Странный новенький

– Ну не молчи, отчитай меня… – А смысл? Ты уже совсем взрослая стала… Брата заставила сидеть над учебником, а сама сбежала к этой дурноватой компании. – Нормальная компания, не начинай… – Ты себя видела? От тебя несёт за километр, Валери. И в куртке дыра от сигареты. – Зашью… Не сердись, ба. Я просто устала от всей этой работы-учёбы. – И единственный выходной проспала и пропила. Мальчик до сих пор сидит над английским. Сказал, что придёт Валери и заставит рассказывать. – Да, он опять ноет, а значит опять учит больше нужного. Я сейчас и проверю. – Куда тебе что-то проверять? Ты на родном языке едва слова вяжешь. – Я вполне адекватна, ба. И английский мне как второй родной. - усмехнулась девушка, проходя в комнату младшего брата. – Ты поздно, Вэл… – Решила дать тебе больше времени на учения. Готов? – Ты что пьяная..? - печально удивился Кристофер. – Это как-то влияет на количество и качество выученных тобой глаголов? – Нет… – Тогда не задавай вопросов, а показывай результат. Я слушаю. - уселась на кровать мальчишки Крауч.       Малец негромко стал диктовать формы неправильных глаголов с переводом, изредка поднимая глаза на строгую сестру. Бабушка упёрлась плечом в дверной проём и наблюдала за этой картиной с сожалением и разочарованием. По окончании мучительной демонстрации знаний Валери встала с кровати и потрепала волосы Кейджа. – Я знала, что ты справишься. Ложись спать, малой. Тебе рано вставать в школу… – Зачем ты напилась, Вэл..? – Крис, ложись спать. Поговорим утром о твоём разочаровании во мне. – Ты похожа на маму…       Пронзающая боль в сердце охватила старшую сестру. Она отвела заполняющиеся слезами глаза от маленького брюнета, не давая солёным каплям выкатиться и сцепила зубы. – Спокойной ночи, Крис… - с усилием процедила девушка, выходя из комнаты ребёнка. – Спокойной ночи, милый. Я разбужу тебя утром. - поцеловала внука Стефани.       15-летняя девочка тупила взгляд в кухонное окно, сжимая кулаки. Переполняющее чувство отвращения к самой себе терзало её изнутри. Пожалуй, это были самые ужасные слова, что могла услышать Вэл от своего брата. – И ты ещё что-то говорила об Аделайн… - вздохнула бабушка за спиной зеленоглазой. – Ты добить меня хочешь..? – Ты сама виновата, Валери. Ты прекрасно знаешь каково ему видеть пьяных людей. И не придумала ничего лучше, чем притащиться домой, едва стоя на ногах. Так ещё и принудила его смотреть на это, распинаясь с этими дурацкими словами. – Мне в следующий раз не возвращаться лучше?! – Не кричи. Дети спят. – Дети… А я кто? И где родители этих детей? Какого хера их должна тащить девочка-подросток и старушка? – Речь, юная леди. Ты знаешь где их родители. И тебя никто не заставляет никого тащить - ты сама это придумала. – Придумала?! А кто будет обеспечивать их?! Мать, которая хер пойми где и только и может, что бухать между своими «терапиями»? Или может отец ублюдок, который только разрушает всё на своём пути?! Может твоя пенсия вытянет троих детей?! – Не кричи, Валери. – Я уже не могу не кричать! Ты прекрасно знаешь сколько я вывожу на своих плечах! Мне нахер не всралась такая жизнь! Я даже не могу нормально учиться! Ты даже не моя родная бабушка, а они не мои братья! У меня тупо нет семьи по факту! – Валери… Ты же знаешь как мы тебя любим. – Так открой глаза и пойми, что я делаю всё это по той же причине! Я готова в лепёшку разбиться за тебя и мальчиков! А приходя домой выпившей после тяжёлой недели, я слышу только упрёки и сравнение с этой дрянью! – Рири, прошу тебя… Ты разбудишь братьев. – Может я тоже о чём-то прошу?! Я пашу как проклятая ради вас всех! Даже твоя ненаглядная Аделайн висит на моей шее! Только вот я пьяная не устраиваю истерик с побоями! – А сейчас что ты делаешь? Чем это не истерика? – Посмотри на меня, ба! - наконец повернулась девушка. - Я даже не могу плакать! Мне так ужасно больно, но надо оставаться сильной старшей сестрой… Я всем что-то должна. Быть хорошей внучкой, сестрой-поддержкой, хорошо учиться, работать за двоих, воспитывать пацанов, заниматься спортом… Где среди всего этого место чтобы просто жить? - приутихла она. – Ох, Валери… - старушка обняла внучку и погладила длинные волосы. - Прости, милая… Я знаю, что ты права. Просто не хочу чтобы ты убивала себя этими вредными привычками. Ты самая лучшая внучка и сестра, Рири. – Прости меня… – Ничего, солнышко. Ты и правда очень много для нас делаешь. Я не знаю как мы будем справляться, когда ты уедешь в университет… – Может сюда и поступлю… А если и уеду, то не пропаду же. Я всегда буду с вами, бабуль. – Я знаю, Рири. Просто это очень скоро случится, а я никак не пойму, что ты выросла. Ты слишком рано повзрослела… – Скажи спасибо Натали… – Рири, она твоя мама. – Никогда она не была мамой. Ты моя мама по сути. Нат спихнула меня тебе как только отец свалил, отдала меня в школу раньше времени и уехала в неизвестном направлении. – Она хотя бы оплачивает твою учёбу и жизнь. – Всё равно эти деньги идут на малых. Мне много не надо, а для Криса и Марка я готова отдать последнее. – Марк спрашивал когда ты будешь учить уроки и с ним… Мальчику так нравится школа. – Хах, он чудо. Зачем ему моя помощь, если и сам справляется? – Думаю, он просто хочет проводить больше времени с тобой. Ты сильно сфокусировалась на Крисе в последнее время. – Этот его лицей меня доконает… Мне пришлось учить французский только из-за него. Да и его одноклассники придурки. – По крайней мере тут его не избивают… Мне так жаль Крисика. Он абсолютно чудесный ребёнок, а этот шрам… – Дело не столько в шраме, как в том, что он сам его стесняется. Я пыталась донести, что это его фишка, его показатель силы… Но малой наотрез не хочет этого слышать. – Он слишком часто слышит обратное, Рири. – Хотела бы я забрать у него этот шрам… С моей противностью никто бы рот не открыл даже. – Ты не противная. Ты умеешь отстаивать себя. Надеюсь, что и Крис научится вскоре. Он явно стал увереннее с этой борьбой, куда ты его отдала. – Я же говорила. Тренер сказал, что у мальчишки отличные данные. Как станет постарше - будет очень силён. – И тогда он будет защищать тебя. Он уже быстро растёт, скоро выше меня станет. А там и выше тебя на голову минимум. - улыбнулась Стефани. – Хех, он вырастет красавцем. Но меня настораживают его жалобы на зрение… – Да, меня тоже. С этими книгами он совсем плохо видеть стал. – Ну я тоже не самая зрячая. Свожу его к окулисту на днях, пусть посмотрит. – Если ему ещё и очки пропишут… – То будет ходить в очках. Хватит уже делать из него жертву. – Ты же знаешь детей, они жестокие. – А он может дать отпор. Мне же он как-то высказывает своё «Фе!». – Тебя он не боится, Валери. – А не должен никого бояться. И так уже своей тени шарахается. – Он чувствительный мальчик. И жизнью побитый. – Я тоже чувствительная и побитая. Надо как-то закалять характер, а не сопли распускать.