Родительские чувства или же...

       Рейх гневно швырнул листы бумаги со своего стола, параллельно наблюдая за тем, как те, быстро кружась, летят на пол. Глаза сильно болели от усталости. Сегодня он не спал, надеясь, что сможет разобрать свою работу за один присест, но чем глубже становилась ночь, тем всё сильнее Рейху казалось, что документов становится всё больше.       Сев в своё кресло, он начал массировать виски пальцами. Так хотелось всё бросить и наконец-то расслабиться, отдохнуть и заодно восстановить затраченные ресурсы, как физические, так и моральные. Опрокинувшись на спинку кресла, Рейх начал вспоминать в мельчайших подробностях всё то, что он сделал с Россией. —«Как он там?»— подумал про себя Третий. ... Подойдя к комнате русского, Третий ненадолго замялся, не решаясь открывать дверь. Простояв так несколько секунд и наконец-то собравшись, он медленно потянул ручку, слушая неприятный скрип петель. Войдя в помещения и не обнаружив Россию на своей кровати, мужчина слегка занервничал. Внимательно осмотрев комнату, Третий обнаружил маленький свёрток, который спрятался и тихо сидел возле кровати, зажавшись между железной спинкой кровати и бетонной стеной.        Рейх бесшумно подошёл к мальчику, медленно садясь возле него на колени, совсем не волнуясь о чистоте пола. Россия продолжал сидеть неподвижно, полностью завернувшись с головой в одеяло, и будто бы совсем не замечая присутствие нациста. Тогда Третий решил дотронуться до истерзанной руки мальчика, от чего тот слегка вздрогнул. Открыв сонные глаза, Россия неуверенно повернулся к нарушителю своего сна, ещё не до конца осознавая, где реальность, а где кошмар. Хотя, его реальность была похлеще любого кошмара. Он несколько секунд смотрел на немца с непониманием, пока картинки вчерашнего случая быстро возвращались в память русского.        Россия быстро отвернулся от Рейха, вырвав свою руку из его хватки. Из глаз потекли солёные слёзы, вызывая жжение и пощипывание. Республика не хотел, чтобы немец видел его сломленным, поэтому он попытался полностью накрыть себя пледом, с трудом сдерживая всхлипы. Мозг предательски продолжал вырисовывать всё в мельчайших подробностях, от чего мальчишку просто начинало трясти.        Рейх продолжал спокойно наблюдать за мальчиком, видя, что тот сейчас на грани истерики. С грустью вздохнув, он попытался дотронуться до малыша. Сейчас Третий не видел в нём ту красивую страну, которая смогла пробудить в немце неподдельный интерес и тёплые чувства, которые разливались по всему телу, когда тот видел этого милого, голубоглазого мальчишку. Нет... Сейчас он видел маленького, испуганного ребёнка, которого хотелось прижать к себе и защитить. Защитить от самого же себя... Смешно. Третий Рейх медленно провёл по плечу русского, поднимаясь всё выше, с каждым новым движением чувствуя дрожь по всему телу мальчика. Ариец попытался открыть лицо России, стянув с него одеяло, на что тот лишь резко отстранился от него, прижимаясь к стене всё сильнее. Нацист терпеливо продолжал успокаивать Россию, ближе пододвигаясь к маленькому телу. — Прошу, не трогай меня,— тихо прошептал Россия, чувствуя крепкие руки немца на своих плечах, что прижимали его к их владельцу. Он боялся, что Рейх пришёл за продолжением как и обещал, от этого страх только усиливался, сковывая всё тело из-за чего русский не мог оттолкнуть от себя немца, да и кровоточащие раны не давали ему делать быстрые телодвижения. — Вставай, я отведу тебя до кровати,— нацист слегка обхватил русского за талию и попытался приподнять, чтобы донести до кровати, понимая, что такие посиделки на холодном полу ни к чему хорошему не приведут. И когда Третий столкнулся с истерикой и сопротивлением русского, он слегка насторожился и всё же отпустил Россию. Тот в свою очередь отполз от мужчины в угол, смотря на него своими покрасневшими от слёз глазами. — Пожалуйста... Я не хочу этого делать. Я не хочу,— уже крича говорил Россия, закрыв лицо ладонями,— Когда угодно, но не сейчас. У меня всё болит,— всхлипывая шептал русский. Всё тело было напряжено, вызывая пульсирующую боль. — Не бойся, я пришёл не для этого,— Рейх медленно подполз к России, аккуратно прижимая к себе.        « Он решил, что я пришёл вновь его насиловать»,— Подумал про себя ариец, уткнувшись носом в шею мальчика. — Ну всё, успокойся,— Рейх взял Россию за лицо, вытирая с щёк мокрые дорожки слез пальцами,— Не плачь, а то уже глазки покраснели,— Третий, неожиданно для себя вдруг вспомнил, что его точно также успокаивала Пруссия, когда тот находился в весьма подавленном состоянии. — Прости меня, малыш. Я думал, что смогу сдержаться, но ты и твоя выходка заставили меня сорваться,— с этими словами, немец легонько провёл по щеке мальчика, наблюдая за его задумчивым личиком, что так сильно умиляло Третьего.        Пока республика был в замешательстве от такого наплыва нежности со стороны немца, Рейх быстро подхватил его, совсем забыв, что "слегка" искалечил его. От неосторожных действий арийца, Россия болезненно прошипел, вцепившись пальцами в плечи и шею немца. Полностью усевшись на кровать, немец одной рукой продолжал держать мальчишку, а второй потянулся за подушкой, удобно кладя её себе под спину. Приняв полулежачее положение, Рейх аккуратно разместил Россию у себя на коленях. Росс попытался сделать несколько несчастных попыток слезть с немца, но его тут же грубо отдёргивали, давая понять, чтобы тот не рыпался. Не до конца смирившись, Россия всё же утих и поднял свой взгляд на Третьего Рейха. Смотря на его довольную ухмылку, сын коммуниста вновь вспомнил, как тот с этой самой улыбкой сначала высек его, а потом... От одной лишь мысли об этом России тут же становилось противно. Но ещё больше ему было противно от самого себя, ведь сейчас, сидя на коленях немца и принимая его ласку, он был готов растаять и... может не простить, но принять его. Отвернувшись, Россия уткнулся носом в грудь Рейха, изредка сжимая в руках чёрный китель. Фюрер медленно гладил русского по голове, параллельно убирая локоны с лица, открывая обзор на столь милое ему лицо. Рейх невесомо поцеловал республику в уголки губ, наблюдая за удивлённой реакцией. Крепче обняв Россию, немец о чем-то задумался, переведя свой взгляд на окно. Россия неуверенно смотрел на немца, не понимая, правда ли тот раскаивается в содеянном, или же это очередная попытка усыпить бдительность. Усталость вновь нахлынула на русского. Тяжёлые веки стали медленно опускаться, но славянин до последнего сопротивлялся, боясь уснуть на руках Рейха, но сон всё же взял своё. Услышав тихое сопение, Рейх вновь посмотрел на мальчишку, что мирно уснул в его объятиях. Улыбнувшись, Третий легонько провёл пальцем по нижней губе мальчика, после чего полностью накрыл своими. Отстранившись, он аккуратно переложил малыша на кровать, а сам пристроился рядом, наплевав на то, что у него ещё куча дел. — Я знаю, что ты простишь меня. Таков твой характер. Совсем как твой отец,— прошептал немец почти над самым ухом России,— Такой добрый и нежный. Я постараюсь оберегать тебя, но от себя защитить не смогу. Прости меня, мой маленький. Рейх повернул мальчишку к себе лицом, продолжая рассматривать его ровные черты.

***

       Союз сидел на крыльце штаба и смотрел на красное, заходящее солнце, медленно затягиваясь очередной сигаретой. Он ожидал важного гостя, который опаздывал на целый час. Затушив окурок, СССР попытался встать, но тут же падает из-за боли в ноге. Он больше не мог сдержать слёз от всего того, что обрушилось на его плечи. — Союз, с тобой всё хорошо?— послышался женский голос позади мужчины, заставляя того обратить внимание на его владелицу. — Подожди, я тебе помогу подняться,— произнесла девушка, увидев, что мужчина находится в не самом лучшем состоянии. Бросив мешок, она быстро подбежала к нему и запрокинув его руку на свою шею, помогла встать. — Спасибо, Югославия. Подожди, что ты делаешь на фронте? Я ведь сказал тебе спрятаться вглубь моей территории со своими детьми и ждать там,— СССР говорил довольно спокойно, стараясь не кричать на девушку, пусть он и не очень доволен её поступком. — Я вижу, что тебе нужна помощь. Вдобавок, какой смысл прятаться, если нас всё равно найдут немцы в случае нашего поражения? Лучше бросить все силы и жить свободными или же погибнуть, но не быть побеждёнными,— Югославия слегка улыбнулась. Девушка знала, что война потрепала Союза, и она боялась, что он не выдержит и сломается, вдобавок вся эта история с Россией больно ударила не только по всему Советскому Союзу, но и по многим другим . — Да, думаю ты права, но как же твои дети? А мои республики?— перед тем как снова уйти на фронт, СССР оставил своих отпрысков под присмотром восточных городов и Югославии, зная, что те знают её и с радостью с ней останутся. — Не волнуйся. Я оставила Сербию и Албанию за старших. А сейчас нам лучше зайти внутрь. Ещё раз взглянув на заходящее солнце, СССР всё же согласился пойти за Югославией, до сих пор на неё злясь за то, что она так безответственно поступила придя сюда. « Она хотя бы о детях бы подумала. Что я им скажу, если она не вернётся? » — думал про себя СССР, смотря на свою новую занозу, которую нужно будет оберегать. Гость, которого так долго ждал Совет, ближе к ночи всё же приехал. С порога извинившись за задержку и объяснив это тем, что по снегу добираться довольно сложно, они направились в личный кабинет Союза. Ещё раз убедившись, что Югославия крепко спит, коммунист плотно закрыл дверь в свой кабинет, чтобы не разбудить её своими разговорами. — Может чай? Извини, покрепче ничего нет. Сам понимаешь,— сказал социалист подходя ближе к англичанину. — Нет, спасибо, лучше давай сразу к сути нашего разговора,— получив приглашение присесть, Британия медленно уселся за стул и сложил руки на стол. — Извини что в таком месте, но у меня нет времени ехать в Москву для приёма гостей,— СССР последовал примеру своего гостя и тоже присел. — Да ничего страшного. Скажу по секрету, мне порой приходилось и не в таких местах находиться. Правда, это было ещё до вашего появления на свет. — Ладно. Так, а к чему собственно была такая необходимость со мной встретиться? — Союз слегка приподнял бровь, наблюдая за невозмутимым лицом британца. — СССР, прошу меня простить, но вы ведь знаете, что я и многие другие придерживаемся правилам. В деле появились одно обстоятельство, которое может полностью изменить ход войны. И как бы мы этого не хотели допустить, мы не сможем с этим ничего сделать,— Великобритания неуверенно посмотрел на коммуниста, боясь его дальнейшей реакции. — Какое обстоятельство?— уже более холодно спросил СССР. — Вы ведь понимаете, что мы должны выслушивать обе стороны, и пусть это наш враг и... Ладно, не буду тянуть. Третий Рейх заявил, что РСФСР добровольно согласился перейти на его сторону. И мы вынуждены выдать им специальный документ, подписав который, территория РСФСР будут официально принадлежать Рейху до совершеннолетия России. — Но вы ведь не выдадите его? Это нарушение моей территории. Вы понимаете это? Любой дурак поймёт, что этот урод заставил его это сказать. — Простите, но нам придётся. Правда, Третий Рейх больше не выходил с нами на связь после того разговора. Я думаю, что возможно, это всего лишь уловка с его стороны. Но и вам бы я не советовал надеяться, что всё хорошо. Может быть Россия и вправду согласился быть с ним в союзе. А каким способом немец этого добился нам знать не обязательно. Мне пора. Извините, что отнял у вас время,— Британия быстро вышел из кабинета, стараясь не смотреть на разгневанного Союза. — Убью. Я задушу этого ублюдка самолично,— прошипел СССР, со всей силы сдавливая рукой кружку, от чего та для начала жалостно затрещала от давления, а потом и вовсе лопнула. Успокоившись, мужчина бросил взгляд на свою окровавленную руку. Выкинув осколки в мусорку, Совет немного пошатываясь, направился в соседнюю комнату, прижимая руку как можно ближе к себе чтобы не наследить. Он начал судорожно искать бинты и спирт, чтобы обработать и перевязать довольно глубокий порез, но мысль о том, что Россия и вправду согласился быть в союзе с Рейхом не давала ему нормально сосредоточиться. Наконец-то найдя аптечку, коммунист достал из потаённого местечка бутылку водки и уселся на пол рядом с дверью, не заботясь о том, что кто-то с той стороны не сможет открыть её из-за его пьяного тела. Зубами открыв бутылку, Союз начал медленно поливать содержимым на порез, стиснув зубы от жгучей боли. Наспех обмотав руку бинтом и даже нормально его не завязав, СССР прильнул к бутылке, залпом глотая горячую жидкость, будто бы там была вовсе не водка, а простая вода. Осушив бутылку, мужчина бросил её в дальний угол, от чего та со звонким ударом упала на пол, но не разбилась. Наплевав на всё, социалист прилёг на пол, совсем не волнуясь, что на утро эта ночь отразится ноющей болью в шее и спине. Ему уже не до удобства. Хочется просто заснуть, надеясь, что это просто кошмарный сон, и что он проснётся и ничего этого не будет.