a(wings)

When the dawn light wakes up A new life is born Somehow I have to make this final breakthrough

Среди стаффа была та, кого каждый считал оплотом спокойствия в вечной суете расписания. Даже когда дела шли ни к черту, была та самая онни, что разберется с любой проблемой, не повысив голоса, не приказывая и не суетясь. Ее работой были старания над образом Чимина, и вот уже много лет она с этим делом успешно справлялась, нечасто передавая свои заботы другим. Мин Сангыль, бета средних лет, которая в силу своего профессионализма понимала с полуслова и никогда не задавала лишних вопросов. Возможно, именно сегодня что-то пошло не так, или Чимину просто показалось, но испытующий взгляд его стилистки буквально пригвоздил его к закрытой двери. Стоило бете повернуться в сторону Пака, как парень неловко оступился, да так, что пришлось цепляться ладонями за стену в попытках найти опору. Парень неровно вздохнул, стилист тут же отреагировала, выдавая дежурную фразу. Только был один нюанс. – Пойдем перекусим. Она никогда не предлагала ему еды. Бета приблизилась. Эта маленькая женщина смотрела на него сверху вниз несмотря на то, что омега был на голову ее выше. Нервы не выдерживали морального давления, парень начал искать пути отступления. – Нуна, – выдохнул он, – я очень хочу спать. Эти слова казались выходом, но правды в них было немного. «Я не сумею уснуть, но смогу отключиться, если сейчас же не присяду куда-нибудь». Омега прекрасно осознавал, что не уснет – у него была тысяча и одна мысль в голове, и либо она разорвется, либо его тело не выдержит и отключится прежде. Сангыль усадила омегу на тумбу в прихожей, вынимая из его рук папку с документами и обмахивая того ею. Возможно, она и не собиралась его спрашивать – ведь за столько времени она лишь тактично молчала и бережно хранила его секреты, – но Чимин не понял этого. Ему было настолько плохо, что он попросту выискивал детали в поведении, позволившие бы его совести загрузить кого-то его бедами. Одно ощущение заботы рядом, когда, как кажется, ты недостоин ее, вызывает неконтролируемый поток слез. Это боль выливается через край? Или это растерянность сочится наружу? Быть может, он просто эмоционален, ведь сейчас, наверное, у его слез есть замечательная причина – он беременная омега, только вот все это не описывало и толики того, что творилось внутри. Бета вынула из кармана салфетку и вытерла слезу, когда за ней поспешили следующие. – Нуна… – выдохнул Пак, взяв ее руку за запястье. – Чимин, пойдем на кухню, я заварю тебе чай, а ты все расскажешь. Возможно, в жизни эта спокойная женщина была более эмоциональной, потому что сейчас она не могла не выслушать Чимина. Чай был обжгающе-горячим. Пить его было невозможно, но закутанные в длинные рукава ладони грелись на чашке очень по-правильному. Слезы течь не перестали – завтра лицо будет отекшим, как пельмешек, но существуют проблемы посерьезнее. Чимин уставился в чашку. – Нуна, – повторил он вновь, утерев рукавами дорожки из слез, – это… это невозможно. Ты мне не поверишь, а если поверишь, то убъешь, потому что я очень сильно все испортил. Женщина поставила перед парнем миску с супом, не торопясь отвечать. – Давай ты не будешь судить за меня, – наконец произнесла она, передавая парню приборы, – ты хочешь рассказать, а я хочу послушать. Начинай. Чимин уставился в стол, потому что сказать то, что должен был, он не мог. – Со мной произошло такое… что можно исправить, но этого лучше не делать, – вытащил из себя омега. Бета не удержала вздоха. Что могло твориться в его голове, знал лишь сам господь, ведь это могло быть все, что угодно, а она не читала мысли, только омега почему-то думал иначе. – У меня много вариантов, но мне нужно узнать твой случай, так? – спросила парня она, – Поэтому ты должен рассказать мне все, только тогда я сумею ответить как следует. Чимин вдруг схватился за папку и протянул ту Сангыль, после зажмуриваясь и закрывая ладонями лицо. В папке лежала куча справок, но сверху была со свежей датой, и долго искать не пришлось. Мин ожидала чего угодно, но когда все поняла, то едва удержала улыбку — временами Пак был сущим ребенком, неспособным найти силы сказать вслух что-то о беременности, тем более — собственной. Несмотря на сложившуюся ситуацию, нужно было привести парня в чувства. – Хорошо, допустим, – вдруг произнесла она, и омега вздрогнул всем телом. – Что – допустим? – спросил Чимин, поднимая глаза. – Что именно тебя тревожит? То, как это все придется объяснять общественности? Как придется объяснять менеджеру? Чонгуку? Что? Каждый новый вопрос был в самую цель, но из ее уст звучал как сущая ерунда. Он не должен был объяснять общественности что-то – это забота менеджеров. А сказать менеджеру и Чонгуку он в любом случае должен. Только это все еще звучало как приговор. – Все это! И еще… – пальцы снова вцепились в чашку, – и еще. Ты же сама видела, насколько я не в норме. Бета не отвечала. Все, что она видела и безмолвно скрывала, уже давно сдедовало разложить по полочкам. Только она знала Чимина, и знала, что это за болезнь. И началась она еще очень давно, достаточно давно, чтобы укрепиться, достаточно сильно, чтобы ее было невозможно вытащить из парня. – И я вообще не уверен, что хотел бы сейчас… мог бы сейчас… – слов не хватало, – да какой из меня родитель? Что я говорю… Омега прикусил губу, закрывая глаза. – Может быть, рассказывать общественности и задача менеджеров, но как я могу подводить своих близких и наших арми? Эта ситуация… – Чимин замялся, – это как крест на карьере группы. Мне надо уйти, или… И что будет делать Чонгук? Он же не заказывал детей, господи, как же все… Бета дала парню собраться с силами и продолжить. – Я все еще не верю, не считаю возможным… потому что ночами меня все еще берут судороги, да и запах вернулся ко мне позднее того, когда это вышло… Не так давно я учился есть хоть сколько-нибудь человеческие порции, не столь много времени прошло, как я расквитался с доброй частью булимии, как вдруг нужно утроить свои старания! Ведь вопрос теперь куда более сложный – нужно есть столько, чтобы обеспечивать жизнью не только себя, да и эта тошнота по утрам в последние дни – не то, что есть не хочется, это опять провоцирует приступы булимии… Наверное, он был бы горд, если смотрел бы на себя со стороны, ведь он еще ни разу не сорвался, но в нынешних обстоятельствах омега понимал, что это было его обязанностью. Чимин чувствовал вину за то, что он не уверен, что справится с тем, что должен делать. – Ровно настолько, насколько ты полюбишь того, кто растет в тебе, тебе станет проще контролировать свое питание, – произнесла вдруг Сангыль, взяв парня за руку, – но теперь еще и физические нагрузки придется убавить. У тебя появилась причина любить и беречь себя. Либо ты разберешься со своей болезнью, либо она убьёт вас обоих. Звучит как приговор. Чимин сглотнул. – Да, должен разобраться… – Разберешься, – тут же утвердила женщина, – думаю, достаточно тебя знаю, чтобы убеждать в этом. Ты сильный. В тебе много заботы и любви, а сейчас нашлись те, кому ты можешь все это дарить. Не то, чтобы прежде не было. Чимин мог поспорить с каждым ее словом, но слишком хотел в эти слова поверить, и молчал. – Ты не должен волноваться о том, как сказать менеджерам, и как они это преподнесут, — продолжала бета, — Просто расскажи как есть, всю правду, так им будет проще понять, как действовать. А фанаты примут любое твое решение, если по-настоящему любят тебя. Так же, как арми начали принимать продвижение ваших взаимоотношений. Ненавистники найдутся всегда, совершенно безумные люди – тоже. Ты про них прекрасно знаешь, так наконец прекрати воспринимать их всерьез. – Тебе легко сказать, нуна… – выпалил парень. – Возьми палочки и ешь, пока слушаешь, – оборвала Сангыль. – Но… я о другом хотел спросить, – произнес Чимин. – О чем же? – Делать ли аборт. Женщина всунула парню в руки палочки. – Ты можешь говорить, все, что хочешь, но если тебе не дали медицинских показаний к этому, а прописали целый свиток из витамин, объяснили, что прерывать может быть вредно для вашего с Чоном будущего... да и вообще, у тебя же есть Чонгук..! Пак был крайне удивлен услышать, как у Мин Сангыль вдруг заканчиваются слова — последние фразы она почти воскликнула, тут же понимая это и возвращая свое убаюкивающее спокойствие. – Вы не понимаете, – возразил омега, – это была моя ошибка! Сейчас, после случившегося успеха группы, нужно продолжить упорно работать, а не отступить и не очернять репутацию сомнительными событиями. Женщина кивнула. Она не была бы собою, если бы попыталась повестись на слова омеги, соглашаясь с ним полностью, ведь все еще считала, что обязана его успокоить. – Для твоего здоровья беременность опаснее аборта, если говорить в целом. Ты должен это знать, прежде чем принять решение. И да, решение будет только на твоих плечах, ты не обязан ориентироваться на кого-то еще, хотя ответственность за него будет тоже только на тебе. Я не буду тебя отговаривать, я вообще не завела бы этот разговор, если бы ты не спросил, но зная тебя самого, Чимин, могу с уверенностью сказать, что ты себе аборт не простишь. Даже если тебя убедить, что это не убийство, и даже если это пройдет мимо для твоего репродуктивного здоровья. На другом пути тебя может ждать полное выздоровление, семья и уверенность в том, что с тобой – самые верные фанаты. Я верю, что все можно верно преподнести, и всегда можно найти путь, на котором ты не потеряешь больше, чем обретешь. Если ты хотел моего совета, то вот он, а если ты хотел высказать свои переживания, то послушай еще вот что… Слезы вновь потекли по щекам, капая в миску с супом из водорослей. – Чонгука я тоже знаю, – продолжала женщина, – и всех ребят. Никто не скажет тебе претензий всерьез, будь уверен. Все они любят тебя. Омега всхлипнул. – Нуна… мне иногда кажется, что Чонгук все еще ребенок, – выпалил Пак, – могу ли я вешать на него такую ответственность? – Беда только в этом? – Он справится? В глазах парня читался испуг, палочки попросту выпали из его рук и покатились по столу. – Это очень плохо, – заметила женщина, – что ты к нему так относишься. Чимин прикрыл глаза. Кажется, он был круглый дурак.

***

Чимин и вправду неверно относился к Чонгуку, и вообще, много на себя свесил. Уложившись на подушки, парень пытался побороть мысль в голове о том, как он был глуп все это время — умом он осознавал реальность, но что-то эдакое внутри не позволяло рассуждать логически. Возможно, слова нуны были слишком резки, под конец парню показалось, что она и вовсе обесценивает его страх и тревогу, но он шел за советом, в первую очередь, и он его получил — бета максимально подробно ему изложила то, что думает. Оставался вопрос: куда деть свои эмоции, которые тоже хотелось куда-то выплеснуть. Дверь хлопнула, в комнату вошел счастливый до чертиков Чонгук. — У меня есть чудесная новость для тебя, — выдохнул альфа, скидывая на стол панамку, — но сначала ты расскажешь мне то, почему ты бледнее смерти, снова. Омега сел на кровати, едва собрав себя с простыней. Лицо Чонгука вмиг стало серьезнее. — Есть новость, — выдохнул Чимин, стараясь выглядеть чуть менее опустошенным, — которую я должен тебе рассказать, и которая все поменяет. Пак поджал ноги к себе. — Или не поменяет, — вдруг опровергнул себя омега, утыкаясь лбом в коленки. "На ошибках следует учиться, а не считать, что самый умный и так все поймешь", — пронеслось в мыслях старшего, когда он увидел, как обеспокоенный Чонгук сел напротив, близко-близко, взяв теплыми руками холодные ладошки старшего. Чимин все это время старательно наступал на все те же грабли, но в этот раз бесполезный хлопок по набитой ссадине не должен случиться. Ему и без этого больно. — Я сходил в больницу, и сдал, наверное, все, какие только можно, анализы, — негромко произнес Пак, потирая холодный нос о ткань брюк, — на самом деле очень многое с моим здоровьем наладилось, но это ненадолго. Потому что врач сказал, что меня рвало из-за токсикоза... ты знаешь, что это? Называть вещи своими именами, порою, очень сложно. Такое происходит, если ты не успел признать, что так оно и есть. Чимин глядел в глаза младшего с огромной надеждой, все в нем натянулось в ожидании реакции альфы. Чонгук смотрел на Пака так же неотрывно. — Нет, — признался макне. Это было неудивительно. Руки Чимина задрожали, и Чон начал подхватывать панику старшего. — Это опасно? — осторожно спросил младший, сильнее сжимая ладони омеги. — Это ребенок... — в той же манере, дрожащим голосом сказал Чимин, опуская глаза, — Ребенок, который будет у нас. Чонгук завис на пару секунд, глядя, как старший прячет взгляд в складках одежды. — Ты волнуешься об этом? — вдруг спросил альфа, и Чимину только и удалось, что неопределенно кивнуть. Младший привстал, чтобы обнять омегу полностью. Из объятий послышался надрывный всхлип. — Ну не стоит плакать, — выдохнул в затылок Гук, — рассказывай, что же именно тебя так беспокоит. Омега не мог и слова произнести. Альфа прижимал его к себе крепко, так, что выдыхать обжигающий воздух было сложно, но именно от этого становилось легче. Он мог сказать все, что угодно — все, что кипело в уме, оплавляя черепную коробку, все, что терзало внутренности и выворачивало душу наизнанку. Только Чимин не видел причин озвучивать этих монстров, потому что ему уже стало легче. — Я написал менеджеру об этом, — рассказал вдруг Пак, — и меня спросили, записался ли я на всякие там обследования, или что там когда надо контролировать. Менеджер-ним такой смешной, ничего не знает... Я, кстати, тоже. Чонгук тихо усмехнулся. — Ничего, — выдохнул альфа, чмокая омегу в шею. Куча мыслей крутилось в голове парня, а Чимин просто наслаждался подступившим спокойствием. — Это что получается, я обнимаю двоих, да? Сто-о-п... Омега выпутался из рук, глядя наконец в глаза младшего. — Это так... необычно, — пояснил Чонгук, — ни за что бы не подумал, что самое интересное случится, когда ты окажешься беременным. Чимин не думал, что это хоть сколько-нибудь интересно. Это страшно, опасно и вообще, почему Чонгук такой спокойный? Именно это Чимин не сумел удержать на языке, и возмущенно спросил, вызывая легкую усмешку у любимого. — Ты хочешь сказать, что будет неплохо, если я тебя сейчас напугаю, высказывая свои эмоции, которые еще сам не понял, или если вдруг достану тебя кучей вопросов, которые мне ни капельки непонятны, а ты сам сказал, что ничего не знаешь? Пак неуверенно кивнул — высказанное Гуком было справедливо. — Тогда что? — наклонил голову омега, — все равно вопросы эти решать нам..? Или не нам. Чонгук поднялся с кровати, вынимая ноутбук. — Садись поудобнее, будем гуглить, — альфа подал старшему ноутбук и стал переодеваться в шорты и футболку, — думаю, это лучшее, что мы можем сделать. Возможно, Чимин был слишком напряжен. Только все происходящее тянуло на опасную такую драму, из которой выйти без потерь не представлялось возможным. В такой ситуации уют, привносимый альфой, казался опасной блажью, однако отказаться от нее Чимин был не в силах. — Ты что делаешь? — пока старший отвлекся на свои мысли, Чонгук уже клеил какую-то фотку с дипфейком к посту "было бы прикольно, если бы у чигуков были дети", — Чонгук, стой! Макне, как и свойственно младшему, ухохатывался, заливая пост на свой фейковый аккаунт. — Сейчас прилетят комментарии, это будет интересно, — сквозь смех проговорил Чон, — узнаем мысли арми. А сейчас рассказывай, что тебе сказали. Как давно это случилось? Чимин прилег на колени к альфе, утыкаясь носом в его живот. — Вот у тебя пресс, а у меня скоро будет слой жи-и-ира, — выдохнул омега, и Чонгук потрепал его волосы, — 8 недель. Альфа присвистнул. — Это что, уже прошло два месяца..? Так быстро? — Пак поднял на младшего глаза, и они встретились взглядами, — мы пропустили пятую часть! Чимин в шоке похлопал глазами. — Только не шути, что я перфекционист... — предупредил Гук, забивая запрос в строку поиска, — мама меня за это ругает каждые выходные. Но в любом случае, в следующий раз хочется узнать как-то пораньше... Омега не до конца понимал, насколько вредна или наоборот, хороша, инфантильность альфы. Пак сам в себе эту инфантильность иногда замечал и старательно душил. Казаться старше, оставаясь ребенком, или казаться ребенком, будучи реально старше — Сокджин как-то сказал в упрек парню, что это он, Чимин, — настоящий макне среди них. Наверное, настала пора взрослеть.