А что о нас?

Скажи, что если иногда спрыгнуть, выпить что-нибудь, вогнать лезвие, затянуть петлю - единственный, я бы даже сказала, верный выход, когда твое нутро не может больше переносить давящей на него тяжести. Скажи, что если подсесть на иглу, осушить бутылку-другую, выпить сладкого манящего опиума, отправить в себя дозу "Токио" или затянуться густым дурманом - единственная кривая дорога, свернув на которую уже не таким тягостным покажется груз. Потом сидишь, тупо смотришь, забыв обо всех проблемах, Проигрываешь - не можешь покрыть вражеский туз. Проигрываешь сотый раз, и ты банкрот, идёшь домой, уверенный, что жена станет читать свои дилеммы, притом, не беспочвенно. Тебе всегда мнимо хотелось, чтобы для другого она открывала свой рот. Тебя ломает, нужна ещё доза. В пробелах разума приходит понимание, что никто не будет кричать, махать руками, бить тебя кухонным полотенцем. Ты даже не принес на свежую могилу ее любимые алые розы... Ты, после смерти, даже не удостоил ее вниманием... - Чтоб ты сдохла! - когда-то в порывах гнева кричал ты, когда она, в очередной раз "задела" тебя своим замечанием. Что ж, твое желание сбылось. И без тебя ее могилу польет дождь, И вырастут на ней прекрасные цветы. А ты же ее любишь. Ты только сейчас это понял, дурак. Ты осознал, кто виновен в ее гибели. Всю жизнь ты только и ломал женские судьбы, а ее ты для чего выбрал? Была желанна и смотрибельна? Бьешься головой о стену, не слышишь стука коллекторов. Даже не вспомнишь, что заложил квартиру, просрочил кредит, твои губы иссохлись, мозг к шприцу посылает векторы. Ты иногда хочешь сам сдохнуть вслед за ней, ведь ты виноват, но игла-то тебя не винит. Снова в измученные слабые вены тупую иглу вгоняя, ты радуешься, перенося потом агонию за агонией, сопровождая животными стонами понимание, что именно она была твоим раем. Внезапно срываешься, ослеплённый совестью и идеей дурмана, приводишь себя в подобие потребного вида, идёшь в цветочный магазин, ищешь последние деньги среди ампул в набитых карманах. Вгоняешь в себя последнюю, опасную, смертельную дозу. Тебя утром найдет сторож вместе с пустым цветочным горшком. Ты мертв. Всем все равно. Но ты умер с мыслью о том, что польет дождь, и на могиле зацветут ее любимые алые розы. Ты не можешь на это ответить. А я скажу: Не убивайте своих любимых, ни в близи, ни издалека. Не делайте этого, чтобы жить самому, и, наверняка, быть самому кем-то любимым.