Родительские чувства или же...

Проснувшись, Россия обнаружил, что находится в не своей комнате. Приподнявшись на локтях и слегка прищурив глаза из-за яркого освещения, он начал быстро осматривать место в котором находился. Большая комната была довольно хорошо освещена благодаря большим окнам. Из мебели в ней находились большой шкаф, двери которого были слегка приоткрыты, поэтому, Россия смог без труда разглядеть висевшую там военную, чёрную форму, из-за чего он быстро догадался, что эта комната принадлежит Рейху. Также это подтверждали два красных флага с белым кругом и свастикой посередине, что висели на стене возле небольшого кофейного столика и над кроватью русского. Пара тумбочек из чёрного дерева, на дверцах которых можно было заметить лёгкий, резной рисунок, который явно вырезали в ручную. Одна тумбочка стояла возле двуспальной кровати, на которой сейчас и лежал Россия. Сжав в руке простынь тёмно-шоколадного цвета, мальчик с трудом приподнялся и принял сидячее положение. Обнаружив на себе чистую одежду, Россия почувствовал лёгкое смущение и холодок по всей спине, ведь это означало то, что Рейх раздевал его и вновь видел его обнажённым. Слегка поёжившись от нахлынувших воспоминаний и картинок, что любезно представляло ему его воспоминание, Россия заметил, что на спине ясно ощущается что-то похожее на пластырь или ему подобное, и это стягивало кожу, не давая мальчику сделать полные движения корпусом. Дотронувшись рукой до того места где остались кровоточащие следы от плети, Россия смог полностью ощутить «своеобразную» заботу со стороны немца, который, видимо успел забинтовать спину мальчика. Переведя взгляд на окно, республика удивился от самого себя, ведь проспал он больше суток. Возможно, своё дело сделали ещё усталость и стресс, которые неожиданно свалились на него, как ком снега. России всё ещё было не по себе находиться в комнате нациста. Да и тот факт, что Рейх так и не зашёл к нему — настораживал ещё больше чем то, если бы фюрер сидел у него под боком. Так, хотя бы можно было бы предположить его дальнейшие действия. Сев на край кровати и свесив ноги, мальчик стал внимательно вслушиваться, после чего быстро встал на пол и подошёл к двери. Схватившись за ручку, он несколько раз её дёрнул, но дверь была закрыта с обратной стороны, что немного его огорчило. Тогда Россия начал ходить по комнате, полностью осматривая её. Проведя рукой по столику, он обнаружил сложенный вдвое лист. Развернув его, русский попытался прочесть написанный мелкими, немецкими буквами текст, но из прочитанного ему мало чего удалось понять, да и судя по всему, ничего важного там не было. Вернувшись к кровати, мальчик вновь плюхнулся на неё и перевёл взгляд на часы, которые показывали двенадцать часов дня. Проведя рукой по шёлковой простыне, Россия нащупал под подушкой небольшую, чёрную тетрадь с нарисованной на ней птицей, которая в свою очередь была символом Рейха. Немного покрутив её в руках, Росс всё же решил просмотреть её содержимое и удовлетворить своё детское любопытство. Больше половины листов были исписаны быстрым и неаккуратным почерком, будто бы Рейх писал в спешке. Обратив внимание на даты, коммунист понял, что возможно так и есть, ведь тетрадь велась с начала войны. Дойдя до чистых листов и не разузнав какой-либо полезной информации, Россия хотел было положить тетрадь на место, но тут его взгляд зацепили самые последние страницы. Открыв их, мальчик обнаружил несколько рисунков простым карандашом. В основном это были либо пейзажи либо всё таже чёрная птица со свастикой в своих лапах, но даже так это казалось для России очень красиво. Он аккуратно переворачивал страницы, внимательно рассматривая каждый рисунок и даже не предполагал, что Рейх, оказывается, хорошо рисует. Дойдя до последних страниц, Россия с замиранием сердца смотрит на себя самого. С опущенной головой, он сидит и пишет за столом, даже не подозревая о том, что в этот момент он является объектом вдохновения для нациста. Русский чувствует как сердце забилось чаще, а уши и щёки загорели жаром. Невольно улыбнувшись, он переворачивает лист и видит ещё один рисунок с изображением себя. Только на этот раз он спал на том самом диване в кабинете Рейха, пока тот рисовал его спящим. Положив тетрадь на место и ещё раз убедившись, что она лежит точно также как и в первый раз, он прилёг на подушку, размышляя над всем этим. Услышав что дверь со скрипом открылась, Россия слегка приподнялся на локтях, смотря на вошедшего немца.  — Уже проснулся? — спросил Третий, закрывая за собой дверь. Рейх медленно подошёл к кровати, держа в руках кружку. Сев на край кровати, он протянул её России, на что тот недоверчиво посмотрел на него.  — Что это? — неуверенно спросил русский, поджимая ноги к себе.  — Чай для твоего желудка. Ты ничего не ел, поэтому, выпей пока это, а потом я приготовлю тебе что-нибудь, — Третий протянул кружку мальчику, — Не волнуйся, я туда ничего не подсыпал. Взяв тёплый напиток в дрожащие руки, Росс немного отпил, после чего поставил кружку на тумбу. Русского очень задело то, что немец вёл себя так, будто бы ничего не произошло. И вот сейчас, когда он вновь взглянул на довольного Рейха, он не выдержал.  — Почему ты так относишься ко мне? — неожиданно начал Россия, — Я имею ввиду, почему ты проявляешь своеобразную заботу ко мне, а потом всячески издеваешься? — Русский пытался сдерживать себя, чтобы не заплакать и не показать слабость, несмотря на то что и так был сломлен, но дрожащий голос предательски выдавал его. Заметив, что выражение лица Третьего резко переменилось, Россия замолчал, боясь, что нацист вновь сорвётся на нём из-за неаккуратных слов. Сын Союза отвёл взгляд в сторону, ожидая плохого, однако на его удивление нацист лишь ухмыльнулся и посмотрел куда-то в сторону.  — Почему? — тихо спросил Рейх, всё также смотря в одну точку. Нависла гробовая тишина. Россия неуверенно смотрел на Рейха, перебирая пальцами тёмную простынь.  — Я сам долго думал над этим вопросом. Начиная с того момента, когда решил оставить тебя, — повернувшись лицом к России, мужчина начал внимательно осматривать его, видя, как мальчишка смущённо потянул на себя одеяло.  — Я хотел убить тебя как только узнал, что Союз всё равно не пойдёт на уступки ради тебя. Но я не смог этого сделать. Ты был таким маленьким и никому не нужным, и тогда мне захотелось взять тебя к себе и вырастить как своего ребёнка, — Нацист сделал небольшую паузу, и широко улыбнувшись, запрокинул голову назад, тихо смеяться. Россия не знал как на это реагировать. Слова немца тронули его изнутри, заставляя отвести взгляд в сторону и слегка улыбнуться. Мальчишка не понимал, почему он ведётся на слова фюрера, почему они заставляют его так реагировать.  — Чем больше я проводил с тобой время, тем сильнее привязывался к тебе. Ты очень добрый и искренний, и я понял, что влюбился в тебя. От этих слов внутри русского всё сжалось, а сердце будто бы остановилось на время. Не решаясь посмотреть на Рейха, он закрыл глаза, не зная, как отреагировать на всё это. Третий принёс ему столько боли, а теперь всё это. В груди чувствовался тяжёлый ком, который медленно подступал к горлу, принося дополнительный дискомфорт.  — Почему я приношу тебе физическую боль? Россия, я военный и ко всему этому жестокая страна. Я просто не умею показывать чувства. Меня этому никогда не учили и никогда не показывали. Но заметь, я всегда извинялся за всё содеянное, а ты продолжал приносить мне моральную боль. Я ненавижу тебя за свою слабость. Мне трудно переносить тот факт, что я вновь сделал тебе больно, — Рейх подполз к России и медленно стянул с него одеяло, не сводя глаз с его лица. Нацист провёл пальцем по щеке русского, спуская ниже к подбородку. Приподняв лицо мальчишки, Третий медленно приблизился к нему, обжигая дыханием губы. Россия хотел отвернуться, но не мог. Он был загипнотизирован тёмно-синими глазами немца.  — Пусть не взаимность, но прояви хотя бы уважение и благодарность за мою заботу к тебе. Получив утвердительный кивок, Рейх вновь улыбнулся и прикоснулся ко лбу мальчика своим, трясь кончиком носа об его.  — С сегодняшнего дня ты спишь здесь, так как в твоей комнате становится прохладно. Я всё равно вожусь с документами, поэтому сплю здесь не так часто, — Рейх отстранился от ребёнка, наблюдая за его потерянным взглядом.  — Мне надо будет ненадолго отойти. Вернусь часа через два или три. Если тебе будет что-то нужно, то можешь попросить у охраны, я их предупрежу. Можешь выйти из комнаты, но…— Нацист ненадолго остановился, заставляя обратить на себя внимание, — Не зли меня и не пытайся вновь сбежать. Может за это время ты сможешь всё хорошенько обдумать. Встав с кровати, мужчина потрепал Россию по голове, после чего вышел из комнаты, оставляя мальчика одного со своими мыслями. Упав на подушку, Россия поднял вверх свой пустой взгляд и стал смотреть в потолок. Внутри шла борьба между переполнявшими его чувствами. Хотелось просто убежать в самую глубь леса и что есть силы закричать там, но он не мог этого сделать. В голове крутились слова нациста и его признание. По его лицу Россия понял, что тот сам не понимает как это всё вышло, но судя по всему, он говорил честно. Уткнувшись своим покрасневшим лицом в подушку, русский издал утробный звук, больше похожий на звук умирающего кита. Если раньше он не хотел видеть немца из-за того, что тот его изнасиловал, то теперь из-за своего смущения и стыда. Россу ещё ни разу не признавались в любви, а тут как гром среди ясного неба. Немного поразмыслив, коммунист вновь достал тетрадь и открыл её на нужных страницах с рисунками. Рассматривая их, русский неожиданно стал вспоминать Третьего, а точнее моменты, в которых нацист изредка, но раскрывал перед мальчиком свою светлую сторону. Россия вспомнил его задумчивый и одновременно печальный взгляд, когда тот о чем-нибудь думал, смотря в окно, и почти не заметную, но искреннюю улыбку. Или даже те моменты, в которых немец проявлял к нему заботу. Республика неожиданно вспомнил слова отца о том, что плохих людей не бывает, правда, в случае с Рейхом, он бы тысячу раз открестился бы от своих слов. —«А ведь и вправду. Не мог же он родиться таким жестоким.» В воспоминаниях мальчика всплыл и его разговор с одним заключённым, которого должны были расстрелять, и его слова были примерно такими, — «Не я такой, жизнь такая». Ну или Россия запомнил как-то так, но саму суть он понял.  — « А если Рейх не был таким, то из-за чего таким стал?» — пронеслось в голове подростка. Ему и вправду стала интересна жизнь Рейха. Немного поразмыслив, он решил разобраться во всём этом, заодно и на время забыть свой план побега, чтобы вновь не спровоцировать немца. Спрятав тетрадь, он встал с кровати и направился на выход для того, чтобы немного размяться и заодно найти какие-нибудь ответы. Потерев свой нос рукой, Россия вновь покрылся румянцем, вспоминая недавнее действие Рейха. — «С каких пор я такой стеснительный?»

***

Походив немного по дому Россия вышел на улицу, накинув на себя лишь лёгкий плащ, который ему дала сердобольная горничная. Он хотел для начала разыскать тех троих, которые встретили его как только он прибыл в этот дом, но узнав, что их перевели в другое место по непонятным причинам, мальчик немного расстроился. Сев на скамейку, русский поднял голову и стал смотреть на падающие снежинки, что медленно летели вниз, изредка крутясь в вальсе вместе с ветром.  — « Насколько я слышал, то здесь зимы мягкие. Что-ж, пора это проверить», — Россия слегка улыбнулся, ловя языком падающие хлопья снега. Снег падал настолько быстро, что спустя полчаса полностью засыпал русского. Смотря вдаль, мальчик наблюдал за жизнью города и за суетливой жизнью горожан. Он не знал, стоит ли их винить во всём этом кошмаре, как и самого Третьего Рейха, или же они ни в чём не виноваты и просто не знают, какой ужас творит их страна? Тяжело вздохнув, Россия не заметил, что кто-то довольно быстро подошёл к нему.  — Вот ты где. А я уже начал подумывать, что ты вновь сбежал. Что ты тут делаешь? Услышав знакомый голос позади себя, русский немного вздрогнул. Обернувшись, он увидел слегка раздражённого нациста, который явно успел поволноваться, пока не нашёл ребёнка здесь. Россия не знал, что ответить. Он просто застыл и смотрел на Рейха, немного дрожа то ли от страха, то ли от холодного ветра, что пробирал до самых костей. Увидев, что малыш весь трясётся, Рейх медленно подошёл к нему и сел рядом. Стряхнув рукой снег с головы и спины славянина, Третий распахнул свой чёрный плащ и укрыл им мальчика, прижимая его ближе к себе.  — Сколько ты тут сидишь? — нацист серьёзным взглядом посмотрел на русского, который уже сам прижался к нему.  — Не помню. Наверное полчаса или час, — тихо ответил Россия, — Я немного задумался и не заметил, что время пролетело довольно быстро.  — Нам лучше пойти в дом, — Поднявшись, Рейх взял Россию за руку, помогая встать и вновь укрыл его плащом, — Если ты вновь заболеешь, я тебя накажу, — спокойно произнёс немец, наблюдая за тем, как мальчик удивлённо посмотрел на него, — Я не шучу. Русский чувствовал себя крайне неловко, чувствуя на себе удивлённые взгляды, но Третьему, казалось, было всё равно. Зайдя в дом, немец быстро снял верхнюю одежду и повёл мальчика прямо по коридору, заводя того в ванную.  — Раздевайся, — сказал Рейх, настраивая воду в кране и параллельно поглядывая на сына Союза.  — Можно мне сделать это одному? — Россия опустил глаза, перебирая в руках край рубашки.  — Ладно, я пока пойду приготовлю тебе полотенце. Только дверь не закрывай, — улыбнувшись, Рейх вышел из ванной комнаты, оставляя русского одного со своими мыслями. Россия стал медленно снимать с себя рубашку, а за ней и брюки. Оставшись полностью без одежды, он медленно провёл ладонью от шеи до груди, оценочно осматривая своё тело в зеркале. Несмотря на то, что Рейх самолично следил за питанием мальчика, он всё равно был довольно худым. Выключив воду, Росс медленно погрузился в горячую ванну. По телу мурашками пробежало приятное ощущение, заставляя Россию издать тихий стон. Взяв в руки губку и намылив её, Россия начал медленно тереть плечи и спину, смотря куда-то в одну точку… Услышав приближающиеся шаги, он быстро прижал ноги к себе в попытке хоть как-то прикрыться. В дверном проёме показался Рейх с большим полотенцем в руках. Сделав несколько шагов, он оказался возле ванной.  — Вылазь.  — Можешь выйти, пожалуйста? Я сам вытрусь, — слегка дрожащим голосом спросил русский, видя, как настроение нациста стало меняться.  — Вылазь, — уже более приказным тоном прошипел мужчина, продолжая сверлить дыру в мальчике. Немного помявшись, Россия не спеша вылез из воды. Рейх всё же отвернулся, чтобы не смущать малыша, несмотря на сильное желание вновь увидеть его без одежды. Завернув Россию в полотенце, мужчина аккуратно взял его на руки и понёс к себе в комнату, изредка поглядывая на его лицо и улыбаясь уголками губ, когда русский отводил смущённый взгляд в сторону. Зайдя в комнату и уложив РСФСР в кровать, Рейх укрыл его одеялом и со словами: «Я скоро», уверенным шагом вышел из комнаты, оставляя мальчишку одного. Осмотревшись и не найдя ничего из одежды, Росс лишь сильнее укутался в одеяло и приняв удобное положение, начал невольно думать о своих родных, а точнее об отце. Он вспомнил сегодняшний разговор с Рейхом, вспомнил то, что тот говорил о том, что он хотел избавиться от него, как только понял, что СССР не придёт за своим сыном. Выходит, Третий хочет переманить его на свою сторону вовсе не из-за того, чтобы насолить Союзу.  — « Он сказал, что влюбился в меня. Почему мне так приятно на душе от этих мыслей?» От мыслей Россию отвлёк Рейх, который уже вернулся, держа в руках тарелку с едой. Сев рядом с республикой, он начал кормить того с ложки, что немного злило русского, ведь тот уже давно не маленький. Россия хотел было что-то возразить и уже собрался потянуть руки, но шёлковая ткань стала медленно сползать с тела, обнажая плечи и грудь. Вновь прикрывшись, Росс решил всё же не перечить нацисту. Закончив с трапезой, мальчик поднял свой взгляд на мужчину, сталкиваясь с ним взглядом. Внимательно рассматривая его, РСФСР заметил, что немец улыбается ему, на что он тоже улыбнулся в ответ. Приняв это как за сигнал действовать дальше, Рейх поставил тарелку на стол и подполз к подростку, в доли секунды нависая над ним. Увидев нотки страха в глазах, немец медленно наклонился к лицу русского, накрывая его губы своими. Вскоре, после невесомого касания, Рейх уже более уверенно сминал мягкие губки, не обращая внимания на слабые попытки со стороны малыша оттолкнуть его. Почувствовав, что тельце под ним больше не сопротивляется, ариец всё же отстранился, наблюдая за покрасневшим лицом мальчика. Проведя ладонью по горячей щеке, он стал спускаться всё ниже по шее, желая увидеть больше. Росс в страхе схватил руку немца и посмотрел на него молящим взглядом, когда тот уже начал стягивать одеяло.  — Рейх, не надо, — всхлипывая, произнёс русский, смотря на невозмутимое лицо Третьего.  — Не нужно стесняться меня, мой маленький. Ты мне нравишься, к тому же, мы с тобой оба мужского пола, — Рейх начал медленно стягивать шёлковое одеяло с ребёнка, желая как можно быстрее вновь ощутить его жар и запах разгорячённого тела. Возбуждение брало верх над разумом, опьяняя его, из-за чего немец начинал чувствовать лёгкое раздражение от бессмысленного сопротивления своего любимого мальчика.  — Твоя неопытность и слабые попытки сделать вид, что тебе это не нравится лишь сильнее меня заводят. Поэтому перестань дразнить меня и расслабься. Иначе я снова разозлюсь и сделаю тебе очень больно, несмотря на то, что ты мой любимый мальчик. Зажмурившись и отвернув голову, Россия медленно разжал пальцы и убрал руки в сторону, позволяя немцу сделать с собой всё, что тот захочет. Увидев, что мальчик послушно отдался ему, Рейх легонько поцеловал его в висок в качестве награды. Медленно стягивая с русского всё не нужное, фюрер не стесняясь рассматривал его обнажённое тельце, подмечая, что местами оно было испорчено шрамами, которые он же сам и оставил. Но Рейху, как военному, это вовсе не казалось чем-то отвратительным. Пристроившись между ног России, немец нежно целовал грудь и плоский животик, спускаясь всё ближе к бёдрам.  — Посмотри на меня. Я хочу видеть, как ты реагируешь на мои ласки, — чуть более приказным тоном прошептал Рейх, — Россия, — Голос был уже более твёрже, когда немец увидел, что русский никак не отреагировал на его приказ. Россия неуверенно открыл глаза и повернулся к арийцу, который медленно поглаживал его ногу. Смотря лишь в голубые, чуть мокрые от слёз глаза мальчика, Третий чуть быстрее, но всё также нежно водил по внутренней стороне бедра и, будто бы случайно задевая интимные места, с упоением наблюдал, как в эти моменты менялось выражение лица русского. Поцеловав колено, Рейх начал покрывать поцелуями бедро, постепенно опускаясь ниже и изредка прикусывая кожу зубами, когда Россия либо отворачивался, либо просто закрывал глаза. Нависнув над Россом, Третий вновь впился в губы, параллельно трясь пахом об член русского. Сжимая в руках тёмную, шёлковую простынь, немец был уже готов сам раздеться и завершить этот день жарким сексом, но три условных стука в дверь испортили его планы. В первый раз Рейх подумал, что ему показалось, ибо сейчас он был занят, но когда стук раздался второй раз, это было уже не так просто игнорировать. Недовольно прорычав, сжимая простынь в руках сильнее, он всё же слез с России и направился к двери.  — Если ты отвлёк меня из-за пустяка, то советую тебе сразу застрелиться (на немец.), — холодным голосом сказал Рейх, с гневом смотря на солдата, который иногда был его правой рукой.  — Мой фюрер, я не хотел отвлекать вас от вашего занятия, — мужчина встал на цыпочки, чтобы осмотреть комнату через плечо Рейха и узнать, чем же его фюрер так занят, но столкнувшись с его ещё более гневным взглядом, решил, что это плохая идея.  — Ты ведь знаешь, что дела страны тебя не касаются? — слегка раздражённым голосом спросил Третий, смотря на своего солдата на побегушках, который с какого-то хрена решил, что он является помощником арийской страны.  — Да, мой фюрер.  — Так какого хрена ты припёрся сюда, если я тебе сказал ждать на границе и следить за обстановкой?  — У меня для вас плохие новости. Красная армия перешла в контрнаступление.  — Чёрт! А что ты тут делаешь? Иди и доложи остальным, что сегодня будут переговоры. Пора использовать план B… Ты ещё здесь? Пошёл отсюда. С этими словами Рейх захлопнул дверь. Вновь натянув довольное выражение лица, он развернулся к России, который уже успел накрыть себя одеялом, и подошёл к нему.  — Мне надо будет ненадолго отойти. А ты жди меня. Как только я вернусь, мы продолжим наше незаконченное дело. Подправив свою форму, немец поцеловал мальчика, слегка сжимая его волосы, намекая на то, чтобы тот хоть немного, но отвечал. Ещё раз осмотрев столь манящую фигуру русского оценивающим взглядом, Рейх вышел из комнаты, закрывая её на ключ. С одной стороны, Третий был крайне недоволен тем, что его отвлекли, ведь тело упорно требовало разрядки и ответного тепла. Но с другой стороны он понял, как можно будет добиться расположения России. Ведь в глазах мальчика немец смог прочитать ответное тепло, когда он был нежным с ним.