Родительские чувства или же...

— СССР, нам удалось отстоять наши позиции,— Союз оторвал свой взгляд от окна и перевёл его на молодого красноармейца. — Молодцы, но ещё не время радоваться. Враг превосходит нас по численности и некоторым видам вооружения, но и мы тоже не пальцем деланные,— мужчина сделал несколько шагов, заметно прихрамывая на левую ногу.       Снаряд, что взорвался рядом с ним, не убил его, но оставил хорошие ранения. Левая рука была полностью забинтована, но Союз особо не расстраивался, говоря, что есть ещё и правая. Но вот из-за повреждённой ноги, его пришлось отправить в госпиталь, как бы тот не сопротивлялся. — И ещё кое-что. Вас хотела увидеть Москва, сейчас она сидит во временном штабе. — Что? А с кем она тогда оставила другие республики?— с этими словами СССР быстро направился к выходу, не обращая внимание на боль в ноге, и попутно разглядывая деревянные стены и пол небольшого здания, который временно переоборудовали под госпиталь.        Выйдя на улицу, Союз увидел картину ничуть не лучше чем на фронте. Вся земля была усыпана воронками от разорванных снарядов и обломками военной техники. Небольшой посёлок устоял перед вражеским наступлением, но при этом понёс большие потери. Пройдя чуть дальше, мужчина увидел небольшое кирпичное здание — временный военный штаб. Зайдя в него, Союз сразу же увидел сидящую за столом Москву. — Почему ты здесь? Ты должна была оборонять территорию РСФСР, на случай, если немцы прорвутся через нас.        Москва ничего не ответила, а лишь обняла Союза, уткнувшись лицом в его плечо. Он был слегка шокирован, но всё же обнял девушку в ответ. — Как там хоть мои отпрыски? Слушаются тебя? — спросил Союз, продолжая прижимать девушку. — Да, они с Свердловском. Она согласилась разместить детей у себя. Думаю, что Рейх не пойдёт в глубь страны, испугается зимы,— ответила девушка, слегка надавливая на глаза пальцами, стараясь сдержать слёзы, что вот-вот хлынут. — Что случилось? Что-то с детьми? Россия что-то натворил?— СССР знал, что Москва не из плаксивых, но сейчас, она была готова плакать навзрыд.        От последнего, девушку просто передёрнуло. Она посмотрела на Союза слегка покрасневшими глазами. Её губы дрожали. — Я пыталась тебе сказать. Я написала тебе кучу писем, но видимо, они до тебя так и не дошли. Россия... он... Рейх поймал его на том перевале. Все погибли, никто не выжил. А Россия...он уже больше трёх месяцев находится в плену у Рейха,— Москва говорила быстро, слегка сбиваясь, но Совет смог уловить саму суть. Он не мог поверить, что один из его детей находится в лапах этого чудовища, и что в этом, отчасти виноват и он сам, ведь именно он отдал приказ России, чтобы тот отправился в то злополучное место. — Я-я...— СССР не мог подобрать слов. Всё внутри сжалось,— Перед тем как он ушёл, я сказал ему, что он мне больше не нужен. Он пошёл на зло мне! Я отдал приказ идти туда,— шептал про себя мужчина, мысленно проклиная себя за то, что не уберёг сына. — Что будем делать? Пойдём на уступки немца? — взяв себя в руки, спросила девушка.        СССР бросил на неё взгляд полный печали. Мужчина понимал, что если согласится на условия, то поведёт всех на верную гибель, но и тот факт, что его правопреемника пытают и всячески издеваются над ним, разрывал сердце Союзу. — Я не знаю,— опустив голову, ответил СССР — Что? — Мы не можем рисковать другими. Сдаться Рейху, всё равно что подписать смертный приговор,— Совет сделал несколько шагов и резко остановился,— Сейчас мы не можем помочь России. Немцы и так нас окружили. — Это значит...— Москва не могла сформулировать мысль. Слова союза были для неё как гром среди ясного неба. — Да, это значит, что мы не можем спасти Россию. Я не могу рисковать людьми и идти напролом. Жертв и так слишком много! — чуть ли не крича ответил старший русский.        Москва ничего не ответила, она быстро вышла из помещения и направилась к автомобилю. Оставшись один на один, Союз упал на колени хватая себя за волосы. Из глаз хлынули горькие слёзы. Он хотел кричать, но крик застрял где-то в горле, из-за чего все его попытки больше походили на хрипы.

***

       Россия находился в Берлине чуть больше двух недель. Наступили первые холода.        Мальчишка лежал на кровати, полностью завернувшись в одеяло, стараясь не шевелиться лишний раз. Всё тело, начиная с плеч и заканчивая ягодицами, горело и одновременно щипало из-за новых ран, которые оставил ему Рейх с помощью плети, во время своего очередного воспитания. Третий Рейх хотел, чтобы русский привязался к нему и остался с ним жить, тем более, что другого выхода у того не было. Поэтому немец старался сдерживаться и не наказывать мальчишку за его упрямство, но иногда он просто выходил из себя и срывался.        Россия услышал, как кто-то открыл дверь и вошёл в комнату.        Подросток уже догадался, кто это, ведь ни у кого, кроме Рейха, не было ключей. Он тут-же зажмурился, стараясь притвориться спящим, дыхание стало реже, а сердце вот-вот готово было выскочить из груди от бешеного ритма.        Рейх подошёл к кровати русского, наблюдая за вздрагивающим телом, на котором красовались свежие алые полосы.        Кровать прогнулась, издавая жалобный скрип под весом двух тушек, что находились на ней. Россия захотел было обернуться, но что-то внутри не дало ему этого сделать. Мужчина лежал чуть-ли не на весу, упершись одной ногой об пол, чтобы хоть как-то удержаться на кровати. Закрыв рукой глаза, немец погрузился в свои мысли, изредка слушая тяжёлое дыхание мальчика, лежавшего под боком.        Рейху нравилась такая идиллия. Невольно, он начал вспоминать моменты из своего детства, которые немец всячески пытался забыть.        Росс лежал тихо, изредка перебирая пальцами ткань своей рубашки, понимая, в том что Третий оторвался на нём, виноват и он.        Русский медленно повернулся к нацисту, проверяя, не уснул ли тот? Однако, как только Третий услышал возню рядом с собой, он тут же приподнял кисть руки и посмотрел на Россию. Заметив это, подросток ненадолго замер, но всё же решился полностью повернуться к нацисту, изредка шипя от боли.        Смотря в глаза немцу, мальчик мог прочитать в них злость и разочарование. И это неудивительно, ведь Россия со всей силы пнул Рейха в коленную чашечку, когда тот приближался к нему, держа в руках что-то металлическое, за это славянин и поплатился. Зная садистский нрав Рейха, он просто испугался и решил себя защитить, даже не догадываясь, что немец вовсе не собирался ему вредить.        Рейх провёл большим пальцем по щеке русского, вытирая подступающие слёзы с глаз. — Тшшш… — прошептал нацист, прижимая Россию к своей груди, — Скажи, почему ты сопротивляешься мне, хотя сам понимаешь, что тебе некуда деваться?        Рейх приподнял голову России, желая, чтобы тот смотрел на него.        РСФСР ничего не ответил, он лишь уткнулся носом в грудь немца. Объятия Рейха не казались ему отвратительными, а наоборот, он чувствовал в них то тепло, которого так не хватало ему в детстве. — Моему сыну и посильнее влетало, но в очень редких случаях, — неожиданно продолжил немец, что весьма заинтересовало Россию,— Возможно, ты его видел. Двенадцатилетний белокурый мальчик.        Нацист быстро умолк, понимая, что сильно разоткровенничался. Рейх отчётливо понял, Россия совсем не похож на Германию, скорее, он напоминал его самого в детские годы. — Пойдём,— произнёс мужчина, беря русского за руку.        Славянин послушно пошёл за ним, зная, что лучше не сопротивляться. Выйдя из комнаты, немец повёл мальчика выше по лестнице, ведя его на первый этаж. Пройдя чуть дальше по коридору, Рейх открыл одну из дверей и завёл туда русского. Осмотревшись, Россия понял, что немец привёл его в ванную комнату. Слегка подтолкнув мальчишку вперёд к ванной, Третий включил тёплую воду и начал умывать заплаканное лицо Росса.        Закончив, Рейх стянул рубашку с мальчишки, не обращая внимание на его сопротивление, и повернув к себе спиной, начал аккуратно протирать спину русского мокрой губкой, стараясь не задеть красные следы от плети. России было весьма некомфортно находится в полуобнажённом виде при Рейхе, из-за чего он весь зажался. Нацист медленно наклонил Россию к ванной, подставляя его голову под струю воды. Намочив голову русского, Рейх начал аккуратно водить пальцами по длинным волосам, тщательно намыливая шампунь на волосы.        Взяв большое полотенце, мужчина обмотал им Россию, попутно высушивая русые волосы. Славянин с интересом наблюдал за действиями Третьего, совсем не замечая, что засмотрелся. Поймав взгляд мальчишки, Рейх улыбнулся и слегка коснулся губами его лба, тем самым вызвав у России смущение и лёгкое недоумение. — Тебе ведь нравится, когда я добр по отношению к тебе. Так почему ты упорно отталкиваешь мою заботу, причиняя тем самым боль самому себе?— немец пристально смотрел в голубые глаза мальчика, дожидаясь ответа. — Я понимаю солдат и остальных людей Союза, но тебя... Что ты хочешь доказать этим, а главное: кому? Я не заставляю тебя перейти на свою сторону. Пока. Но я предлагаю тебе остаться рядом со мной. Так ты хотя бы реально можешь помочь своим городам и всем остальным, чем просто будешь молчать и игнорировать меня. Что ты ответишь мне, Россия?        Росс опустил взгляд, раздумывая над словами нациста. Перейти на его сторону, это всё равно что предать остальных, проявить слабость. Но с другой стороны, Рейх был прав. Кому и главное что он пытается доказать? — Хорошо...— тихо произнёс Россия,— Я останусь с тобой, но никогда не перейду на твою сторону,— республика поднял глаза на Рейха и столкнулся с довольным взглядом немца. — Ты и так рядом со мной, но я рад, что ты добровольно согласился на это. Мне этого достаточно,— сказал фюрер, нежно водя пальцем по щеке России. — Только... Я знаю, что просить не трогать другие республики нет смысла, но не трогай мои города и людей. — О Россия, хозяйничать на твоей территории, всё равно что ломать тебя изнутри. Но есть одно маленькое условие. Ты не должен сбегать от меня, и тогда, всё будет в порядке. — Хорошо.        Рейх взял русского на руки, на что тот лишь крепко схватил его за шею. Выйдя из ванной, немец понёс мальчика обратно в комнату и, положив на кровать, лёг рядом с ним, полностью повернувшись к нему лицом. Они не знали, сколько они так лежали, смотря друг другу в глаза. За окном заметно стемнело. Незаметно для себя, Россия быстро уснул, уткнувшись лицом в подушки и мило сопя. — Schlaf mein kleiner Junge,— протянул Рейх, гладя Росса по голове,— Morgen wird ein harter Tag.        Третий аккуратно встал с кровати, стараясь не разбудить русского. Убедившись, что тот крепко спит, немец вновь поцеловал русского напоследок, после чего, направился к выходу. Подходя к лестнице, Рейх краем глаза увидел троицу, которой он приказал присматривать за Россией. Недовольно хмыкнув, немец подозвал одного из военнослужащих и что-то шепнул ему на ухо, после чего тот быстро направился в их сторону. Мужчина знал, что они много чего наговорили России, тем самым подорвав его доверие к нацисту. А этого он простить не мог. Улыбнувшись своим мыслям, Третий Рейх направился к себе в кабинет, насвистывая про себя какую-то мелодию.