a(wings)

When the dawn light wakes up A new life is born Somehow I have to make this final breakthrough

Осталась пара часов до того, как в сети окажется заявление от компании. Чонгук глядел, как мирно спит на его коленях уставший после репетиции Чимин. Омега посапывал, изредко втягивая носом — Пак позавчера умудрился простудиться, кушая плошку мороженого за просмотром милой комедии вечером с ребятами, — глядеть на него, уткнувшегося покрасневшим носом в толстовку младшего, было отдельным видом наслаждения. Чонгук сам не заметил, когда улыбнулся. — Ты вложил часть денег в японские облигации? — поинтересовался Хосок, заглядывая в ноутбук перед макне. — Только что. Жду, когда с небес посыплются деньги, — отрапортовал Гук, закрывая вкладку. Хосок уважительно закивал. — Умно, с учетом того, что ты прочитал только одну книжку, — похвалил Чон, склонив голову. Чонгук прищурился. — Что же поделать, раз уж я так не люблю читать, — признал младший альфа, — хочу думать, что скоро все изменится. На самом деле, я далеко не тот, кому стоит заниматься торговлей на бирже… Чонгук не считал, что имеет возможность сделать что-то стоящее, раз уж единственная книга по теме далась ему с трудом, однако Хосок имел веский довод не соглашаться. — Это очень хорошая идея, — опроверг старший, — И японские бумаги — очень мудро для начала, ты молодец. У тебя есть цель, которой ты хочешь добиться, так что ты очень скоро утрешь мне нос в доходах, потому как я трейдом занимаюсь больше из спортивного интереса. — Ты очень много знаешь и очень много сделал, хён, — отметил Чонгук, чуть улыбнувшись, — конечно всегда есть куда больше и лучше, и я понимаю, что ты старался не жертвовать своим расписанием в угоду инвестирования, когда у меня сейчас в голове приоритеты расставлены иначе… — Именно, что иначе. И Чонгук чувствовал вину за это перед каждым из мемберов, менеджеров и стаффа. Хосок это понял не сразу: прежде он увидел отчаяние, что за мгновение потушило какой-то огонёк в глазах парня. — Чонгук, ты выбрал верный путь, — попытался исправить ситуацию Чон, — никто не защитит тебя, если ты не будешь защищаться; никто не защитит вас, если вы будете молча поддаваться решениям свыше. Ты же хочешь ту жизнь, в которой будет океан страсти, ты Чимина полюбил, когда удостоверился, что в нем этой страсти не меньше! Я заметил, как тебе бывает больно осознавать, что наша общая мечта довела Чимина до того, что он начал буквально таять — как человек и как личность. Путь на свободу казался недостижимым: омега должен прекратить думать о том, как угодить всем вокруг, и должен начать себя любить. Пока он будет в какой-то степени по-настоящему зависеть от мнения о его внешности и должном поведении, этого не произойдет. Чон хотел решить эту проблему для него, и нашёл путь, которому захотел бы следовать. Для этого Чонгуку нужно было нарастить влиятельность. — Я не уверен, что тебе поможет именно то, что ты делаешь сейчас, — произнес вдруг Хосок, — но я уверен, что сама по себе деятельность — это самый верный путь. Ждать чего-то точно не следует; чтобы понять, что это не сработает, надо попробовать. — Хён, я вот что думал, — оборвал альфу младший, — если хорошо заработать, то можно купить часть акций нашей компании. — У тебя наполеоновские планы, — восхитился Хосок, — с учетом того, что ты согласен бросить карьеру артиста, но сделать вот так… — Знаешь, — перебил его младший, — даже если и брошу, я все равно могу заниматься и пением, и танцами, как хобби. Не то, чтобы я гнался за тем, что у нас есть сейчас, но я счастлив, что мы можем высказываться на огромную аудиторию. Страсть — это отдавать себя самого полностью, без остатка. Если у меня выйдет отдать себя полностью как исполнителю, не важно, какой будет аудитория лично у меня. Но хотелось бы, чтобы мой выбор не повлиял на вас плохо. Хосок легонько толкнул парня в бок. — Тогда не уходи! За тобой сбежит половина фанбазы, для кого Юнги и Намджун будут писать, м? Слава богам, у нас останется хотя бы Тэхён… Чонгук нахмурился. — Хён, ты во всех смыслах себя недооцениваешь! Хосок мог не согласиться, но промолчал. Недавний спор с Юнги о том, как следует вкладываться в музыку, и о том, достаточно ли в Чоне перфекционизма для написания песен, расставил все на свои места в голове парня. Наверное поэтому Хосок все еще не мог его простить — альфа был согласен с доводами Мина, высказанными излишне резко. Об их разговоре наедине уже знали все, и лишний раз тревожить этим казалось дурным тоном. — В любом случае, без вас мы не будем теми, кем есть. Если Чимин попытается сбежать под эгидой спасения нас, или если ты решишь устроить показательный уход… вам двоим последнее время и без того было плохо. И ты видел, что Тэхён с недавних пор тоже никакой — я его спрашивал, и узнал, что он боится подходить к Чимину, чтобы не заразить его своими депрессивными настроениями! Молчу о том, что накануне из-за того, что вы трое как-то обособились, меж нами назревал совершенно дурацкий конфликт, Намджун приходил к Джину поговорить о расформировании группы, и Тэхену это сделало еще хуже. Он, как оказалось, слышал. Про нас с Юнги ты уже знаешь. Чонгук, признаться, пропускал многое мимо ушей. Проблем у всех и без того было по горло, а он замечал только свои. Младшему стало не по себе от стыда, на мгновение он призадумался. — Новость о том, что у вас с Чимином будет ребенок, как-то сняла это напряжение, но не полностью. Это испытание для нас всех. Думаю, мы справимся, если будем вместе, именно потому конфликт стал сглаживаться сам собой. Чонгук не был уверен, что сможет поддерживать мемберов, но понял, что желает этого больше, чем собственного благополучия. — Хён, посидишь с Чимином? Я поговорю с Тэхёном. ** Время сбилось в пару мгновений. Все слишком быстро случилось, ожидание последствий пугало. Действия менеджеров были очень профессиональны, но они не могли решить все проблемы одним заявлением, которое Чимин перечитал раз пятьдесят. Чем-то внутри омега чувствовал, что вскоре случится нечто плохое. Суть заявления была в следующем – Чимин, как и любой альфа из группы, которого рано или поздно отправляли на службу, мог просто выпасть на полтора года из графика группы, но, к счастью, этого не произойдет. Вместо того он будет иногда появляться перед фанатами оставаясь частью BTS. Да, невовремя, и за это компания приносит свои извинения; однако Чимин не покинет бантан, потому что без него группа потеряет свою идентичность. Чонгук был рад слышать такое объяснение. Мемберы были готовы постоять за свою целостность, он чувствовал это; не отставала и компания, понимающая, в чем заключаются BTS на самом деле. Макне понимал, что счастлив, ведь он вовремя вернулся на верную сторону. А Чимин совсем выбился из сил. Время влачилось медленно, лениво, словно хотело его уничтожить — прошло всего лишь три дня, но в мыслях это было как будто три недели. Ощущение грядущего пугало, да так, что было сложно дышать. Каждый час омега проверял соцсети и тренды, ожидая, что ребятам придется заплатить за его беспечность, но всё было подозрительно тихо, словно выжидало минуту молчания. Вечернее чаепитие, на котором Сокджин упихал в каждого по три чашки ромашкового чая, подходило к концу, но Пак, который раз залезший в соцсети, выбесил старшего, прерывая череду ленивых бесед за столом. — Ну хватит! — Ким выхватил телефон из рук младшей омеги, — прекращай заниматься самоистязанием! Сокджин и впрямь взорвался. — Простите, — слабо откликнулся Чимин, убирая руки за спину. Он не хотел напрягать обстановку, но старший слишком долго сдерживался. — Не думай, что меня раздражает это, хотя ты сам знаешь, что копаться в телефоне было попросту неуважительно; меня раздражает то, что ты не прекращаешь это издевательство над самим собой! Каждый за столом был безмолвно с ним согласен. — Хён, не надо так делать, — отозвался Чонгук, понимавший, что Чимин сейчас просто расплачется. — Прекращайте этот ужасный разговор, — взмахнул руками Юнги, — мы пришли отдохнуть и порадоваться за нашего восьмого члена семьи, а ты разводишь нравоучения. Сокджин опустил руки на столешницу, тяжко выдыхая. Мин поднялся из-за стола, пододвинул старшему стул и подошел к холодильнику, вынимая жестяные банки. — Намджун прикупил нам пива и банановое молоко Чонгуку, давайте лучше выпьем. Пока ребята обдумывали предложение, Чонгук усмехнулся шутке-тире-издевательству. — Я не буду пить, — отозвался вдруг Тэхен, — Молчу про Чимина, но и вам тоже не советую. Джин-хён выбрал лучший напиток, потому что мы все не в том настроении, чтобы пить. Намджун кивнул. — Знаете, у нас все же есть, что обсудить, помимо рабочих дел, — произнес лидер, — Например то, что Юнги злоупотребляет кофеином и снотворными. Как ты это объяснишь, хён? На прямое обвинение омега отвечать не намеревался. Да и объяснять было особо нечего. — Ну пью и что, — возразил Мин, — да, у меня проблемы с режимом дня, зато скоро у вас будет чудесный добрый трек про то, что у нас происходит сейчас какая-то херня. Ты вообще думал, что нам следует распустить группу, чтобы уйти на гребне успеха, идиот, и тоже пишешь песню про наш разлад. — Ты сам говорил, что DNA не переплюнуть! — А страдал от вашего нытья я, — вклинился Сокджин, — и да, я все еще за вас беспокоюсь, Тэхён, — он наставительно посмотрел на парня, что который раз уходил от разговора, — и я не хотел срываться на Чимине, — Ким повернулся к лидеру, что все это время чувствовал себя главным виноватым, — Намджун, выпусти поскорее этот проклятый трек и больше не мучай своего любимого хёна, а ты, — он повернулся к Юнги, — тоже хорош. Умудрился обидеть Хосока своим критиканством, и вообще, прекрати капать всем на мозг своим пессимизмом! — Если правда для тебя — пессимизм, то я умываю руки, — сложил ладони под грудью Мин, — Да, я обидел Хосока, он имеет право на меня дуться, и да, в каком-то смысле из-за меня Намджун выдумал проблему, но ты вешаешь на него то, почему ты сейчас докопался до Чиминни, так почему Джуну нельзя сделать виноватым меня? Можно. Но все-таки не вини меня во всех бедах. — Он не срывался, он прав, хён, — возразил Пак, — Но из-за всего этого всполоха, мне кажется, Тэхен совсем поник, — младший Ким поднял на говорящего глаза, — Мы уже две недели не пересекаемся от слова «совсем», ты избегаешь меня, потому что расстроен? Альфа откинулся на спинку стула. — Сейчас я просто ничего не хочу, но не могу вас подвести, — признался Тэхён, — дайте мне несколько недель, я приду в себя. Чонгук помотал головой. Недавний разговор с парнем привел Чона к некоторым выводам. — Ты выглядишь так, словно провалился в депрессию. Думаешь, пройдет? Ким отмахнулся. — У него точно депрессия, — заметил Намджун, — Юнги пытался его запихать к психотерапевту, которого пристраивали Минни, но он упертый баран, а Юнги — болезненный в последнее время, так что не смог его даже с места сдвинуть. — А ты? — спросил вдруг Сокджин. — Разговаривали. — А что он скажет? — прервал его Хосок, — У Намджуна в голове не меньшая борьба, он скорее доводам Тэ поверит и сам скатится в депресснячок. Я тоже уговорить пытаюсь, но убеждали его всегда только Юнмины, а они нынче недееспособные ребята, и это я молчу о том, что Юнги вообще мудак. Чимин поднял глаза на парня. — Ну значит мы идем на разговор, так, Тэ? — поднялся с места омега. — А кто тебя уговорит думать головой, а не голосами твоей болезни? — вклинился Хосок, — ты тоже бросил психотерапевта! Пак не хотел пустых разговоров со врачом, он хотел разговаривать с близкими. Омега этого не озвучил. — Гормоны говорят за меня, или булимия с анорексией, но мы должны помогать друг другу. То, что я могу сделать, я сделаю сейчас, как это делали вы, ребята. Как бы больно мне самому не было, я попытаюсь излечить боль другого, потому что другого выхода в нашей больной ситуации попросту нет. Иногда не нужно говорить, потому что все услышат это и без слов. Иногда нужно произнести нечто очевидное, чтобы каждый об этом вспомнил.