даже не глядя на омегу. Чимин подошел к нему и взял его лицо в свои руки. — Берешь и идё-ошь! — потрепал щеки альфы Пак, — Всё просто. Чонгук, не создавай дилемм на пустом месте. Альфа приподнялся и чмокнул омегу в нос. — Ты ничего не понимаешь! Мне кажется, что я обязан пойти, произойдет что-то страшное, если я не пойду! Омега отпустил лицо парня. — Да, произойдет — ты потеряешь возможность поработать над треками! — серьезно ответил он, — поэтому ты обязан идти в студию, а не за мной, нечасто у вас с хёнами совпадает расписание. Ну же... Чонгук отвел взгляд, потирая щеку. Этот аргумент для альфы оказался весомее, чем предположил Чимин, — альфа действительно не хотел напрягать хёнов лишний раз, а сегодня они предложили сами. — Пойду. Ты прав, я должен уважать хёнов, — произнес альфа, поднимаясь. Сделав шаг вперед, он наклонился к омеге, прикасаясь губами к губам парня в знак благодарности, и тут же вышел из комнаты. Омега вздохнул, чуть улыбнувшись. На прием его записали ближе к вечеру, но Чонгуку этого знать не следует. Он должен поработать столько, сколько будет возможно — иной исход будет огорчать максималиста внутри альфы, — а Чимин и сам справится, тем более, что огорчать своими проблемами лишний раз совсем не хотелось. Альфа собрался быстро, нацепив первые попавшиеся кроссовки у выхода, и тут же вылетел вон, пропев Паку слова прощания. Чимин не смог сдержать смешка. В студии было прохладно, Юнги с носом замотался в огромный шарф. По краям стола было навалено несколько пачек от рамёна, бутылки и скомканная бумага. — Утречка, — поприветствовал Мин, — отслушал то, что ты скинул. Надо дождаться Хосока, он уже должен вернуться из танцевального класса, попробуем отобрать что-то. Чонгук лучезарно улыбнулся, благодаря старшего. — Та-ак, что-то тут навалено всего, подай-ка вместо благодарности мусорный пакет, — попросил омега, поднимаясь неловко. Ловко в огромной надутой куртке, с шарфом, зацепившимся за что-то, не выходило. Чонгук усмехнулся, сгребая в охапку кучи хлама и убирая мешки. — Хён, ты чего так замерз? Младший подошел к Мину, пытающемуся стянуть с себя шарф через голову, чтобы потом его вытянуть оттуда, где он застрял. — До моих лет доживешь, тоже кости мерзнуть начнут, — проворчал Юнги, и Чон вытащил шарф из его рук, чтобы снять его с крючка, за который тот зацепился. Альфа развернул этот шарф и ужаснулся. — Так это не шарф, это плед! — это было полотно, размером метра три на метр, пушистое, хотя слишком тонкое для пледа. — Это шарф! — возмутился Юнги, выхватывая его из рук парня и заворачиваясь, — ничего ты не понимаешь.

***

Хосок болтал ногой, прослушивая бит к треку. — Миленько, — отметил Чон, откладывая наушники, — как патока, знаешь? Растекается по ушам, — парень показал руками, как именно она это делает, — А вот тот трек звенел. Это было скучнее. Юнги нахмурился. — Звенящая мне больше понравилась. Думаю, она заслуживает быть в каком-нибудь альбоме, как интро или аутро. — Нашем?! — удивился Хосок. Юнги кивнул. На лице Чонгука помимо смущения появилась улыбка. — Твоя патока звучит как begin, ну вообще беспалевно, — заметил язвительно Мин, отбирая наушники. — Точно-точно! — согласился Хосок, — как я не заметил?.. Чонгук выхватил наушники, вслушался и вдруг ударил себя по лбу. — Черт... ты чертовски прав! — младший откинулся на кресло, не понимая, как он не заметил эту очевидность, — Надо переписать. Хосок почесал затылок. — На мотив Lie тот текст лег бы еще лучше, — выдал альфа, и Юнги вытаращил на него глаза. Чонгук попытался наложить свое исполнение на Lie и выпал в осадок. — Хён... — Ты гений, Чон Хосок! — воскликнул омега, тыкая в парня пальцем, — мы вставим семпл в начало! Чонгук растекся лужицей по стулу. — Божественная отсылка, Юнги-хён, — прокомментировал макне, прикрывая глаза и улыбаясь предвкушающе, — Чимин будет в ярости. Хосок кивнул младшему. — Более заметной пасхалки не сочинишь, тем более в этой песне. Ты же слышал про слухи о том, что фанаты чувствовали, что запахи Чигуков изменились и стали сильно похожи? Юнги повел головой. — Да ну, идея правда хорошая. Всё равно хотели об этом сказать, а так выйдет кра-си-во. Возьмем оттуда семпл и выведем в то, что есть. Хосок, ты гений, смирись с этим, — альфа прищурился, улыбаясь с иронией, а омега продолжал, — Получается, трек не придется переписывать с нуля, и альбом будет почти готов. Надо только менеджеру скинуть итоговую версию, чтобы прослушал заранее. Чонгук кивнул, улыбаясь окрыленно. — Тогда... осталось только придумать название... и всё еще нет обложки. Ну, то есть, вообще нет... Юнги втянул носом, Хосок перестал дышать. — Серьезно? — возмутился Чон, — ты только сейчас об этом говоришь? Макне тут же подобрался, сел ровно и кивнул. Юнги присвистнул. — Тогда твой микстейп выйдет еще нескоро, — определил Мин и тут же ответил на вопрос, возникший в глазах младшего, — пока будет готовиться обложка, подбираться название, ты переобдумаешь все и начнешь переделывать. Чонгук отвел взгляд. — Почему ты так говоришь..? Юнги поджал губы. — Ты знаешь, как он выпускает треки и альбомы, — пояснил за омегу Хосок, — слава богу, если оно увидит свет через полгода после написания. — Ты знаешь что, — возмутился Юнги, — без духа перфекционизма не напишется что-то стоящее! Хосок указал пальцем на себя. — Но у меня этого нет! Я плохо пишу, ты хотел сказать? Я буду стараться лучше! — начал тараторить он. Мин закатил глаза. — Ты сейчас серьезно? — спросил он, щурясь, — я... — начал он обвинительно, — мои колени хорошо помнят твои "давайте еще раз, чтобы убедиться, что все синхронно!" и "это последний прогон, мы больше не будем менять хореографию"! Чонгук рассмеялся. — Да, но зато ты видел хореографию к DNA? — заметил младший, — а сама песня? Всё же это должно было стать хитом, оно стоило своей работы, — прокомментировал макне и тут же поправился, — как и все остальное. — Да, хитом, — поникнув, согласился Юнги, — но боюсь, рекорд DNA всё-таки нам не побить, такое огромное совпадение возможно лишь один раз.

***

Чимин глядел на листок перед ним — там была куча всяких разных слов, многие из которых он видел впервые. Но одна фраза бросалась в глаза, и даже перечитав ее раз десять, он не мог ей поверить. Губы дрожали, словно вот-вот польются слезы, но было слишком рано для них. Нужно было убедиться и найти правду. — Не может быть, вы ошибаетесь, наверно. Мне ставили булимию и анорексию, я не могу… — Всё правильно, — ответил врач, — мы даже сделали УЗИ, но вы до сих пор не соглашаетесь. — Да потому что мое тело не способно поддерживать жизнь даже во мне! — выдохнул омега, — как ему обеспечивать жизнь еще кому-то, это просто смешно. Пак прикусил губу, чтобы не расплакаться. Боль позволяла не думать о том, что ужасало. — Бесспорно, решать вам, — согласился мужчина, — но у вас есть истинная пара, и вы говорите, что иных проблем, кроме как со здоровьем, нет. «Есть, с работой», - пронеслось в мыслях Чимина, и он сам не понял, как впервые назвал работой то, что никогда работой не считал. Вместо этого он назвал другую, как ему показалось, не менее важную причину. — Есть еще проблема с моей головой, — признался Пак, ладонью потирая под горлом, — из меня не выйдет хорошего родителя этому ребенку. Как только омега произнес это, из прокушенной губы выступила капля крови. Но даже этого было недостаточно, чтобы пугающие мысли не сводили его с ума. Бесплодие оказалось не лучшим контрацептивом.