Зеркаль

      Их нора и во второй раз показалась мне тесной, душной, пропахшей потом, табачным дымом и ещё какой-то кислятиной.       И охранялась не так уж хорошо.       Ну, или я слишком хороша, раз так легко прошла мимо небдящей ни свет ни заря в гадюшнике «охраны» и, обойдя захламлённые катакомбы, нашла своего уже далеко не принца.       Интересно, хотя бы на коне?       Впрочем, он всегда успевает вскочить в седло, какие бы стрёмные обстоятельства не подкинула судьба.       И всегда знает, что делать — мочить суперов.       Ну или звонить им по ночам, чтобы нервничали до самого утра, размышляя о том, до кого или чего ещё дотянулись его загребущие руки.       Растрёпанный, помятый, косматый, как медведь после зимней спячки…       И для кого я только прихорашивалась, крутясь сегодня перед зеркалом?       Для него родного. Пьющего кофе из такой растрескавшейся кружки, что пойди пойми, мылась ли она когда-нибудь или нет.       Ну, им-то точно мылась, иначе бы в руки взять побрезговал. — Соскучился? — мне казалось, что я подошла сзади настолько тихо, насколько только возможно, но едва успела дотянуться, чтобы прижать ладонь к его глазам, как в миг оказалась усажена на край заваленного книгами колченого стола.       И всё это одной левой рукой, не выпуская из правой свой слишком крепкий кофе. Аж в носу чешется от запаха.       Ждал.       И даже обнял. Знает, мудак, как мне этого хочется. Что б ему…       Сама виновата, что такая палевная.       Тихо выдохнув, я спрятала лицо на груди Бутчера, вжимаясь носом в его очередную гавайку. Как же хорошо. Всю жизнь бы так. — И тебе нехренового утра, — усмехнувшись, пожелал он у меня над самым ухом и при этом изрядно уколол бородой. Мог бы подстричь её, в самом деле, не говоря уж о том, чтобы побриться. Молодой ведь мужик, а выглядит, как талиб неопределённого возраста. Или так шифроваться легче? — Может прекратишь зеркалить, а то парни подумают, что я совсем крышей двинулся. — Можно подумать, они о тебе когда-то по-другому думали, — хмыкнув, я предпочла нежиться в его руках, нежели слушаться. Это всё Багамы виноваты. В определённом смысле проведённая на них неделя сблизила нас, и от этого на сердце было легко. Но чертовски мало. — Хорошее мнение о себе ещё заслужить нужно. — Но ты же обо мне хорошего мнения? — И чем ты его только заслужил? — Смеёшься? — пытаясь попасть пальцем в небо, он нацелился своими обветренными губами в кончик моего носа. Ну и попал. В уголок губ. — Я работаю над этим.  — Ты…, — смутившись пуще подростка, которого поймали на детской вере в Санта Клауса, я перестала зеркалить и, недоумевая, заглянула в его тёмные, как ночь, глаза. — Ты что? — Перестань краснеть, на нас смотрят.       Ну да, и темнокожая «охрана» с лестницы таращится, и дружки в замешательстве.  — Так вы это серьёзно? — первым пришедший в себя Француз щёлкнул пальцами перед лицом хлопавшего своими длиннющими светлыми ресницами Хьюи. Ни дать ни взять оленёнок Бэмби. Причём всегда такой. Если не знать, каким ветром его занесло в эту преступную шайку, так в жизни не поверишь, что и на его руках кровь. И кишки. — А я думал, это развод очередной, и не все у нас суперам ляжки…  — Полегче на поворотах, среди нас девственница, и она не переваривает подобных тем, — демонстративно зажав ладонями мои уши, Бутчер укоризненно прищёлкнул языком. — Мы бережём этот бесценный нарост вагинной плевы до свадьбы, так что про прочую еблю тоже ни слова.  — Блять, да чтоб тебя догнали в тёмной подворотне все те, кого ты заебал!.. — отлично слыша каждое слово этого подлеца, вспыхнув, я постаралась уверить себя в том, что Француз ржёт вовсе не из-за меня. Может, он анекдот какой с утра прочитал, вот доселе и веселится. Или на хвост кому опять наступил. В задницу чего подложил. Мало ли у него поводов для веселья? Это же не человек, а ходячий фейерверк позитивных выходок. — Обязательно всем и каждому озвучивать подробности моей интимной жизни?  — Точнее, её полного отсутствия, — изобразив то ли сочувствие, то ли вообще сострадание, Бутчер прикоснулся пальцем к моим губам. — Не переживай, я это исправлю.  — Ой, да только и можешь, что обещать, — оттолкнув его руки, я спрыгнула со стола и отошла на пару шагов. А то так и свербит двинуть чем-нибудь тяжёлым за всё хорошее. — Я давно не верю в сказки про Гарри Поттера и его волшебную палочку!  — Зря, — фыркнув от смеха, он демонстративно прижал ладонь в районе ширинки, — патроны ещё не закончились.  — Ну да, сам себя не похвалишь — никто тебе не поверит.  — Ладно, тебя ведь Жасмин зовут? — вмешался в завязавшуюся между нами перепалку М.М. Вечно он серьёзный, как священник на проповеди. Аж скулы сводит. — Ты мне вот что скажи, это любой из вашей суперской братии может заявиться сюда, и мы даже не заметим, из какой щели он вылез, как он кому-то уже в глотку вцепится? — Нас таких двое: Невидимому вы устроили анальное рабство, а меня ваши глотки отродясь не волнуют, разве что его, — взглянув в сторону продолжавшего ухмыляться Мясника, я только пожала плечами. — Но мы с ним как-нибудь сами разберёмся. — Ну, это среди легалов, — оттаявший после моих возмущений Хьюи выглядел теперь вполне дружелюбно и даже немного мило. Понятно, за что его Энни так любит, но не мой типаж, точно. Ванильные мальчики возбуждают далеко не всех. Кому-то нравятся мужчины постарше и пожёстче. — А в целом, есть ещё у кого-то такие способности?  — Не знаю, — на легалов и нелегалов суперов на моём коротком веку ещё никто не делил, однако я отлично поняла, о ком он ведёт речь. — Мне почти ничего не известно о террористах, может среди них и есть подобные нам с Невидимым, только вам-то что? Вы же с Воут, а не с ними разобраться собрались. С чего бы им вас трогать?  — А с того, что ещё неизвестно, может быть Воут имеет к ним прямое отношение, — поджав на минуту губы, Бутчер окинул нас задумчивым взглядом. — Нужно изловить того, из Джерси — карты по-другому лягут. И Грейс нам за него чего подбросит, мы ей должны. — Это ты мне за этим ночью звонил?       Вот так и знала! — Молодец — возьми с полки огурец. Сдуй пылинку и положи на место.       Подлец.       Видеть он меня хотел, как же.       Даже обнимашки затеял.       А всё от того, что решил, что Кимико хорошо, а два супера при ловле террориста лучше.       Ну да, силы во мне немного, зато подсматривать и извещать могу идеально. Мало на меня в Башне такого вешают, теперь и Бутчер на шею подсел со своими хотелками. Только в Воут платят деньгами и всеми благами цивилизации, а он пустыми обещаниями, которые так сладко слушать.       Но не помочь тоже нельзя, слишком глубоко они влипли, а чья-то задница имеет для меня принципиальное значение.       В смысле, чтобы не остыла вместе с хозяином.       Вечерок задался на славу. Мало того, что объект нашей охоты был бегучим, прыгучим и без меры охрененно сильным, так это ещё оказался младший брат Кимико, которого она так долго искала.       Очуметь можно.       И никогда не понять мне азиатов.       Вот почему Бутч и Хьюи скубутся, как два бешеных пса, отлично понимаю, а вот как она, сбежав и вдоволь наболтавшись/"насостязавшись" со своим братом, решилась скрутить его и удерживать, надеясь на благополучный исход — вот это выше моего понимания. Верить, что Мясник всё разрулит без крови? Это что, новая высшая степень наивности? Скорее уж у неё какие-то свои особые взгляды и своя философия.       Французу нравится.       Меня пугает.