О свойствах страсти

                    Набивной атлас цвета охры, усыпанный тёмно-зелёными цветами, был прекрасным выбором к ужину. Шею Натали украсило тонкое ожерелье в один ряд из жёлтых топазов и крохотных жемчужин меж ними, в ушах сверкали серьги, а в волосах — жёлтые цветы из тех же камней, что и весь гарнитур. Плечи остались открытыми, в то время как узкие рукава до запястий спрятали руки. Натали бросила последний взгляд в зеркало и, подняв подбородок и выпрямив спину, вошла в гостиную, где мужчины неспешно пили аперитив. Они поднялись, стоило ей появиться на пороге, но если Александр не скрывал восхищённого взгляда, то Мишель выглядел недовольным.       Вроде бы причин для этого не было, ведь цесаревич и раньше приезжал к ним в поместье. Но то, что творилось сейчас между Андреем и Наташей, ситуация в семье Долгоруких, Лиза и Владимир, а так же слухи, что дошли до Михаила о предполагаемой связи между сестрой и наследником — нервы у князя Репнина были взвинчены до предела. Он с трудом сдерживал эмоции за маской учтивой любезности, в то время как сердце обливалось ядом при виде каждого перехваченного взгляда. В каждом слове, в каждой реплике он искал подвох и повод, который, впрочем, даже если бы подозрения оправдались, ни к чему бы не привёл. Воспоминания о несостоявшейся дуэли между Владимиром и цесаревичем были слишком свежи, а расстрельная команда с лёгкостью вставала перед глазами, чтобы было желание самостоятельно лезть под пули.       Между тем они перешли в столовую. Александр сел во главе стола, Михаил — по правую его руку, Натали — по левую. Постепенно напряжение отступало, развеивалось в лёгкой беседе, а может, Михаилу просто очень хотелось думать так. Пока сменялись блюда, все трое непринуждённо общались, обсуждая общих знакомых, дворцовые сплетни и будущую весеннюю распутицу. После прошли в музыкальный салон, где Натали села за фортепиано. Её пальцы запорхали по клавишам, полилась лёгкая мелодия. Михаил и Александр, удобно расположившись в креслах, задумчиво потягивали французский коньяк, в камине трещало пламя, и цесаревич чувствовал себя абсолютно счастливым.       — Надеюсь, мы достойно развлекаем вас, — небрежно заметил Михаил, глядя на то, с какой задумчивой нежностью Александр смотрит на Натали. Прежние подозрения всколыхнулись было, но тут же погасли, успокоенные сытным ужином, коньяком и приятной беседой. В конце концов, Натали была хороша собой, и не мудрено, что цесаревич любуется ею. Это вовсе не означает каких-либо предосудительных мыслей с его стороны.       — Я давно не чувствовал такого покоя и умиротворения! — искренне сказал Александр, поворачиваясь к Михаилу. — Когда не нужно изображать что-либо, а можно быть просто самим собой. Молчать, если нет необходимости говорить, или говорить на любые темы.       — Несказанно рад это слышать. — Михаил отсалютовал наполовину пустым бокалом и улыбнулся. — Знаете, сейчас вокруг меня происходит столько всего неожиданного и не самого приятного, что минуты тишины и домашнего покоя тоже кажутся на вес золота.       — Вот видите, — Александр улыбнулся, — мы прекрасно друг друга понимаем.       Он обратил взор на часы на каминной полке, циферблат которых с двух сторон поддерживали изящные фарфоровые пастушки. Время подходило к десяти, и во дворце вечер ещё был в самом разгаре, но смотреть на игру света на обнажённых плечах Натали с каждой минутой становилось всё сложнее.       — Пожалуй, я лягу сегодня раньше. — Александр медленно поднялся, и Натали тут же перестала играть, обернувшись. Он подошёл к ней, целуя руку, мягко произнёс: — Доброй вам ночи, Натали. Спасибо за прекрасный вечер.       После обернулся к Михаилу и произнёс:       — И вам доброй ночи, князь. Этот вечер, несомненно, один из лучших, что были у меня в последнее время!       Когда он удалился, брат и сестра обменялись взглядами. Натали медленно закрыла крышку фортепиано и подошла к столику, поднимая бокал с вином, к которому так и не успела притронуться.       — Что между вами происходит? — спросил Михаил, решив не ходить вокруг да около.       — О чём ты? — Натали больших трудов стоило сдержаться и медленно пригубить вино.       — Я видел, как вы смотрите друг на друга, не отрицай, Наташа, между вами что-то есть?       — Между нами есть дружба, Мишель, — раздражённо откликнулась она, возвращая бокал на место. — А ты везде ищешь подвох!       — Очень надеюсь ошибиться, — пробормотал Михаил вполголоса.       — Скажи, ты осуждаешь Лизу? — вдруг спросила Натали. — За то, что произошло между ней и Владимиром?       — Нет, — голос Михаила дрогнул, он болезненно поморщился, поднимая глаза на сестру. — Нет, я не осуждаю её, хотя лучше бы этого никогда не было. К чему ты завела этот разговор?       — Ни к чему. — Натали повела плечом. — Доброй ночи, Миша.       Натали неспешно возвращалась в свои комнаты, намерено оттягивая момент, когда придёт пора ложиться спать. И изводить себя ожиданием, которое может ни к чему не привести. Неужели она действительно ждала чего-то от этой ночи? Она нахмурилась: указать цесаревичу на дверь, если он пожелает всё же нарушить её покой, будет самым правильным решением. Успокоив себя, Натали прошла в спальню, заводя руки за спину и принимаясь медленно расстёгивать крючки на платье. Зря отправила горничную спать — порыв был ненужным и в чём-то даже безрассудным. Шорох за спиной заставил испуганно обернуться и тихо вскрикнуть: у окна стоял Александр.       — Ваше высочество! — громко зашептала Натали. — Как вы попали сюда! Как вам… Как вы…       — Как я посмел, вы хотите сказать? — произнёс он, медленно подходя к ней. — Весь вечер я не мог отвести от вас глаз, но князь не оставил нам ни малейшей возможности для разговора.       — Мы… мы могли бы поговорить завтра… — Натали сбилась, сердце стучало быстро-быстро, как у пойманной в капкан птички.       — Вы отослали горничную? — Александр улыбнулся, склонив голову набок. — Почему?       — Решила дать ей отдых, она устала, и… — Натали замялась, но тут же возмутилась, громко зашипев: — Почему вас так волнует, как я распоряжаюсь своей прислугой?       — Вы ждали меня. — Он не спрашивал — утверждал, безжалостно сминая все её недавние сомнения и заранее отвергая любые попытки оправдаться.       — Я ждала вас, чтобы сказать, что между нами ничего не может быть.       — Отчего же? — Его голос мягкой патокой обволакивал сознание, в то время как взгляд ласкал обнажённые плечи, то и дело останавливаясь на губах.       — От того, что я выхожу замуж, — слабо попыталась сопротивляться Натали.       — А вы так в этом уверены? — чувствуя, что битва почти выиграна, Александр властно притянул её к себе одной рукой, вторую кладя на затылок. Пальцы мягко массировали его, то и дело соскальзывая к шее, и Натали невольно прикрыла глаза, дыша коротко, прерывисто.       — Натали, — прошептал Александр, — позвольте мне быть вашей горничной на этот вечер.       Она молчала, понимая, что не хочет и не может сопротивляться. Что трепетать в его руках, дрожа от предвкушения: единственное, что может быть правильного в этой ночи, а может, и во всей её жизни. И когда он повернул её спиной, принимаясь медленно расстёгивать крючки на платье, она не произнесла ни слова, постепенно теряя рассудок от каждого его неспешного прикосновения. От того, как он стягивает с плеч длинные рукава, скользя горячими ладонями по обнажающейся коже; как шуршит шнуровка корсета под ловкими пальцами; как падает к ногам одежда и, кроме нижней сорочки и панталон, на ней ничего не остаётся.       Александр шумно выдохнул и обнял её, прижимая к себе, обвивая руками. Горячая, трепещущая — она словно была создана для него, так уютно нежась в его объятиях.       — Причёска, — слабо владея голосом, пробормотала Натали.       — Что? — рассеянно спросил Александр, продолжая скользить по талии, проводя ладонями по рёбрам.       — Горничная помогает мне и с причёской. — Натали откинула голову на его плечо, коротко вздохнув, когда его руки накрыли её грудь. Александр, усмехнувшись ей в затылок, легко подтолкнул к зеркалу, сажая на пуфик и принимаясь медленно вытаскивать заколки и шпильки. В движениях его пальцев, в том, как мелькают они в зеркале, было что-то завораживающее и настолько интимное, что по позвоночнику пробегали разряды. Тяжёлая, густая копна волос упала на плечи, рассыпаясь по спине.       — Полагаю, теперь моя очередь? — тихо спросила Натали, ловя его взгляд в отражении. Медленно поднялась, обернулась, вытаскивая рубашку из штанов, неспешно снимая её через голову и кладя за спину, на пуфик. Кончики пальцев пробежали по груди, изучая, исследуя, на этот раз без смущения, с искренним любопытством наблюдая, как вздрагивает кожа под её прикосновениями, как грудь покрывается мурашками и втягивается живот.       — Мне до сих пор не верится, что это происходит на самом деле, — пробормотала Натали, склоняясь нему, чтобы осторожно поцеловать. Александр всхлипнул тихо, замер было под её прикосновениями, но в следующую секунду уже подхватил на руки, относя в постель.       Желание ударило в виски, зашумело в ушах чужим дыханием. Руки жадно заскользили по телу, вверх-вниз, по гладкой коже. Смешались выдохи, тихие стоны, короткие вскрики. Натали замерла было, когда он медленно наполнил её, но вместо ожидаемого саднящего чувства пришло наслаждение. С каждым новым движением — вверх, навстречу огромному, яркому фейерверку, что в итоге рассыпался на миллион полыхающих искорок, когда она забилась в его руках, кусая губы.       А после — уютно устроившись в кольце его рук, Натали рассеянно чертила замысловатый узор на его груди, не думая ни о чём, позволяя мыслям течь, не задевая сознание. Ей просто было хорошо и удивительно спокойно здесь и сейчас. Наконец Александр вздохнул и потянулся к её руке, осторожно целуя кончики пальцев.       — Я не отдам тебя замуж, — хрипло проговорил он. — Ни за Андрея, ни за кого-либо ещё. Ты слышишь?       — Ты же знаешь, что это невозможно, — покачала Натали головой. — Не Андрей, так кто-то другой…       — Не-ет!.. — Александр крепко обнял её, спрятал её лицо у себя на груди. — Никому не отдам, только моя!       — Заберёшь во дворец? — в шутку спросила Натали. — И представишь в качестве любовницы?       — Да. — Он отпустил её, откидываясь на подушки. — Ты будешь жить со мной, как жена. Пусть не перед Богом, так перед людьми точно.       — Нет. — Натали нахмурилась, привстала на локте, заглядывая в его лицо, чтобы понять — не шутит ли. — Нет, это невозможно. Неправильно. Нет.       Она фыркнула, изучая выражение его лица, но Александр по-прежнему безмятежно улыбался, глядя на неё.       — Почему ты так сопротивляешься? — Он поднял руку, коснулся её щеки. — Боишься судьбы Ольги? Этого не будет, клянусь.       — Не только этого… Это же… — Она неверяще посмотрела на него. — Что скажет император? Императрица? Двор? Моя семья, в конце концов!       — С твоими родными я переговорю лично. — Александр больше не улыбался, смотрел внимательно, серьёзно. — Их величествам уже всё известно. А двор… Разве тебя должно волновать их мнение?!       — Николай Павлович и Александра Фёдоровна всё знают? — медленно проговорила Натали. — То есть, ты ехал сюда, заранее зная, что я соглашусь стать твоей любовницей?       Что-то в её голосе заставило насторожиться. Александр вздохнул, понимая, что ступает на зыбкую почву: обиженная женщина может быть непредсказуема в своём гневе, даже если изначально он действовал во благо их будущих отношений.       — Я обсудил возможные варианты с отцом, — нехотя признал Александр, понимая, что новую ложь Натали ему точно не простит.       — Прекрасно! — голос Натали звенел от едва сдерживаемых эмоций. Она села, притягивая одеяло к груди, и гневно посмотрела на него. — И как подробно вы обсудили наши отношения и их глубину?       — Наташа, — умоляюще заговорил Александр, садясь рядом. Он попытался обнять её за плечи, но она одним движением сбросила его руку. — Я сказал отцу, что люблю тебя и не могу отказаться.       — Не можешь отказаться, не зная даже, люблю ли я тебя? — возмутилась Натали.       — А разве не любишь?       Натали смущённо потупилась и отвернулась. Действительно, о своих чувствах, в отличие от Александра, она ещё не говорила, но лишь потому, что сама до конца не могла в них разобраться. За последние полгода он стал значить для неё слишком много, гораздо больше, чем простой друг. А после игра в любовников начала будить чувства, которым в любое другое время попросту не было бы места. Но когда Александр признался в своей любви, когда вскрылось предательство Андрея, когда Натали решилась на тот безумный поступок, чтобы отомстить жениху… В душе было множество чувств, они походили на обрывки разноцветных нитей, среди которых были и нежность, и признательность, и уважение, и восхищение, и счастье, когда он рядом — всё это вот-вот должно было связаться в крепкий клубок под названием «любовь». И Натали была готова сказать об этом, сегодня, сейчас, ещё несколько минут назад… А теперь в груди зрела обида за то, что всё решили без неё. Что Александр был настолько уверен в себе, что даже не стал пытаться преподнести эту новость более обтекаемо, или, быть может, и вовсе скрыть пока от неё циничное обсуждение судьбы будущей фаворитки цесаревича!       — Я не хочу тебе лгать, — серьёзно сказал Александр, понимая её обиду и сомнения. — Конечно, это выглядит в чём-то низко с моей стороны, но ты должна понять, — он всё же повернул Натали к себе, требовательно ловя её взгляд, — я не могу без тебя жить! Я не находил себе места после твоего отъезда, всё для меня потеряло свой смысл. И я… — Александр грустно улыбнулся, — я чувствовал себя таким жалким, потерянным. Без тебя.       Натали слушала, как заворожённая, не чувствуя, как из глаз хлынули слёзы, стекая по щекам. Он был сейчас столь искренен, что просто невозможно было не верить.       — Отец сам спросил меня, что происходит. — Александр осторожно смахнул её слёзы. — А я не мог даже найти причину, кроме правды. Кроме того, что люблю тебя. Ты веришь мне? — Она медленно кивнула. — И в мыслях не было тогда, что это обидит тебя. Оскорбит. Я скорее позволю отрубить себе руку, чем намеренно причиню боль! Но если ты не хочешь быть со мной… Если для тебя это ничего не значит, что ж…       Александр замолчал, глядя на неё, не двигаясь, ожидая её решения. Стало так тихо, что часы на каминной полке показались набатом, начав отбивать полночь. Натали кивнула, сначала медленно, потом закивала часто-часто, порывисто обнимая его, шепча быстро-быстро:       — Люблю тебя! Люблю-люблю-люблю…       Ночь промчалась, стремительная, наполненная томной лаской и обжигающей страстью. Не скованные никакими обязательствами, позволив себе, наконец, отдаться любви со всей силой молодости, Натали и Александр не смыкали глаз до рассвета. Не думая о том, что могут сказать слуги, не сдерживаясь, забыв обо всём на свете, кроме друг друга. И когда забрезжил рассвет, Александр не стал уходить, напротив, обнял Натали, укрывая обоих одеялом, и поцеловал меж лопаток, блаженно выдыхая. Именно сейчас хотелось думать, что впереди ждёт только счастье, и нет на свете никаких препятствий, которые могут помешать их любви!       Дом ожил, наполнился звуками, но в спальне Натали по-прежнему было тихо, только сдвоенное дыхание тревожило полог балдахина. Михаил, всю ночь проворочавшись без сна, первым делом решил проведать цесаревича и узнать, не надо ли ему ничего. Целью, впрочем, было иное: проверить, где на самом деле провёл ночь Александр. Спальня, отведённая ему, была пуста, разобранная кровать — не смята. Холодея от страшного предчувствия, но всё же пытаясь найти логичное объяснение происходящему, Михаил поспешил в соседнее крыло, к покоям сестры. Замешкался у дверей на долгую минуту, пытаясь найти разумную причину, по которой можно врываться в девичью спальню. Потом глубоко вздохнул и толкнул дверь, делая несколько шагов и привыкая к полумраку.       Свечи давно прогорели, шторы до сих пор никто не открывал, и Михаил прошёл дальше, натыкаясь на платье, лежавшее на полу. Сердце пропустило несколько ударов, и к кровати Михаил стремительно подбежал, резко одёргивая бархатный полог. Застыл, дыша тяжело и часто, глядя на безмятежно спавших любовников, которые настолько утомились, что не слышали ничего вокруг. Развернувшись на каблуках, Михаил покинул спальню. Надо было срочно развеяться, пока не натворил, не наговорил того, о чём потом будет жалеть. Велев оседлать коня, князь пулей вылетел во двор, взлетая в седло. Прогулка действительно помогла, и обратно Репнин возвращался заметно остывшим, хотя не растерявшим запала и желания устроить скандал. Велев подавать завтрак, он посмотрел на часы и собрался ждать, когда Александр и Натали спустятся вниз.