Родительские чувства или же...

Прошло много лет с тех страшных дней, которые останутся в памяти многих людей и стран. Мир постепенно менялся и почти зализал раны той войны, но те, кто столкнулся с этим лично, до сих пор содрогаются от воспоминаний и надеятся, что этого больше никогда не случиться. Меняются люди, меняются страны, изменился и Россия. По меркам стран он стал достаточно взрослым и уже был самостоятельной страной, а также заменой своего отца. Хоть он вырос, и теперь не был тем слабым мальчишкой, но по сравнению с другими странами он был очень юным и не опытным, из-за чего он, методом проб и ошибок, учился быть сильной страной. Поняв весь смысл политики, и то, как нужно крутиться, чтобы тебя не "съели" другие, он стал немного понимать Рейха и отца, а точнее их жёсткую политику по отношению к другим. Конечно, СССР не был таким суровым как Третий, но всё же мог держать остальных в ежовых рукавицах. .... Россия ехал домой после очередного собрания стран СНГ. На часах было уже одиннадцать вечера, но ему не впервой так долго задерживаться на работе, ведь теперь на нём лежит большая ответственность. Порой ему даже приходилось ночевать на работе, из-за чего он иногда получал от своей половинки. Не сильно, а скорее так, в шутку. Переведя взгляд на своё семейное фото, на котором были изображены вся его семья, русский слегка улыбнулся, после чего вновь стал смотреть на дорогу. Он помнил своё удивление и удивление своих братьев, когда СССР объявил им, что теперь Югославия и её дети будут жить с ними. Свадьба была скромной, но не менее весёлой и шумной, если учесть ещё и то, что на ней присутствовала целая орава детей. Югославия была довольно доброй и заботливой, и старалась уделить внимание каждому ребёнку. Россия был очень рад за отца, да и саму Югославию он стал считать, если не матерью, то очень близким человеком, которому можно довериться и раскрыться. Её отношения с Союзом были крепкими и гармоничными, и были построены на понимании и поддержке. Шли года, СССР стал более серьёзно готовить своего старшего сына, но при этом стараясь не давить, помня, чем это однажды закончилось. К тому же, мужчина стал относиться к нему более нежнее, чувствуя вину за то, что не смог дать ему отцовской любви в детстве... ... Грустно улыбнувшись, Россия быстро вытер слёзы, после чего мельком посмотрел на табличку, на которой была обозначена допустимая скорость. Скоро он приедет домой и наконец-то сможет отдохнуть.... ... СССР умер будучи ещё в полном расцвете сил. Это был удар для всех членов семьи. Росс стал более замкнутым и не желал выходить на контакт с другими. Единственным, кого он подпускал к себе, была Югославия, что переживала не меньше остальных республик. Теперь ей нужно было взять под полную опеку не только своих шестерых детей, но ещё и республики Союза. Благо, Россия и Сербия были уже полностью самостоятельными, но и им также нужна была поддержка. Девушка очень тосковала по Советам, но мысль о том, что она многодетная мать, давала ей мотивацию жить дальше... ... Оставив машину возле ворот, парень быстрым шагом направился в сторону дома. Увидев, что на первом этаже всё ещё горит свет, он невольно улыбнулся своим мыслям, ловко поднимаясь по каменной лестнице. Войдя в прихожую, он быстро снял с себя верхнюю одежду, после чего прошёл прямо по коридору, параллельно осматриваясь по сторонам. — Я дома,— сказал русский, думая, что его прихода не услышали. Войдя в зал, он посмотрел на диван, на котором умиротворённо спал Третий Рейх, явно не дождавшись прихода России. Улыбнувшись такой картине, Федерация аккуратно провёл рукой по бедру спящего, от чего тот слегка вздрогнул и приоткрыл глаза. — Опять просидел до ночи,— зевая, произнёс Третий, — Хотя обещал придти сегодня пораньше. — Можно подумать, что ты не сидел допоздна, — сев рядом с мужчиной на диван, русский облегчено вздохнул, после чего вновь посмотрел на него, — А ты чего на диване? Потом шея болеть будет. — Я ждал тебя, но так и не дождался. Даже ужин приготовил, который, видимо, придётся разогревать. — Рейх, прости, я и вправду думал, что приду раньше и даже смогу пересечься с тобой,— Россия виновато уткнулся лицом в плечо немца, — А что у нас на ужин? Хитро улыбнувшись, Третий взял парня за руку и со словами «узнаешь» повёл на кухню. По пути Федерация мельком взглянул на совместное фото, на котором были изображены он и Кёнигсберг на его первом собрании в здании ООН. Да, в тот день с ним должна была поехать Москва, где она бы выступила в роли столицы новой страны, но за три дня до собрания девушка сильно заболела. Тогда с Россией вызвался поехать Кёнигсберг, понимая, что в этот момент русскому нужна будет поддержка, да и сам мужчина не раз участвовал в подобном, поэтому имел опыт. Что насчёт Кенигсберга, то он, после окончания войны, стал советским городом по всем юридическим документам. Со всеми этими изменениями ему также пришлось сменить и своё имя. Его переименовали в честь советского старосты М. И. Калинина, и теперь его звали Калининградом. Он всячески помогал России в его начинаниях, а после смерти СССР старался поддержать и быть всегда рядом. Зайдя на кухню, Федерация весьма удивился, не сдерживая на лице улыбки. Рейх жестом пригласил русского присесть, параллельно зажигая свечи, придавая всему этому особую атмосферу. Также на столе стояла тарелка с аккуратно нарезанными фруктами и две бутылки с красным вином, ко всему этому эту картину ещё дополняли красные розы, стоявшие в кристально чистой вазе. — Это ещё не всё. Основе меню придется подождать, пока оно разогреется,— сказал немец, садясь напротив России. — В честь чего вечер? — В честь того, что мы вновь вместе уже год. Знаешь, в столь особые минуты я бы хотел сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что тогда поверил в меня и помог изменить мне мою судьбу. Если бы не ты,— Третий слегка ухмыльнулся, отводя взгляд в сторону, — Меня бы, наверное, не было. Я очень благодарен тебе, что все эти года ты помнил меня, и что смог вновь принять. Опустив глаза вниз, Россия сделал глубокий вдох, вновь вспоминая те дни...

Прошлое

Россия лежал на кровати и смотрел в потолок, понимая, что всё это закончилось и теперь он дома. Правда не совсем, но всё же. Немного приподнявшись на локти, он посмотрел в окно, за которым ходили советские солдаты, которые по каким либо причинам не могли идти на фронт. В основном здесь были только тяжелораненые, но бывали и редкие исключения, когда солдаты могли на время перевести в тыл. Сам же русский находился в госпитале, что располагался на территории одной из его сестёр, но так далеко от его родных мест. Сейчас он дожидался прибытия своего отца, который, как только услышал, что его сын жив и сейчас находится в безопасности, тут же переложил все полномочия на одного из своих командиров, после чего сразу же направился туда, где сейчас и находился Росс. Мысль о том, что скоро он встретится со своими родными заставила его на время позабыть обо всём том, что его так беспокоило все эти четыре дня на протяжении всего пути. Как только они прибыли на территории, которые находились под контролем советов, их сразу же схватили, приняв их за врагов. Позже их доставили в штаб, где часа два расспрашивали их о том, кем те являются. Однако поняв, что перед ними советская республика, многие весьма удивились, думая, что тот погиб ещё год назад. И если к России больше вопросов не было, то к Кёнигсбергу их было достаточно, не смотря на то, что мальчик пытался всячески его оправдать, говоря, что тот не является врагом. Не узнав ничего нового, город всё же отпустили. Но не смотря на это, к нему всё равно относились с подозрением, внимательно наблюдая за каждым его шагом... ... Услышав, как дверь за спиной тихо отворилась, Россия медленно обернулся. Увидев вошедшего, он слегка улыбнулся, в то время как по щекам потекли горячие слёзы. Ни он, ни старший русский не знали сколько они так простояли, ведь в этот момент время для них будто-бы остановилось. — Россия... — не веря своим глазам тихим голосом произнёс СССР, сделав несколько шагов вперёд. — Папа... Подойдя вплотную к русскому, мужчина, дрожащей рукой аккуратно провёл по щеке мальчика, после чего крепко прижал к себе, будто бы боясь, что тот вновь исчезнет. — Россия... мальчик мой.

***

Сидя за столом, РСФСР медленно водил ручкой по листку бумаги, оставляя на ней незамысловатые узоры. Эти два дня, которые он провёл с отцом, были самыми лучшими в его жизни, но этого было так мало, по сравнению с годом разлуки. Недовольно хмыкнув, он перевел взгляд на окно. Проснувшись утром и не обнаружив Союза, мальчик поначалу испугался, думая, что всё это было лишь реалистичным сном. Чуть позже он узнал, что Советы отправился завершить незаконченные дела. По крайней мере ему так сказали. Поднявшись со своего места, Россия стал нарезать круги по комнате, вспоминая нациста. Он понимал, что война скоро закончится, что немного волновало его. Нет, он был даже рад тому, что скоро весь этот кошмар закончится, однако он очень переживал за Рейха, не зная, что того будет ждать. Росс понимал, что Третий виноват во всём этом, но никто ведь даже не знает, почему он так поступил, не знает про его боль и переживания. — « Они ведь раньше были друзьями»— мысленно произнёс мальчик, смотря на подаренное Рейхом кольцо, —« Но по-настоящему доверился только мне». Подойдя к окну, славянин мельком осмотрел улицу, пока его взгляд не остановился на старенькой машине. — « Я обещал быть рядом. Он нуждается в моей помощи».— твёрдо решив, Россия быстро направился к выходу, понимая, что ему лучше поторопиться.

***

Добираться до Берлина. Ему пришлось дольше, чем он думал. Глаза русского слипались от усталости и недосыпа, но он упорно продолжал жать на газ, боясь опоздать. Вот стали появляться очертания знакомого города, а за ними и бурная жизнь, а точнее противостояние между немецкими и советскими солдатами. Ехать вот так было весьма опасно, но другого выхода не было. Россия не знал, что будет говорить в своё оправдание и как будет выгораживать Рейха. Возможно его вообще не послушают, но попытаться стоит. Он хотел было сначала направиться в сторону особняка Третьего, но сердце упорно "кричало" ему, что нужно ехать в сторону Рейхстага, и... Россия послушал его. Следующую половину пути он решил пересечь на своих двоих, так как машина просто бы не смогла проехать дальше. Слышались выстрелы, а также громкий хлопок от взорвавшейся гранаты. Дома были разрушены, а местные жители просто напуганы. Вот вдалеке стала виднеться крыша, а за ней и само здание. Русский следовал осторожно, время от времени прячась за кирпичными стенами домов, дабы случайно вновь не попасть в какую либо передрягу. Услышав рядом с собой выстрел, мальчик рефлекторно упал на землю и свернулся калачиком. Немного отойдя от шока, он осмотрелся по сторонам, однако никого не увидев, мальчик хотел было уже подняться, но его тут-же схватили за руку и потянули вверх, заставляя встать на ноги. — Что ты здесь делаешь?— послышался грубый мужской голос, из-за чего по спине мальчика пробежал табун мурашек. — Я здесь, чтобы... — Так ты русский?— перебил его мужчина, после чего вновь задал свой вопрос,— Что ты здесь делаешь? — Я... Мне нужен СССР. Где я могу его найти?— произнёс Россия, повернувшись лицом к красноармейцу. — Он сейчас занят, а тебе лучше не шастать тут без дела. — Он мой отец и я должен его увидеть,— уже более твёрдо сказал русский, смотря на солдата недовольным взглядом. — Что же сын Союза забыл в столь небезопасном месте?— недоверчиво спросил красноармеец, с ухмылкой глядя на мальчишку,— Ладно, если тебе так нужно, то я отведу тебя к нему... Сын Союза.

***

СССР сидел возле кирпичного здания и выжидал удобного момента, чтобы подать своим людям сигнал. Он чувствовал, что Третий Рейх сейчас в Рейхстаге, от чего ему самому хотелось уже сорваться с места и самолично свернуть тому шею, но он знал, что торопиться не стоит. Переведя взгляд, мужчина стал с интересом наблюдать за американской армией и самим американцем, с которым они пересеклись не так уж и давно. — Отец... Услышав знакомый голос, Союз резко обернулся и не поверил своим глазам. — Россия? Что ты тут делаешь? Как ты сюда добрался, а главное зачем? — мужчина быстро подбежал к сыну и схватил его за плечи, дожидаясь от него ответа, — Югославия. Она знает, что ты ушёл? — Нет, никто не знал. Я сам приехал сюда на машине,— ответил русский, испуганно смотря на Союза. — Хорошо, но зачем ты сюда приехал?— уже более спокойно спросил мужчина, продолжая крепко держать сына за плечи. — Я... — неуверенно произнёс Россия, отводя глаза в сторону,— Я хотел кое-что тебе сказать. Но ты должен внимательно меня выслушать, — глубоко вздохнув, он вновь поднял глаза, не зная, как лучше начать разговор,— Это насчёт Третьего Рейха. Я знаю, что он совершил ужасные вещи и заслуживает наказание, но пусть это будет не высшая мера. — Что? Ты с ума сошёл говорить мне это? Ладно мне, ты это скажи всем тем людям, которым эта тварь сломала жизни, — схватив русского за волосы, СССР заставил его посмотреть в сторону солдат,— И это лишь малая часть. Таких как они миллионы. Для этой сволочи смерть будет самым мягким наказанием. Посмотри в конце концов на себя, посмотри, что он сделал с тобой. И после этого ты смеешь его защищать? Лучше уходи отсюда по хорошему, пока я тебя сам не отправил, но уже как дезертира. — В тот раз ты угрожал мне тем же. — Что ты сказал?— прокричал Союз, с силой дёрнув мальчишку за руку. — Вспомни чем закончился наш прошлый разговор. Меня схватил Третий Рейх и увёз в концлагерь, после чего долго пытался связаться с тобой. Он очень злился, когда ты не отвечал, и срывался на мне. — Я тогда не знал, что случилось с тобой, поэтому и не отвечал. Я очень сожалел о нашем разговоре, но ещё больше я сожалел о том, что мне пришлось бросить тебя. Пришлось оставить Третьему. Хах, и после этого ты смеешь просить меня о смягчении наказания? Он мог убить тебя. — Мог, но не убил, — выкрикнул русский, от чего СССР весьма удивился, — Извини... Да, он бил меня, но после этого очень сожалел о содеянном. Он мог избавиться от меня ещё тогда, когда понял, что ты не пойдёшь на его уступки, но он оставил меня. Рейх заботился обо мне... По крайней мере пытался быть более мягче. Да, хоть он и кажется садистом и жестокой страной, но если посмотреть чуть внимательнее, то можно понять, что на самом деле он не является таковым. Он не виноват, что его вырастили таким. Его с детства учили жестокости и наказывали за непослушание. — Это он тебе сказал? И ты поверил ему?— холодно спросил коммунист — Да. Не сразу конечно. Отец, пойми, он доверился мне. Рейх очень переживал за меня и боялся потерять. Он не раз говорил мне, что хотел власти только ради того, чтобы доказать, что он тоже может добиться успеха в жизни. Знаешь, когда Рейх понял, что проиграл войну, он заставил меня уйти от него, боясь, что я могу пострадать из-за него. Я обещал ему, что не буду защищать его, но я также обещал, что не брошу его вновь, — заметив, что лицо Союза слегка изменилось, Россия ненадолго замолчал, после чего вновь продолжил,— Ты тоже обещал не бросать его в трудную минуту, но так и не сдержал слово. Поэтому он обиделся на тебя, внушив себе, что никому нельзя верить. — Он сам предал меня. Обещал о долгой дружбе, а потом...— отпустив Россию, СССР прикрыл лицо ладонями и сделал несколько шагов назад,— Я никогда его не прощу. Он просто не заслуживает этого. Всё это время за их разговором внимательно наблюдал США, понимая, что всю эту ситуацию можно выгодно развернуть в нужное русло. — Ох, я бы хотел попросить прощение за то, что случайно подслушал ваш разговор,— шипиляво произнёс американец, стараясь правильно выговорить каждое слово, — Но он весьма заинтересовал меня. Я понимаю, что Третий Рейх принёс много зла всем нам, но, СССР, на вашем месте я бы не спешил с выводами. На лице Штатов засияла довольная улыбка, в то время как в зелёных глазах проскользнула искра азарта. — Что вы имеете ввиду?— спросил Союз, переведя всё своё внимание на американца. — Мне доводилось встречаться с Третьим Рейхом, и мне он показался весьма, — Америка ненадолго замолчал, пытаясь подобрать нужное выражение на русском, — Я не знаю, как это будет на вашем языке, но он мне показался весьма прогрессивным в экономике. Рейх обладает большими знаниями, и я уверен, что его труды можно использовать во благо. Просто его нужно направить на нужную дорожку. И, если то, что сказал Россия правда, то я думаю, что вся эта жестокость заложена в нём на психологическом уровне. Убить гения всегда можно, но помочь ему вылечиться... — Третий вовсе не дурак, поэтому всё это может оказаться лишь игрой, чтобы к нему относились более снисходительно. — Возможно, но этого мы не узнаем, если не проведём тестирование. В любом случае его будет ждать суд, и я уверен, что он рассмотрит моё предложение, — переведя взгляд на Россию, США медленно подошёл к нему и протянул руку, показывая, что ему можно верить, — Россия, ты сказал, что стал Рейху другом? Он верит тебе? — К чему эти вопросы?— гневно произнёс СССР, хватая сына за руку. — Россия вполне взрослый, поэтому я имею право обращаться к нему без кого-либо. Скажи, Союз, ты хочешь, чтобы никто не пострадал? — Но какое это отношение имеет к России? — Просто доверься мне. Россия, Рейх верит тебе? — Я не знаю. Наверное да.— неуверенно ответил русский, опустив глаза. — Если ты поговоришь с ним, он послушает тебя? Пойми, его будет ждать суд, но если он не будет делать глупостей, это может помочь ему. — Думаю, да. — Я не отпущу его к нему. России вообще не стоит с ним видеться,— СССР резко схватил Росса и потянул к себе, показывая, что против всего этого. — Пап, США прав, я один из не многих, кто может уговорить Рейха. — Я сказал — Нет. Ты не пойдёшь туда. Тебя вообще не должно быть тут. — Ты мне сам говорил, что своё слово нужно держать. Прошу... Обещаю, что со мной всё будет в порядке. Союз ненадолго задумался, но всё, же ослабил хватку и отпустил мальчика. — Хорошо, но только при одном условии. Тебя будут сопровождать. Я не хочу потерять тебя ещё раз,— мужчина слабо улыбнулся, проведя рукой по волосам мальчика,— Ты так вырос. Я горжусь и всегда гордился тобой. Глубоко вздохнув, Россия уверенным шагом направился к Рейхстагу, стараясь обойти его и найти чёрный вход, про который ему как-то раз упомянул Кёнигсберг. Обойдя здания, он мельком осмотрелся, пытаясь найти что-то похожее на дверь. Тут его взгляд привлёк вход в подвал, который, судя по всему, мог вести и вовнутрь здания.... .... Росс не помнил, как оказался внутри и как смог пробежать лестницы и длинные коридоры. Он не помнил, как всего за несколько минут оказался возле заветной двери, но он навсегда запомнил страх и волнения, пока его рука тянулась к ручке. Открыв дверь, он сказал двум сопровождающим оставаться снаружи, после чего сам скрылся за дверью. Мельком осмотревшись, он обнаружил сидящего на полу Рейха, который, кажется, совсем не заметил его, продолжая смотреть в одну точку пустым взглядом. — Рейх?— тихо позвал его русский, боясь сделать ещё один шаг. Третий продолжил сидеть на своём месте, изредка издавая звуки больше похожие на всхлипы. Подойдя ближе к мужчине, Россия присел рядом с ним и слегка дотронулся рукой до его плеча, надеясь привлечь его внимание. — Осечка... — донеслось со стороны немца, после чего тот отвёл взгляд в сторону, смотря на лежавший рядом пистолет. — Что?— не до конца поняв, спросил русский. — Я трус, Россия. Мало того, что я испугался предстоящей расправы, так ещё не смог лишить себя жизни,— Рейх уже не сдерживал слёз. Прикрыв глаза, он уткнулся носом в плечо мальчика, продолжая тихо плакать,— Зачем ты пришёл? Я просил тебя не защищать меня. Я не хочу испортить жизнь ещё и тебе. — Рейх, прошу, послушай меня, — произнёс Россия, беря в ладони лицо мужчины, — Я уже здесь и я хочу помочь тебе. Скажи, ты доверяешь мне? Ничего не ответив, Рейх, прикрыв глаза, лишь утвердительно кивнул, изредка вздрагивая. — Так или иначе тебя будет ждать суд, но есть шанс, что он пощадит тебя, и на это есть много причин. Тебе лишь стоит добровольно сдаться. — Я боюсь, Россия. Боюсь столкнуться с теми, кто искренне меня ненавидит, и я их понимаю. Только сейчас ко мне пришло осознание всего того, что я натворил и... Мне очень страшно, — взяв руки русского в свои ладони, прошептал немец, после чего отвёл взгляд в сторону, стесняясь вновь посмотреть в голубые глаза. Он понимал, что сейчас выглядел как трусливое ничтожество, от чего ему было безумно стыдно в первую очередь перед Россией. — Я понимаю... Но запомни, я буду рядом с тобой, — улыбнувшись, Россия медленно провёл ладошкой по руке немца, после чего нежно прикоснулся к ней губами, пытаясь хоть как-то подбодрить его. — Спасибо... Знаешь, больше всего мне паршиво от того, что я испортил жизнь двум своим самым любимым мальчикам. Кроме тебя и Германии у меня больше никого нет и... Я так и не смог вас уберечь.... .... Россия шёл впереди, в то время как Рейх медленно шагал сзади, пытаясь выглядеть более-менее достойно и гордо, мельком осматривая красноармейцев, что шли рядом с ними. Выйдя на крыльцо здания, Третий увидел ужасающую картину разрушенных зданий, а также самого Рейхстага, на котором, кстати, колыхался на ветру красный флаг СССР. Какой позор для Третьего. Надев маску хладнокровия, он с презрением осмотрел каждого из солдат, в том числе и американских, задержав особенно долгий взгляд на самом Союзе. Положив руки на плечи России, он с силой сжал их, из-за чего тело под ним слегка вздрогнуло от неожиданности. Ухмыльнувшись, он продолжил смотреть на СССР, не обращая внимания на то, что Россия предпринял слабые попытки выбраться из его хватки. — Третий Рейх, — прокричал США, разрушая нависшую тишину,— Вы проиграли эту войну, поэтому мы просим вас не делать глупостей и отпустить РСФСР. Хмыкнув, немец грубо оттолкнул от себя Россию, от чего тот чуть не упал, после чего медленно, стараясь держать стан, спустился по лестнице, где его тут-же схватили... ... Даже во время суда Рейх продолжал вести себя надменно, с безразличием рассказывая о своих планах в случае победы. Особенно они были ужасны для России, ведь Третий не стесняясь делился тем, как просто бы разорвал республику на части. На вопросы суда : « Почему он оставил Россию, и почему тот пытался его спасти ». Нацист с ухмылкой отвечал, что это был его план, и что глупенький РСФСР просто доверился ему. Русский просто не мог поверить в слова Третьего. Но он говорил это с таким безразличием, будто-бы в этом ничего нет. Нет, республика понимал, что всё это не правда, но несмотря на это, было очень обидно. Пока Рейх всё это рассказывал, Россия чувствовал, что больше не выдержит всего этого. Поэтому, не дождавшись приговора, он со слезами вышел из зала суда, чувствуя боль в груди... Несмотря на столь ужасные преступления, Третьего Рейха признали невменяемым и назначили психиатрическое лечение. Британия взял полную ответственность за него, уверяя всех, что у него хорошие специалисты, которые смогут помочь нацисту. Сам же Рейх не знал, радоваться ли ему такому приговору, или нет. С одной стороны, он мог начать новую жизнь, но при этом не забывая старую, дабы вновь не совершать ошибок. С другой же стороны.... Так же ему было очень больно от своих слов, которые ему пришлось наговорить в суде в присутствии России. Он просто хотел защитить его, поэтому и вёл себя так по отношению к русскому только потому, чтобы отвести от него ненужные подозрения. Ему было больно наблюдать за тем, как его мальчик вновь плачет из-за него, но другого выхода у немца просто не было.

***

Несколько лет спустя.

Жизнь РСФСР постепенно вернулась в своё прежнее русло. О том, что было тогда, он старался особо не вспоминать, а уж тем более кому либо рассказывать. Одними из немногих, кто его по-настоящему понимали, были Калининград и Смоленск. Последний же, к слову, не смотря на тяжёлое время, взял Марию к себе и полностью занялся её обучением. Да, срок жизни у городов и стран намного больше, чем у простых людей, поэтому мужчина мог с гордостью наблюдать, как спасённая им девочка росла у него на глазах, добиваясь больших успехов в учёбе, а затем и в науке. Успешно защитив несколько докторских и став кандидатом наук, она не раз благодарила город за то, что это именно благодаря ему она смогла добиться больших высот. Но постепенно, год за годом, Смоленск наконец-то стал понимать, каково это, когда ты живёшь намного дольше, чем другие. Он помнил, как постепенно стал замечать серебристые волоски среди чёрных, густых волос, которых становилось всё больше, а затем и первые морщинки на женском лице. Всю жизнь город старался уделить ей внимание, всячески заботясь и поддерживая её. Всегда... И вплоть до её глубокой старости. Что касается Рейха, то он несколько десятилетий просидел в центре, который располагался на территории Великобритании. Сказать, что там он чувствовал себя как на курорте, это ничего не сказать. Он был довольно ценным пациентом, на которого у Штатов и Британии были свои планы, поэтому к нему относились довольно-таки хорошо. Но Третий довольно быстро раскусил их планы, но был не против поиграть, зная, что в этом есть большая выгода для него. Заключив договор, Рейх смог выйти раньше положенного срока и конечно же, никто об этом пока не знал. СССР узнал об этом лишь только спустя пять лет, но ничего сделать было уже нельзя, не смотря на то, что он был довольно зол на своих западных партнёров. Союз знал, что это было сделано наперекор ему, ведь в последнее время его отношения с США стали довольно быстро ухудшаться, но ещё больше его повергла новость о том, что теперь Рейх возглавлял ЕСПЧ. — « Это всё равно что пустить лиса в курятник и заставить охранять кур»— не раз повторял коммунист во время разговоров с Москвой, —« Они специально его поставили. Специально, чтобы насолить мне. Он мой враг, а значит друг им. Каким же я был тогда дураком».

***

Идя по коридорам ООН, Рейх медленно направлялся в свой временный кабинет. Как мощная, хоть и бывшая, страна, он был обязан присутствовать на всех собраниях европейских стран. Но только сегодняшняя встреча стала для него особенно болезненной. Третий был отлично наслышан о нелёгкой судьбе его сына, который всё же хлебнул горечь расплаты за все его преступления. После того, как старший немец вновь оказался на свободе, он сразу же направился к Германии, надеясь, что тот простит его. Но тот не простил его. Более того, он возненавидел Рейха и отрёкся от него, не желая иметь с ним что-то общее, а уж тем-более называться сыном нациста. Для Третьего, который всем сердцем его любил, это было большим ударом, однако, осознав всё это, он всё же отпустил сына, хоть это было и не очень легко. Сегодня он вновь попытался поговорить с ним, но кроме слов ненависти он больше ничего не услышал. Какой смысл теперь жить? Боль и обида съедали его изнутри, причиняя ещё больше боли. Но ещё более обидно ему было от того, что Германия просто не понимал, как дорог он был Рейху. Проходя мимо конференц-зала, он ненадолго остановился. Сейчас там было заседание европейских и азиатских стран, что собственно, пока его не касалось. Да, там были страны, которые контролировались его организацией, но сейчас там были обсуждения совершенно по другому вопросу. Так же Рейх был наслышан о том, что Союз был весьма плох в плане здоровья, поэтому он достаточно долго не посещал саммиты. Кстати о СССР, а точнее о его детях. Третий не переставал думать о России, продолжая питать к нему тёплые и нежные чувства, но... Он так давно его не видел. Мужчина не был даже уверен в том, что Россия до сих пор его любит. Ему безумно хотелось увидеть его. Хотя бы один раз. Но это было невозможно. Хах, Рейх даже не знает, каким теперь стал его любимый мальчик. Облокотившись на стену, он стал ждать пока закончится саммит, чтобы потом кое-что обсудить с Британией. Вот двери открылись, а после, один за другим, стали выходить страны и их столицы. Некоторые из них Рейх знал отлично, в то время как на других и вовсе не обращал внимание, даже не зная, как их зовут. Но тут он краем глаза заметил Москву, которая в свою очередь его не увидела. — « Странно, неужели СССР пошёл на поправку? Даже болезнь его не берёт ».— размышлял про себя немец, пока Москва о чём-то разговаривала с Великобританией. Третий хотел было уже выйти из своего укрытия, но тут его будто-бы парализовало, стоило ему увидеть знакомую фигуру. — « Россия...»— пронеслось в мыслях Рейха, пока он с удивлением рассматривал русского, который уже не был маленьким мальчиком.

Настоящее время.

— Ты всегда вкусно готовишь, — сказал Росс, ставя грязную тарелку в раковину. — Ну, мне есть для кого стараться,— ответил немец, допивая вино в бокале. Переведя взгляд на Россию, Рейх стал с интересом его осматривать, изучая каждый участок его тела. Тут его взгляд упал на то самое кольцо, которое он подарил ему ещё тогда, и русский сохранил его, нося его у себя на шее в качестве кулона. Именно так немец понял, что у него всё ещё есть шанс, и что Росс всё ещё его любит. Сейчас Рейх проживал на Территории России, в доме, который они построили вместе. Мужчина сам рисовал чертёж дома и сам же работал над его дизайном, пытаясь сделать своеобразный сюрприз Федерации. — Россия, — начал немец, слегка нервничая,— У меня есть к тебе разговор. Я знаю, что мы с тобой только год вместе, но... Ты бы не хотел от меня детей? — Рейх, я... — Знаю, что это сложно, но мне всегда хотелось иметь ещё одного малыша. Я не собираюсь на тебя давить или как-то заставлять, но если ты вдруг захочешь, знай, я всегда готов. Подойдя к немцу и сев ему на колени, Росс крепко обнял его, уткнувшись носом в шею мужчины. — Я не против, но... Договорить ему не дал Рейх, накрыв его губы указательным пальцем, а после и своими губами, на что русский тут-же ответил, углубляя поцелуй.