Родительские чувства или же...

Половину пути Россия и Смоленск проехали молча. Мужчина задумчиво смотрел в окно, следя за тем, чтобы за ними не было погони, в то время как сам республика вёл машину, изредка поглядывая на второго. — Многие думали, что тебя больше нет в живых. Многие, но не твой отец. Он продолжал верить, что однажды сможет вновь с тобой встретиться, и его ожидания оправдали себя,— нарушая нависшую тишину произнёс город, с теплотой смотря на Росса. От воспоминаний об отце внутри мальчика всё сжалось, из-за чего он тяжело вздохнул, продолжая смотреть на дорогу. — Знаешь, когда СССР узнал о том, что ты находишься у немцев, его здоровье ухудшилось. Он очень волновался за тебя, переживал, что не смог уберечь. — Я так давно его не видел. Что с ним? Как семья? С ними ведь всё хорошо?— почувствовав, что по щекам потекли горячие слёзы, мальчик остановил автомобиль, чтобы слегка успокоиться и дождаться ответа. — С твоей семьёй всё хорошо. Союзу удалось прогнать фашистов с территории страны, и сейчас, он вместе с красной армией, гонит их туда, откуда они пришли,— Смоленск слегка приобнял Россию, поглаживая рукой по спине, на что тот тут же уткнулся носом ему в плечо,— Послушай, скоро всё будет хорошо, ты окажешься дома. Думаю, нам стоит поменяться местами. Я поведу машину, а ты пока поспишь. — Да, хорошо, — успокоившись, произнёс младший русский. Переместившись на место Смоленска, Россия облокотился головой на окно и слегка прикрыл глаза, продолжая слушать рассказы города. Он очень соскучился по семье и безумно хотел вновь увидеться с ними, но было ещё кое-что, что не давало ему покоя. Из-за мыслей о Третьем Рейхе ему было больно на сердце, но он старался сдерживаться и не показывать свои переживания. Несмотря на то, что Рейх врал ему, мальчик успел сильно привязаться к нему и искренне полюбить. Также он понимал, что он является одним из немногих, а может даже и единственным кому нацист смог довериться и полностью раскрыть свою душу и сердце, а он просто бросил его. Но ведь нужно выбирать что-то одно, верно? Надо забыть обо всём, что произошло и начать жить по-новому, никому ничего не рассказывая. Именно так размышлял Россия, слушая родной голос его города. —... Потом нас поймали. Поняв, что я являюсь городом, меня тут же отправили в лагерь. Сначала меня допрашивали солдаты, но видимо поняв, что ничего нового им не узнать, решили доложить Третьему. Его довольно легко вывести из себя, из-за чего этот урод решил познакомить меня с деревянной поверхностью стола, сломав мне при этом нос, — немного призадумавшись, мужчина осмотрел салон автомобиля, после чего перевёл взгляд на мальчика,— Кстати, а как тебе удалось найти меня? — Мне помог один друг, — ответил республика, слегка приоткрывая глаза. — Друг?— спросил Смоленск, не сводя взгляд с дороги. Пейзаж леса стал потихоньку исчезать, оставляя место бескрайним полям и равнинам. — Да. Он немецкий город, но несмотря на это мы хорошо сблизились. Именно он подсказал мне где тебя найти, а также помог с пропуском и дал мне форму, чтобы я смог пройти на территорию базы. — А как вы встретились? — Он присматривал за мной, пока Рейх отсутствовал. Мы много времени проводили вместе, вот так и сблизились,— устремив свой взор на окно, Россия стал думать о том, как там сейчас Кёнигсберг и Третий Рейх. Ему было страшно представить, что будет, когда фюрер увидит что же случилось с его орудием. А ещё больше ему было страшного от того, что Рейх начнёт подозревать Кёнигсберга. — Этот нацист оставлял тебя одного, не боясь, что ты сбежишь? — Я сбегал несколько раз, но меня ловили. Потом я бросил все эти попытки, тем самым усыпив осторожность Рейха,— он не собирался врать Смоленску или что-то выдумывать. Нет. Он будет лишь недоговаривать те моменты, которые лучше хранить в тайне и никому не рассказывать. А уж тем более он не собирался говорить о столь странных и неправильных отношениях, которые возникли между ним и Третьем.

***

Четыре часа утра.

Рейх направлялся на одну из своих баз, где, как ему доложили, ночью произошло какое-то происшествие. Сидя на заднем сиденье автомобиля, он нервно перебирал в руке большие чёрные бусины браслета, наблюдая за наступающим рассветом через окно, изредка бросая взгляд на Кёнигсберга, что сидел спереди и вёл машину. Внешне Третий выглядел более-менее спокойным, в то время как внутри бушевали ярость и злоба, и это было заметно по нижней губе, которая время от времени непроизвольно вздрагивала.

***

Очнувшись на полу, он попытался слегка приподняться, но из-за неудобного положение, и того, что организм ещё не до конца очистился, далось ему это крайне нелегко. Оказавшись в сидячем положении, мужчина посмотрел на настенные часы, которые показывали где-то двенадцать ночи. Проведя взглядом по комнате, он обнаружил ту самую кружку, с которой его опоили. Рейх стал постепенно вспоминать то, что с ним произошло, от чего он слегка ухмыльнулся, проведя рукой по волосам. — « Сучёныш»— мысленно проговорил немец,—« Значит вот так? Могли бы просто это обсудить». От раздумий его отвлекли довольно громкие шаги, что доносились с первого этажа. Он попытался полностью подняться, однако ноги всё ещё отказывались его слушать, из-за чего нацист с глухим грохотом вновь упал на пол. — Мой фюрер, с вами всё в порядке?— спросил Кёнигсберг, подходя к Рейху. — Зачем так официально? Мы ведь не в официальной обстановке. Поможешь подняться?— он протянул руку городу, на что тот моментально среагировал, беря Рейха за кисть. — Что-то случилось?— всё также продолжал расспрашивать Берг, делая вид, что ничего не знает. — Да, случилось,— задумчиво протянул Рейх,— Этот гадёныш усыпил и сбежал от меня. Я даже удивлён, что он не отравил меня, или же не перерезал горло, пока я был без сознания. Неблагодарный сучёнок,— злобно прошипел Третий, вытирая губы рукавом. — Что собираешься делать? — Я найду его. Найду и хорошенько воспитаю. Он не мог далеко убежать,— сжав руки в кулак, нацист уже хотел было выйти из комнаты, но его остановил город. — Не думаю, что он на вашей территории. Когда я прибыл сюда, я заметил, что ворота были широко открыты, а также отсутствовал твой автомобиль. Сначала я подумал, что ты припарковал его в другом месте, но если учесть обстоятельства, то... кто знает? Проведя руками по своим карманам, Рейх слегка нахмурился, обнаружив ключи от машины у себя в кармане. Покинув комнату, он быстро спустился по лестнице, направляясь к окну на первом этаже. Посмотрев на улицу, он увидел, что его « Мерс» действительно отсутствовал, а железные ворота были широко распахнуты. — Ему всё равно не сбежать от меня. Он по-любому поедет к границе, а там на территорию нейтральных стран. Там-то мы вновь и встретимся. Знаешь, Кёнигсберг, у меня даже проснулся некий азарт. Я верну то, что принадлежит мне,— нацист слегка ухмыльнулся, после чего медленно покрутил головой, слушая, как хрустят позвонки,— Этот сучёнок решил поиграть со мной. Развернувшись, Рейх хотел было вернуться к себе в комнату, чтобы там всё обдумать, но тут раздался внезапный телефонный звонок, заставляя нациста обратить на него внимания. Весьма удивившись столь позднему звонку, Третий всё же подошёл к телефону, поднося трубку к уху. Кёнигсберг всё это время внимательно молча наблюдал за фюрером и его телефонным разговором. Что-то ему подсказывало, что это связано с Россией, но он пытался успокоить себя, убеждая себя в том, что у того всё получилось, иначе... Ему не особо хотелось думать о том, что Рейх сделает с ним. Закончив, Третий положил телефон на место, после чего медленно развернулся к городу. — Мне только что доложили, что на «К***С» что-то произошло. Это та база, где находится один пленник, о котором очень волновался мой Россия. Я очень надеюсь, что это происшествие и его побег не связаны между собой. — Что именно произошло,— спросил Берг, пытаясь скрыть волнение. Он очень боялся того, что Россию всё же раскусили и успели поймать. — Мне ничего толком не сказали. Самому было бы очень интересно узнать. Кёнигсберг, ты ведь прибыл сюда на машине?

***

База « К***С. Все рабочие и военные сильно нервничали, ведь с минуты на минуту сюда должен прибыть Третий Рейх. Сегодня ночью секретное оружие массового поражения было уничтожено двумя сбежавшими, одним из которых был молодой парень в военной форме. Последняя цепь, удерживающая конструкцию, в конце концов не выдержав нагрузки, всё же лопнула, из-за чего «Хуррикан» с грохотом долетел до последнего уровня, при этом пробив металлический пол своим весом. Третий уровень тоже от части пострадал, ведь при крушении машины были выдернуты железные балки, благодаря которым и держался мост, а это означало лишь то, что один конец этажа был отрезан от другого. Прибыв на место, Рейх медленно ходил по первому уровню и молча рассматривал убытки, которые он понёс. Он был очень спокойным и просто ходил с поднятой головой, смотря на съехавшие мосты, изредка бросая взгляд на своё оружие. Все внимательно за ним наблюдали, понимая, что было бы лучше, если бы он психовал и орал на всех, а не ходил с совершенно безэмоциональным лицом. Вдруг Третий издал лёгкий смешок, ещё не до конца веря в происходящее. Он до последнего думал, что это всего лишь кошмар или неудачный розыгрыш. Тяжело вздохнув, он стал отрицательно мотать головой, прикрыв лицо ладонью. Сейчас ему хотелось смеяться, плакать, топать ногами и орать на всех. — Кёнигсберг,— произнёс Рейх, смотря на свой город. Кёнигсберг тоже, мягко говоря, охренел от увиденной картины, ведь он ожидал увидеть абсолютно всё, но не это. — «Россия, что же ты наделал»,— мысленно подумал про себя мужчина, продолжая осматривать базу чуть ли не с открытым ртом. — Кёнигсберг,— повторил Третий, но на этот раз его голос слегка вздрогнул. — Да?— наконец-то отойдя от шока, спросил город, подходя к фюреру. — Там, в машине, я оставил плащ. В кармане успокоительное. Принеси мне его, иначе я щас просто взорвусь,— тяжело дыша, произнёс нацист, хватаясь рукой за сердце. —Убью. Я его самолично захлесну,— ударив кулаком по бетонной стене, прорычал Рейх. — Эти двое направляются к границе. Поймайте их, но мальчишку не трогайте. Я сам с ним разберусь,— сказал нацист одному из военных, что всё это время внимательно наблюдал за ними, дожидаясь приказа фюрера.