Не прикасайся

— Тэхен… Кто-то потряс его за плечо, пытаясь вырвать из крепкого сна. Тэхен устал. Ему жизненно необходимо поспать. — Тэхен, я тебе кофе сварил… Он не сразу понимает, откуда у него дома вдруг взялся Чонгук, и почему он предлагает ему кофе. И только когда он все же заставляет себя разлепить тяжелые веки и видит силуэт Чонгука, вырисованный лучами рассветного солнца, Тэхен наконец по кусочкам восстанавливает события. — Ты чего так рано встал?.. — он щурится, на пару секунд разблокировав телефон, — Чонгук, пять утра… — Доброе утро, — Чонгук чуть улыбается, присев на край кровати, и Тэхен тут же забывает о том, что вообще-то собирался проспать еще минимум пять часов. Чонгук невероятно уютный и домашний. Сам еще совсем сонный, в мятой рубашке — явно в той, в которой он спал, с взъерошенными волосами, переливающимися в солнечных лучах, и кружкой кофе в руках. — Доброе утро, — наконец шепчет Тэхен, заставляя себя выбраться из-под одеяла, — Ты всегда так рано встаешь? — Не всегда. Но сегодня мне не спалось. Извини, я не смотрел на время… — Все в порядке, — Тэхен перебил его, все еще стараясь проснуться, — Спасибо, что позаботился. Кажется, вот оно — то самое счастье, которое Тэхен так долго ждал. С почти здоровым Чонгуком, заботливой улыбкой и кофе в постель, пусть и в такое неподходящее время. Да, Тэхен мечтал именно об этом. — Подожди, — он потрепал мягкие волосы, вставая с постели, — Сначала нужно умыться. Несмотря на всю усталость, накопившуюся за последние месяцы, Тэхен чувствовал себя так, будто с его души свалился огромный камень. Наверное, он должен был испытать подобные чувства, получая диплом об окончании университета. Но он испытал их только сейчас, когда наконец смог помочь Чонгуку и обеспечить ему хорошую жизнь. По крайней мере, Тэхен очень надеялся на то, что он справится со всеми трудностями и сможет сделать это. Он чувствовал странную нежность, когда Чонгук с недоумением смотрел на стопку рубашек в шкафу, удивляясь, что Тэхен не додумался отпарить их, ставил все чашки в шкафу в одну ровную линию или расставлял книги в шкафу по цветам. — У меня в доме еще никогда не было такого порядка, — он улыбнулся, когда Чонгук, закончив подстраивать обстановку под свой перфекционизм, устало опустился на диван, — Надеюсь, ты продолжишь поддерживать его. — Мне некомфортно, когда все не на своих местах, — Чонгук пожал плечами, забираясь с ногами под плед и неожиданно устраивая голову на плече почти задремавшего Тэхена. Казалось бы, они уже давно прошли эту стадию. Тэхен давно должен был перестать реагировать на такие жесты. Но он по-прежнему замирал, ощущая, как внутри разливается тепло, а руки сами собой тянутся к Чонгуку, чтобы заключить его в объятия. — Я люблю тебя, — прошептал он, — Спасибо, что ты со мной. — Это я тебя должен благодарить, — Чонгук прижался крепче, устраивая ледяные пальцы в его ладонях, — Если бы не ты, ничего бы не изменилось. Произошло много плохого, но ведь важнее всего то, что сейчас, да? — Конечно, — Тэхен провел рукой по волосам, — Давай просто забудем все плохое, хорошо? Чонгук помедлил, опустив взгляд. — А шрамы? — он прошептал совсем тихо, будто думал, что кто-то кроме Тэхена может услышать его тайну, — Мне хотелось бы, чтобы их не было. — Я поищу контакты врачей, которые занимаются этим, — он с трудом поборол желание прикоснуться к шершавым следам на шее, — Думаю, с этим можно будет что-то сделать. — Спасибо, — Чонгук выдохнул тихо, уткнувшись носом ему в ключицу. Так, что по спине побежали мурашки.

***

Чонгук снова заснул на диване. Правда, на этот раз попросил Тэхена посидеть с ним, пока он не уснет, а после долго ворочался в постели, пытаясь подобрать нужную позу. В итоге Тэхен, совершенно вымотанный, но все еще счастливый, оказался в своей постели только после полуночи, потратив время еще и на поиски баночек с шампунем и гелем для душа, которые Чонгук решил убрать с видного места. Ничего, он привыкнет. Они оба привыкнут, просто нужно время. Правда, снова проснувшись в пять утра от предложения прогуляться вместе, Тэхен уже не чувствовал прежнего оптимизма. Он с трудом натягивал толстовку, думая, что в пять утра в парке должно быть прохладно, а еще надеясь на то, что ему удастся поспать после прогулки. Но чуда не случилось. Чонгук убедил его, что на обед не собирается пробовать никаких блюд, кроме привычных, и как бы Тэхен ни уговаривал его перейти на что-нибудь другое, он все равно не сможет восстановить здоровое питание. Даже предложение получать от Тэхена поцелуй после каждой съеденной ложки получило в ответ категоричное отрицание. — Чонгук, — он устало вздохнув, достав брокколи из кипящей воды, — Давай обсудим кое-что. Мы с тобой вынуждены жить вместе, и я думаю, что нам придется уважать интересы друг друга, ведь так? Давай постараемся сделать так, чтобы нам обоим было комфортно, ладно? — Ладно, — Чонгук пожал плечами, забирая обед, но тут же напрягся, явно переосмыслив сказанное, — Я тебе мешаю. — Ты мне не мешаешь. Просто… Просто мы оба должны стараться сделать так, чтобы нам было хорошо, понимаешь? — Прости, — он наконец выдохнул, — Ладно. Я постараюсь есть то, что ты скажешь. Но у меня ничего не вышло в больнице, так что… — У тебя все получится, — Тэхен попытался ободряюще улыбнуться. Вышло не очень. Тэхен устал. Слишком устал, чтобы вкладывать достаточно сил в комфорт Чонгука. Чтобы спать по четыре часа, готовить одинаковые блюда и искать собственные вещи по всей квартире, которые до этого всегда были на своих местах. Он попытался уснуть днем, но Чонгук, что-то переставляющий в шкафу, снова разбудил его шумом. После короткого дневного сна голова разрывалась от боли, а усталость стала казаться совсем невыносимой. Он с трудом заставил себя встать, чтобы дойти до кухни и сделать себе кофе. Кофе, который давно не давал ни капли бодрости. — Чонгук, — увидев, как тот заваривает чай, он решительно подошел ближе, — Послушай… Ты можешь постараться следовать кое-каким правилам? Я помню, что разрешил тебе делать все, что ты захочешь. И я правда не хочу ограничивать тебя, но… Тэхен вскрикнул, когда Чонгук вдруг наклонил стакан кипятка, выливая обжигающую жидкость на Тэхена. — Что ты делаешь?! Ты… — он встряхнул рукой, глядя, как кожа на глазах краснеет и опухает вместе с сильной болью, — Ты специально? Тэхен вдруг вспомнил предостережения Юнги о том, что никто не мог гарантировать полную адекватность Чонгука. То, как тот обошелся со своей сиделкой, значило, что Чонгук вполне мог поступить так и с ним. Не было никаких гарантий того, что Чонгук не набросится на него с ножом или не попытается сбросить с лестницы за любую мелочь, которая ему не понравится. От осознания он так и замер, не спеша скорее поставить обожженную руку под холодную воду. Чонгук точно просто заваривал чай. Его никто не толкал, и он точно собирался поставить кружку на стол, а не выливать все на Тэхена. Это значило только одно: Юнги снова оказался прав, а Тэхена в очередной раз подвела вера в то, что все может наладиться. Чонгук заторможенно поднял на него растерянный взгляд, так и стоя с пустой кружкой в руках. А Тэхен почувствовал, что выходит из себя. — Что ты сделал? Зачем? Ты разозлился на меня? — он сжал кулак, чувствуя, как жжение нарастает с каждой секундой и замечая, как кожа начинает пузыриться, — Ты мог бы сказать, что тебе не нравится! Ты мог бы сделать что угодно, но не выливать на меня кипяток! Зачем ты это сделал? Тэхен не выдержал и грубо схватил его за воротник рубашки, глядя, как выражение лица меняется на растерянное. Чонгук приоткрыл рот, будто пытаясь что-то сказать, но тут же беспомощно закрыл его, будто рыба, выброшенная на берег. Сделал еще шаг, но уперся в стену и испуганно схватился за здоровую руку Тэхена, сжавшую его воротник. Кажется, он мгновенно побледнел, а на лбу выступила испарина. — Т-тэ… хен… я… Тэхен чудом успел среагировать, когда глаза вдруг закатились, а Чонгук упал прямо к нему в руки. В последний раз Тэхен испытывал такой страх в ту ночь, когда, сидя в бизнес-классе рейса Сеул-Торонто, узнал, что Чонгук пытался покончить с собой.