Зеркаль

      Усталость накатывала волнами, и тем не менее я заставила себя выдержать пресс-коференцию, на которой Эдгар, нисколько не боясь гнева Господня, врал о том, что никто в Воут ни сном ни духом не знал о препарате Ви, и что всё это, скорее всего, является ужасным наследием Мэделин Стилвелл. Потом настал черёд петь дифирамбы и восхвалять убившую злостного террориста Грозу, и, честно говоря, лучше бы она так не радовалась приобретённым лаврам и очкам в команде. Судя по хищному прищуру Хоумлендера, он ей в самое ближайшее время все перья с павлиньего хвоста повыдёргивает. А за ними, как водится, прячется самая обыкновенная куриная задница.       Вот именно что задница.       Я и сама в полной заднице. Поэтому, когда всё закончилось, была рада оказаться в своих апартаментах и стянуть, наконец, серебристо-зеркальные брюки и топ — форму, обязательную для ношения на всех мероприятиях и прочих публичных собраниях. Многие из наших предпочитали носить свои, разработанные воутскими дизайнерами костюмы, не снимая, я же так не могла — уж слишком меня раздражала эта атрибутика.       Горячая ванна, гель для душа с ароматом ананаса и мягкие домашние бриджи с футболкой — вот что по-настоящему прекрасно.       Отлично успокаивает нервы и возвращает силы вымотанному телу.       Рекомендую.       А вот встречу с Хоумлендером на собственной кухне, куда зашла, чтобы приготовить творожную запеканку с клубникой — точно нет.       Особенно когда он явно не в себе.       Но тут, конечно, на вкус и цвет фломастеры разные.       Может, кому-то и нравятся такие спонтанные сюрпризы.  — Привет ещё раз, — стараясь не выдать того, как напугана визитом своего нежданного гостя, я достала из холодильника творог и принялась как ни в чём не бывало взбивать его с сахаром и ванилью. — Пообедаешь со мной? Денёк у нас выдался трудный, нужно восстанавливать силы. — Хорошая идея, с удовольствием соглашусь, — внимательно наблюдая за моими действиями, Хоумлендер уселся на высокий табурет у барной стойки и подпёр щёку рукой. Когда-то давно он казался мне славным парнем, почти настоящим ангелом. Это было до того, как я узнала, что скрывается за одухотворённым прекрасным фасадом. Сейчас от недобрых предчувствий по коже бежали мурашки, и хотелось ощетиниться иголками, как перепуганный ёж. Но нельзя. Опасно для жизни. Нужно оставаться приторно-сладкой и лить патоку в его уши, пока ему это не надоест настолько, чтобы милостиво оставить меня в покое. Я же не идиотка, чтобы нарываться, как Энни. — Давно для меня не готовили сладкого.       А как же утренние оладушки Ребекки?       Стоп, он же считает, что меня там не было, и мне ничего не известно.       Или?       Чёрт… — Значит, нужно это срочно исправлять, — видя, как он напряжен от внутренних терзаний, как тщательно пытается это скрыть, но от нервного тика под левым глазом бьётся венка, я готова была посочувствовать. Ещё бы — столько всего навалилось: Гроза сношает мозги и пытается изгадить репутацию, проблемы в Воут, а ещё сына нужно успевать воспитывать, искать Бутчера с бандой и по глупости сотворённых самим же супертеррористов. Тут и поседеть можно от напряга. Только он сам всю эту кашу из собственной гордыни и амбиций заварил. Вот пусть и хлебает большой ложкой. Желательно, чтобы она не была приправлена ещё и моей кровью. — Сейчас растопим сливочное масло и замесим тесто. — Маленькая Жасмин такая хозяюшка, — удивительно, но глядя, как я нарезаю клубнику, Хоумлендер, кажется, немного расслабился. — И радушная. Здесь сейчас ни от кого этого не дождёшься. Все стали чёрствыми. Даже не верится, что наша сиротка выросла.        Он скакал с темы на тему, словно нарочно старался запудрить мозги. Скорее всего так и было. И это изрядно пугало. — Я давно не чувствую себя сиротой, у меня есть семья, — он же любит впаривать нам эту тему? Что ж, разыграем её по полной программе. Чтобы как у Шекспира: «Избыток вкуса отбивает вкус, так сладок мёд, что наконец и гадок». — Трудные времена пройдут, и мы всё равно будем здесь. Вместе. Может, даже испечём орешки с шоколадным кремом на Рождество? У меня есть классный рецепт. Нарядим живую ёлку подальше от чужих глаз, просто для себя, как думаешь?  — Да, будет волшебно. Мэйв сварит свой фирменный глинтвейн, Нуар нажарит стейков… Чёрт, это так здорово, что у меня аж слюнки текут. Настоящая семья со своими традициями и привычками, — Господи, неужели мне не показалось, и в его голубых глазах проскользнул отсвет надежды на мечту? Желание осуществления чего-то тёплого и земного? Не может быть! Или мне привиделось, или Хоумлендер мастерски меня разыгрывает. Так не бывает. А как же все те, кого он, не задумываясь, убивал и ещё убьёт? Думает, им не дано мечтать и надеяться? Это болезненный психоз для нас двоих. — А разве ты не хочешь встретить Рождество с парнем? Ты уже влюблялась?  — Хочешь побыть моим старшим братом и напомнить о благоразумном поведении при общении с мальчиками? — заполнив силиконовую форму сладкой массой и клубникой и отправляя её в духовку, я старалась сохранять расслабленный, невинный вид. Хотя внутри всё кипело от негодования и подозрений: с чего бы это разговор перешёл на тему свиданий? — Я уже большая девочка и кое-что знаю.  — Разумеется, раз возвращаешься в Башню по утрам, значит объяснять про презервативы уже поздно — ягодка созрела.       Вот оно.       Знала же, что он неспроста явился.       Прощупывает.       В чём-то подозревает.       Возможно, даже в чём-то конкретном.       Только бы успокоиться и не вспылить с перепугу. — На самом деле, я просто люблю гулять по парку и набережной, когда все спят. — Да. Именно туда легче всего отзеркалить сигнал зашитого под кожу маячка. Хочет, пусть пойдёт и проверит в отделе слежения — не прикопается. — Замечал, что тишина тогда становится осязаемой, и слышно, как падают листья с деревьев?       Разумеется, замечал. С его-то идеальным слухом. Но ведь нужно же отвлекать и заметать следы. — Да, ты совершенно права, — одарив меня своей фирменной идеальной улыбкой, Хоумлендер помог достать тарелки с верхней полки буфета. — Я лезу не в своё дело? — Не то чтобы, просто это… смущает.  — Да-да, ты у нас скрытница, я помню, — надо же, опять принялся за роль старшего брата. — Просто я переживаю, чтобы ты не повторила ошибок Звёздочки в выборе парня. Помнишь, какой тогда был скандал? А она, похоже, всё ещё с ним мутит. И это ставит нас всех под удар.  — О нет, тебе не о чем переживать, у меня парней и в мыслях нет, — врать, только врать. И срочно утихомирить трясущиеся коленки. Что там Бэмби Энни против моего Мясника? Но об этом нельзя знать никому. — Всё, о чём я мечтаю, это покой и маленький домик где-нибудь в горах. Чтобы оглушительная тишина, и ни души вокруг.  — К пенсии может быть, а пока корпорация слишком нуждается в тебе и никуда не отпустит. Сегодняшняя вылазка была не твоего профиля, однако это ничего не меняет — ты редкий и ценный супер чтобы тебя потерять.  — Знаю.       Конечно. Глаза и уши.       Всем хочется воспользоваться моими услугами в своих целях и интересах.       Интересно, он мне сейчас угрожал или пока только предупреждал?       Пофиг.       Пляшем.       Даже если на костях.       Горячую зарумянившуюся запеканку мы ели в дружелюбном молчании. Оно было от того достовернее, что обоими к этому был приложен максимум усилий. И всё же, похоже, жизнь и Хоумлендер меня ничему не учили. Уже вечером я скрылась из Башни, потому что отчаянно злилась на Бутчера и хотела знать, что означал его утренний пинок под зад? Он действительно волновался о том, что меня заставили участвовать в операции по поимке супертеррориста, и хотел, чтобы меня там не было, или таким нехитрым способом решил раз и навсегда послать нахрен?       Сегодня мне определённо везло оказываться в нужное время в нужном месте. Вот и теперь, едва спустившись в подвал захолустного ломбарда, я узнала, что мой принц собрался на свидание со своей королевой. Несмотря на то, что он не смог доставить брата Кимико живым и невредимым, Грейс каким-то образом раздобыла и отдала ему координаты Ребекки в закрытых владениях Воут.       Сколько уж дней подряд один сплошной пиздец.       Не могу так больше.       Даже зеркалить надоело.       Бутчер тут же перестал внушать М.М., что тот должен делать. Наверное, основное уже сказал до моего появления.       Чёрт, он ведь инструкции раздаёт и пытается сдать полномочия главаря банды, значит не хуже моего понимает, что может не вернуться из этой вылазки.       Либо погибнет от рук охраны, что вероятнее всего, либо решил предложить Ребекке попытаться бежать.       Мне кажется, или у него нынче на лице слишком много написано?       Всё верно. Она его любимая хоть и неверная жена. Он в любом случае выберет её.       А я? Кто я? Я и сама не знаю.       Скорее всего ответ очевиден — никто.       Просто удобно пользоваться услугами влюблённой идиотки. — Тебе больно, — от его слов стало только хуже. М.М. ушёл наверх. Хорошо, что не будет свидетелем всех этих нелепых жалких соплей. — Ты не хочешь, чтобы я туда ехал? — По-моему всё и так ясно, — попятившись, когда Бутчер подошёл слишком близко и навис надо мной, как гора, я облизнула пересохшие губы. — Но ведь я никто, чтобы что-то тебе запрещать.  — Ещё как кто, — горько усмехнувшись, он обхватил моё лицо руками, заставляя смотреть в его лихорадочно горящие глаза. — Только ты и есть не никто, так что давай хотя бы сейчас не лицемерить? — Даже если так, ты ведь всё равно меня не услышишь?  — Даже если так, — от его неожиданно крепких объятий стало почти больно и невыносимо горько. — Что ещё?  — Помнишь, ты сказал, что я единственная, кто сберегла в твоей душе что-то человеческое? — дождавшись неохотного кивки Бутчера, я спрятала лицо на его груди. Как же хорошо. И как редко мне это даётся. Впрочем, у меня и права нет — он женатый мужчина. Определённо не на мне. — Я буду ждать тебя только до рассвета. Каждая минута этого ожидания будет убивать во мне человека.  — А потом?  — Потом? У меня есть хороший учитель по ненависти. Патриотом зовут.  — Нет. Это всё твоя детская бравада, — подняв на руки, он отнёс меня к потёртому дивану, на котором провёл не одну ночь в этом подвале, и уложил на него, укрывая своим колючим шерстяным пледом. — Ты станешь сильнее.  — Так не бывает. Мы не в сказке про бойскаутов.  — Ещё как бывает, — от его нежного, неторопливого поцелуя на глаза навернулись слёзы. Даже щекочущая кожу борода больше не мешала. Я не заслужила этого мгновения счастья. — Верь мне, иначе кто ещё согласится это делать? — Вот уж не знаю.  — То-то.       Он ушёл, не забыв погасить свет.       Рядом никого не было, только Кимико в соседней комнате смотрела телевизор.       Уткнувшись в пропахшую Бутчером подушку, задыхаясь от накатывающей боли и обиды, я ждала.       Как и обещала, ждала до рассвета.       А потом ушла.       Никем не замеченная вернулась в Башню.       На душе было пусто, словно из неё вынули что-то бесконечно дорогое и важное.       Что-то, без чего я не хочу и не умею жить.