Серые стены приюта

      Салливан шёл по улице озираясь по сторонам. Он так надеялся, что сейчас Трэвис окликнет его со спины, они обнимутся, Сал коснётся шелковистых блондинистых волос и, поняв, что Фелпс настоящий, скажет ему, как сильно скучал. Потом лучшие друзья достанут где-нибудь сигареты, закурят вместе и будут болтать, разгуливая по улице всю ночь, но это было очень-очень маловероятно, ведь совершенно не известно, где именно Трэвис. Вся связь с ним утеряна. Возможно, Фелпс уже в другом штате, не то, что в том же районе, где и Сал.       Подросток проходил мимо дорогих огромных домов богатых людей, одной из лучших школ города, мимо дорогих лаковых машин. На улице уже темнело.Шёл дождь, и дул холодный ветер, который забирается под толстовку, от чего Фишер морщился, и по его телу проходила дрожь. Подросток шагал по лужам, из-за чего вода расплёскивалась в разные стороны, пачкая белые кеды. Перед глазами всплывали картинки и воспоминания с Тревисом, и Салу становилось только хуже от этого. Салливан шёл уже пару часов, и парню казалось, что его ноги скоро отвалятся, ведь он не привык так много ходить, его ноги болели, будто их побили. Фишер чувствовал, как каждая мышца в ногах напрягалась, сильно сжимаясь, от чего икры сводило. Это с учётом того, что парень шёл с довольно быстрой скоростью. Его голубые глаза метались из стороны в сторону, пытаясь найти лучшего друга.       Фишер прошёл ещё один час. Он был уже очень далеко от дома и совершенно не знал, куда идти. Парень сильно кашлянул, ведь ещё не выздоровел. Сильная слабость потянула его к земле. Голова сильно болела, он еле держался на ногах, из последних сил пытаясь пройти ещё вперед. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а на небе постепенно появлялись звёзды. Холод обвил Сала, заключая в свои леденящие объятия, от чего руки подростка подрагивали, почти онемев и покраснев. По телу проходили волны мурашек, ведь на улице холодно, а он в одной толстовке. — Трэ-э-эвис! — Хриплым голосом прокричал парень. На глазах появились слёзы, а надежда полностью исчезла, будто растаявший лёд. Он, обессиленный, упал на землю. Веки стали слишком тяжёлыми, а в глазах потемнело и Фишер вырубился.

***

— Твою ж… Аргх! — Лоуренс шёл быстрым шагом вдоль улицы, на этот раз уже без собаки. Взглянув на небо и увидев звёзды, мужчина быстро рванул вперёд. Он бежал так быстро, как только мог. В голове Джонсона крутилась лишь одна мысль: «Только бы с ним было всё хорошо…» Ларри плюнул на своё больное сердце — ему было важнее, чтобы с его сыном всё было в порядке. Мужчина не поехал на машине, потому что боялся упустить хоть один уголок, а вдруг он просто проедет мимо Салли. На лбу уже появился блестящий пот, словно бусинами капающий на ворот белой рубашки. Джонсон бежал вперед из последний сил, бубня себе под нос одни и те же слова «только бы с ним было бы всё в порядке». Дыхание сбилось, дышать стало слишком трудно. Грудь, будто сдавили, не давая сделать ни вдоха, но беспокойство за сына так застелило глаза и разум, что Ларри даже не думал останавливаться.       Спустя час, вдалеке показался человек, лежащий на асфальте, а рядом было что-то голубое. Сердце Ларри ёкнуло и он понял — это Салли. Живот скрутило от счастья, а на глазах выступили слёзы. Джонсон благодарил весь мир, что с Фишером всё нормально, и он жив. Мужчина быстро побежал по направлению к сыну. Его очень напугало, что Сал лежал на дороге, где проезжали машины, ведь одна из них давно уже могла бы его задавить. Подбежав, Джонсон подхватил его на руки и направился домой, сильно прижимая подростка к себе, будто боясь отпустить, потерять. — Горе ты моё луковое… — С облегчением, но в то же время с грустью произнёс Лоуренс. Он не понимал, что с ним не так? Почему Сал сбегает? Ларри такой страшный или что не так?

***

Сал проснулся уже утром, часов в 12. Подросток неохотно открыл глаза, и первым, что он увидел, был белоснежный потолок. У Фишера было отвратительное настроение. Конечно, в 3 года собака разодрала ему лицо, а в 5 лет его бросили родители, и почти всю свою жизнь он прожил в приюте, выходя на улицу лишь чтобы пойти в школу. Его единственный друг — Трэвис, пропал. Сал потерял с ним связь и уже не сможет найти его, ведь это просто нереально. Он остался в одиночку. Всю свою жизнь Фишер должен был бороться за любую кусок и отстаивать себя. Его взял один из самых богатых и известных людей в стране, что удивительно. Правда другого подростка наверное обрадовал бы этот факт, но не Фишера. Он считал, ему не нужны родители. Для него сейчас главное — найти Фелпса.       Сал просто плюнул на маску и протез, ведь шрамы более менее затянулись и стали чуть светлей цвета кожи парня. Тем более новый отец пару раз видел парня без протеза и ничего не сказал. Поэтому Фишер забил на это, просто делая вид, что у него нормальное лицо. Вне дома он ходил с тканевой чёрной маской на лице, а дома без. Протез же Сал просто кинул далеко в гардероб, забыв о нём, ведь эта вещь слишком напоминала о прошлом.       Парень приподнялся на локти и осмотрелся. — Что? — Он медленно встал, ведь голова раскалывалась, а горло болело так, словно его раздирали ножом. — Что за херня?       На окне были какие-то металлические ставни с кодом, напоминавшие защиту, а на двери синяя кнопка. — Чё? — Парень подошёл к двери, но дёрнув ручку, он не смог её открыть. — Эй! — Салливан начал стучаться в дверь кулаками. — «Меня чё заперли?» — Эта новость жутко его злила, ведь он не животное, чтобы его в клетке запирать. Внутри пробудились все бунтарская натура Фишера, он готов был хоть стулом пробивать эту дверь. Однако, что ещё больше его удивило, как Сал не проснулся, пока всё это «добро» устанавливали? — Это чтобы ты не сбежал в третий раз. — За спиной парня стоял Лоуренс, из-за чего подросток вздрогнул, а сердце упало в пятки от неожиданности, ведь до этого Джонсона в комнате не было видно. — Я что, теперь в тюрьме? — Ну… ты под домашним арестом. Теперь снова будет путь от дома до школы. Ты ведь так хотел, да? — Зачем блять?! — Парень топнул ногой так сильно, что по телу пронеслась волна боли. Неужели снова, как в приюте? Фишер не мог в это поверить, ему было плохо от такой жизни, он только и думал, когда всё это уже закончится. — Чтобы столько нервов не тратить. — Ларри схватил сына за руку и надел на неё браслет. — А это ещё что?! — Возмущённо прокричал подросток. — Это, как ошейник для собаки?! — Сал попытался снять его, но он не расстёгивался. — Не важно… Кстати, завтра ты идёшь в школу. Хватит фигнёй маяться. — Сука! Я не хочу в школу! — Салливану хотелось уже на стену кидаться от бессилия. Внутри просто всё кипело, скручиваясь, а руки, сжатые в кулаки, тряслись от злости, к тому же голова раскалывалась, а из-за криков заболела ещё сильнее. Подросток понял, что его жизнь контролируют другие, что в ней он ничего не значит и не может её изменить. Фишеру остаётся поддаться этому течению, или же, как он обычно выбирал, сопротивляться, словно бык, понимая, что это лишь трата сил, и ничего не измениться, но делать это из принципа.       Джонсон скрестил руки на груди и строго взглянул на сына. — Что?! — Фишер быстро прошёл к кровати и сел на неё. Ларри не спускал с него взгляда, карие глаза сверлили подростка с минуту, и Сал не выдержал, резко повернувшись к отцу. — Да что ты так смотришь на меня?! — Зачем ты столько материшься? — Джонсон устало прислонился к стене, смотря в ярко-голубые глаза подростка. Уж не думал он, что Сал будет таким проблемным и бунтарным. Фишер напоминал дикого мустанга, которого почти невозможно оседлать, но если это сделать, то он будет покорным и верным. — Тебе какая разница? — Салливан нахмурил брови, чуть ли не плюнув этот вопрос. Он и сам не понимал, почему так относиться к Лоуренсу, ведь тот его забрал к себе, но что-то жутко бесило Фишера в этой всей обстановке, и, возможно, дело было даже не в Джонсоне. — Сал, мы всегда так будем общаться? — Как? — Резко вырвалось изо рта подростка. Он и сам не понял, зачем спросил, но ему так и хотелось покричать или оскорбить Ларри. — В повышенном тоне, с матом и криками. Сал опустил голову, отвернувшись. — Я не хочу с тобой разговаривать… — Что? — Мужчина отпрянул от стены, подавшись к сыну. Было такое ощущение, словно плюнули прямо в лицо. — Почему? — Сам подумай. Джонсон, раздражённо цокнув, быстро вышел из комнаты и запер дверь. Вот так, пытаешься делать добро, а об тебя ноги вытирают, словно об тряпку, а самое обидное, что именно подросток, которого приютили. Неужели он не понимал, что может задеть чужие чувства? Фишер взял подушку, обнял её и беззвучно заплакал.

***

— С меня хватит… — Ларри схватил бежевую водолазку с костюмом, надел это и, взяв портфель, быстрым шагом направился к машине. Как только телохранители увидели Джонсона, тут же открыли двери машины, а затем сели в другую, чтобы сопроводить хозяина.       Доехав до офиса, Лоуренс вышел из машины и попрощался с шофёром. Он зашёл в свой офис и, поднявшись на нужный этаж, направился к кабинету. По пути все с ним здоровались, а он просто кивал и улыбался в ответ. Зайдя в кабинет, мужчина плюхнулся в кресло и устало вздохнул. — Ларри, привет. — В кабинет вошла секретарь. — У тебя же выходные? Ты говорил, что… — Её тут же перебил босс. — Я не могу больше… — Лоуренс подпёр голову рукой. — Сал ужасно ко мне относиться… меня это очень огорчает. — А что так? — Кохэн, закрыв дверь, прошла к начальнику и присела на стул напротив него. — Он орёт на меня, материться и даже два раза сбегал из дома. Мне пришлось одеть на него браслет с GPS, посадить под домашний арест и поставить защиту на окна и двери, чтобы он не сбегал. — Ой… да уж… — Мейпл аккуратно положила документы на стол. — Хотя тебя же предупреждали, что у него сложный характер. Тем более его кинули родители, а тот приют не очень культурный. Там даже избивают детей. — Ну… не всех меняет приют, по крайней мере не в худшую сторону, ты же знаешь. — Это да… — Девушка задумчиво поправила чёлку, вспоминая прошлое. — Слушай, а что тебя привлекло в нём? Почему ты решил взять именно его, если тебя даже предупреждали? — Ну… мне стало его жалко, наверное. — Ларри почесал затылок, собираясь с мыслями. — Просто, когда я шёл к директрисе, в коридоре я столкнулся с парнем. Его волосы были бледно-голубого цвета, будто выцветшие, они так и выражали усталость и потрёпанность жизнью, но глаза… — Джонсон на минуту замолчал, словно вспоминая взгляд подростка, брошенный на него в старом коридоре, а на лице невольно появилась лёгкая, еле заметная улыбка. — они лазурного цвета, такие яркие и завораживающие, в них ещё сохранилась жизнь и даже нотки ребячества, но и это скоро угасло бы в том ужасном месте. И кстати, на лице был протез. Он на меня непонимающе глянул, а я улыбнулся и пошёл дальше. Потом, когда я смотрел детей, увидел его в толпе. Сал был грустным и сильно выделялся. Я не знаю почему, но он меня притягивал, словно магнит. Я решил его взять. Да, он с самого начала был грубоват со мной. Однако я верю, что это просто влияние общества на него, и если окружение Салли поменять, он измениться. — М, я думаю, его стоит водить в театры, галереи, музеи, может просто пытаться хорошо провести время вместе. Например ходить в кино, гулять вместе, чтобы наладить отношения. Ещё ему точно нужно чем-то заняться, может боксом, музыкой или тем, что ему интересно. А также нанять репетиторов, чтобы вытянули его учёбу, всё-таки идёт в десятый класс посреди года. — Да, но с поступлением в вуз не будет проблем, я всё ему устрою. — Ларри, осознав, что у него есть действительно полезные связи в большом количестве и, что Джонсон сможет обеспечить Сала хорошим образованием, обрадовался, что его многолетний и тяжёлый труд принесёт плоды не только ему и обществу, но и своему, хоть и не родному, сыну. — Да, это хорошо… — Мей, если тебе что-то будет нужно, ты не стесняйся, обращайся. Хорошо? — Джонсон, взяв документы, глянул в папку и улыбнулся секретарю. — Мы всё-таки, можно сказать, выросли вместе. Ты подруга моей сестры. — Спасибо, Ларри. — Девушка скромно улыбнулась и направилась к двери, но потом повернулась к начальнику, чтобы добавить: — И… будь с ним помягче, пойми его. Своди его к психологу, вдруг поможет. — О, спасибо. Надеюсь он ничего плохого с собой не делает…

***

Фишер потянулся к беспроводным наушникам. Надев их, Салливан лёг на кровать в темноте и включил плейлист, как он говорил, для грусти. Подросток слушал либо металл, либо депрессивные песни. Салу было больно, всё так надоело, что сил терпеть больше не было. В последнее время преобладало чувство безысходности и одиночества. Неужели это никогда не закончиться? Полежав 30 минут, залипая в потолок и слушая грустные песни, парень вытащил из майки цепочку с лезвием. Это вещь столько с ним прошло: печаль и тяжесть этой жизни, потерю друга и первую влюблённость, побои и издёвки, да и многое другое. Оно помогало справляться с болью, разочарованием, горем, безысходностью и позволяло чувствовать себя живым. Покрутив его в руках, Фишер встал и направился в ванную. Он сел на тёплый пол. — Блять… даже пол с обогревом. — Фишер выключил обогревание и подождал пока пол станет ледяным. Сал любил резаться именно в холоде, он не привык к теплу, ведь в приюте всегда были очень холодные полы в ванной, где парень частенько курил и занимался селфхармом. Он поднёс руки и лезвие под ледяную воду, от чего по его кожа покрылась мурашками, а после сел на холодный твёрдый пол. Салливан закатал рукава тёплой толстовки и провёл лезвием по руке, от чего по телу прошла дрожь. Парень шикнул, а после провёл ещё. Через несколько несильных порезов Фишер начал уже уверенно и резко наносить порезы. Вскоре левая рука покрылась, близко расположенными, красными порезами, с которых стекала алая кровь, сворачивающаяся маленькими бусинками. Сал закинул голову назад, прикрыв глаза — наконец-то он это почувствовал. Через какое-то время он смыл кровь ледяной водой, а после вышел из ванны, надев лезвие на шею. Фишер плюхнулся в кровать, накрывшись одеялом и включив музыку погромче.       Через пару часов послышался щелчок, и в комнату вошёл Джонсон. Он улыбнулся, увидев спящего сына. Одеяло лежало на полу, а подросток лежал на животе, опустив одну руку вниз, из-за чего рукав толстовки задрался вверх, оголяя порезанную руку. Лоуренс тихо прошёл к кровати, стараясь не разбудить сына. Нагнувшись, он взял одеяло и накрыл им Салливана. Улыбка сошла с лица Джонсона, как только он увидел порезы на белоснежной руке подростка. — Только не это, Сал… — Ларри покачал головой и, выдохнув, вышел, заперев дверь. Мужчина не стал кричать на сына, ведь прекрасно его понимал. Однако его сильно огорчило, что Фишер занимался саморазрушающим поведением. Как и любому родителю, Лоуренсу было больно видеть порезы на руках своего сына, но он понимал, что решать эту проблему надо правильным подходом и очень аккуратно.