Beautiful combination (satisfaction guarantee)

Баки Барнс

Баки не хочет этого. Господи, больше всего на свете он желал бы не размыкать объятий, не вылезать из кровати, на которой едва слышно постанывал во сне Стив. Больше никогда. Но, начиная с самого прилета в Сорк-сити, события развиваются с невероятной скоростью, и Баки впервые за много лет чувствует себя по-настоящему живым. Его мозг рвут на части эмоции и воспоминания, и это так непохоже на мерные, созерцательные, долгие дни в Ваканде, полные копания в собственном прошлом, отчаянных попыток не строить планы на будущее, бездействия и медитации, что он готов признать — обещанное развлечение Стив ему обеспечил. Когда в голове всё становится на места: рыжая чертовка Романофф, которую так обожает Стив, и вторая женщина, с, судя по всему, такой же подготовкой, Стив только заикается, что все похищенные девочки занимались танцами, знакомое мертвое лицо одного из гидровцев. Нет, Баки предпочел бы, чтобы кое-какие сегменты памяти так и не восстановились, но он помнит, как закрывали проект Черных Вдов. У России тогда не хватало денег, у Америки — интереса, а на Востоке было достаточно собственных ресурсов, и в четыре двадцать утра человек с густыми седыми бровями и пигментным пятном на левой скуле — генерал Княжев, куратор проекта, специально прилетевший из Москвы, бросил спичку в окно залитой бензином базы. Баки точно знает: кое в чем восстанавливающие проект ошибаются, а еще то, что по возвращении домой Княжев погиб от несчастного случая при чистке наградного оружия. Официально. А это значит, что метод обучения Черных Вдов восстановлен по редким отрывочным записям и чужим рассказам. Несомненно, так можно подготовить прима-балерину, обязав ее шпионить. Но не Вдову. Баки так и говорит в телефонную трубку. «Я — единственный живой участник всего процесса обучения Вдов. Я выследил Черную Вдову, она шла по вашему следу, и если еще не нашла вас, то найдите ее раньше. Согласно моим инструкциям я обязан предупредить. В программе ошибка, что приведет к неудовлетворительному результату». Они верят. Не настолько, чтобы оставить его без допроса, но достаточно, чтобы не искать ближайшее устройство по стиранию памяти — мозг Зимнего Солдата теперь для них слишком ценный ресурс. В Макгарретте он не ошибается. Это было бы все равно, что спутать стороны света или назвать белое черным. И Баки с бесстрастным лицом рапортует о втором этапе создания Зимних Солдат и о единственном выжившем из них, находившемся в это время под руководством того же заказчика, что и он. — В окружении заказчика оказалась Вдова, представлявшая опасность, мы следили за ней, когда она исчезла из пункта в Сорк-сити. Ваши люди навели нас на это подразделение. Судя по тому, как допрашивающий его майор рванул с рапортом, совсем скоро кто-то отправится с экспедицией в Оймякон, чтобы убедиться в его правоте. Правое щупальце ГИДРы сейчас двигается независимо от левого — между ними никогда не было прямого контакта, а голова, стараниями ЩИТа и лично Романофф со Стивом, с почестями похоронена на Арлингтонском кладбище. Так мило, что осьминога начали чистить с нее. — Интересно встретиться с мифом, — говорит ему вошедший азиат с неподвижным, наполовину покрытым шрамами лицом. Он в дорогом костюме и белоснежной рубашке с красными камнями на запонках, больше походит на какого-нибудь дельца или политика, но держится так, что ясно без сомнений — главный здесь именно он. В маленьком кабинете, где майор так опрометчиво оставил Зимнего Солдата, нет ничего, кроме стола, странной конструкции, напоминающей дыбу, и кронштейна, увешанного разноцветными пакетами капельниц, словно рождественская елка шарами. Баки до одури противно, когда игла впивается ему в вену, разнося по крови легкое жжение медикаментозного коктейля. Ну точно, на этой базе никогда не видели документации проекта «Зимний Солдат». — Ты получил полномочия заказчика или куратора? — спрашивает он равнодушно. — О нет, нет… Я всего лишь торговец, бизнесмен, чью репутацию ты поставил под сомнение одним своим словом. А я, знаешь ли, привык обеспечивать покупателям качество товара. Его голос звучит скрипуче, хрипловато, словно уродцу, похожему на испорченную пластиковую куклу, тяжело напрягать связки. Химический состав — сыворотка правды, оказывает совершенно неожиданный и странный эффект, будто в крови разливается шипучее искрящееся вино: вот что следовало употреблять им со Стивом за неимением старого проверенного ирландского самогона. — Заметь, я даже не спрашиваю, как ты догадался о старте нового проекта Вдов, но ты утверждаешь, что в программе их подготовки ошибка. — Люди иногда ошибаются. — Не я. — Одна из фаз основана на работах доктора Пчелинцева. Техника вживления ложных воспоминаний, в том числе и об обучении балету. Детальные разработки были утрачены почти двадцать лет назад, и в живых не осталось никого, кто имел к ним доступ. Нужен полный отчет о количестве сотрудников и подробности их смертей? — Почему я должен тебе верить? — Потому что Зимние Солдаты исполняют приказы того, кто их отдает. Сейчас это ты. Кажется, ответ удовлетворяет, и в глазах азиата, так непохожего ни на одного из его заказчиков или кураторов, мелькает удивление, или он прикидывает, как выгодно сможет сдать в аренду пару случайно свалившихся на него легенд ГИДРы. Он — опасный противник и вовсе не боится, встречал Баки тех, чьи руки начинали дрожать от одного тяжелого пустого взгляда Зимнего Солдата. Но будь он осведомлен о кодах, не стал бы вести долгих разговоров под капельницей с веселящим раствором. Он не спорит с ним, а просит поделиться информацией. Почти уговаривает, как и предыдущий, Пирс. Присаживается в беспечной близости от левой руки, изучает немигающими глазами сытой рептилии, ждет ответов, но Зимний Солдат — всего лишь послушный инструмент в чужих руках, а Баки не составляет труда сыграть покорность и отрешенность. То, что так много лет было его личностью, сейчас контролируемо выпущено наружу, как злобный пес на прогулку, чтобы размять лапы, и Баки с удовольствием натягивает крепкий поводок: зверю не сорваться, не ослушаться хозяина, он полностью управляем. — Следуй за мной, Солдат, — наконец говорит не куратор-не заказчик, и Баки мысленно дает сам себе пять: его ведут по другим коридорам, увозят на нескольких лифтах, и наконец приводят в большой зал, где в несколько рядов стоят больничные кровати. Разноцветные головки покоятся на подушках — рыжие, темные, светлые, в кучеряшках и косичках, с челками и длинными спутанными прядями. Их куда больше тридцати четырех. Не менее полусотни малышек, будущих Черных Вдов, погружены в глубокий сон, чтобы притупить память о прошлом — стартовый пункт программы. Баки это понимает, но с трудом удерживает ладонь левой руки, чтобы инстинктивно не сжать кулак и не превратить правую половину лица урода в такое же темное лиловое пятно, как левая. — Много исходного материала, — говорит Баки, потому что сопровождающие ждут от него реакции. — Есть наставники, кроме меня? — Один. Возможно, двое. Последняя кровать обвита металлическими скобами, тело незнакомой черноволосой женщины в них, как в клетке, а руки скованы поверх простыни увесистой цепью. — Недостаточно для полноценного обучения. Но по моим данным не все объекты оказываются годны к программе. Положительный результат дает лишь один объект из шестнадцати. Азиат молча кивает, жестом отдавая приказ отконвоировать Баки в лифт. Бокс Макгарретта пуст, тарелки с оставленной едой не тронуты, Баки быстро глотает свою порцию отвратительной питательной смеси и неспешно укладывается на бок, лицом в стену, сворачиваясь калачиком на грубом одеяле. Когда за спиной слышен звук шагов — приближающихся, а затем удаляющихся, и грохот железной решетки в промежутке, Баки выжидает пять минут, прежде чем сказать в стенку так, чтобы в камеру слежения не было видно движения губ: — Ты в порядке? Макгарретт тяжело дышит, и до слуха Баки долетают сдавленные ругательства, когда тот садится на постель, и стук отставленной в сторону посуды. — Как быстро ты восстанавливаешься? — Ерунда, — выдыхает тот. — Взяли чуть не три пинты крови и обследовали так, будто записывают в отряд астронавтов, хорошо хоть наручники сняли на это время. Допрашивал тот, который привез сюда, потом натравили свору своих с оружием. К утру буду в норме, но не заставляй меня это есть. — Я видел женщину, — говорит Баки. — Брюнетка, красивая. Стиву бы понравилась. Она наставник, но, похоже, недобровольный. Без сознания, под такими же препаратами, как девочки. — Я был в левом крыле, — отвечает Макгарретт так же в стену. — Тренировочный зал, несколько подсобных помещений и лаборатория. Мерзкая, как кабинет патологоанатома-маньяка. За одной из ширм заметил ярко-рыжую прядь волос. Это ваша подруга? Похоже, у нее проблемы. — Возможно. Они говорили о двух наставниках, и вряд ли она согласилась сотрудничать. Их разговор походит на какой-то полусон, в котором ответы приходят ниоткуда, свыше, сами по себе. — Ты хоть какого-то черта понимаешь в медицине? — спрашивает Макгарретт. — Только в качестве подопытного. Ну, по мелочи всякое: пулю вытащить, кровотечение остановить, вывих вправить. Скольких активных человек ты видел? — После драки осталось десять… Тринадцать, включая докторов. — Я только шестерых. Пустяки же, верно? — Баки улыбается стене. — А девчонок на самом деле гораздо больше. Надо выбираться, пока не начали отбор. Этот чувак с обожженным лицом возомнил себя очередным вершителем чужих судеб. Только он не идейный, а ради денег. Узкоглазый с отвратной рожей. Джонни Миллер заимел похожую, когда на него в доках вылилась бочка с горячей смолой. Давно дело было… твоя бабуля тогда, должно быть, еще ходила в гольфах и получала первое причастие. — Тоже одного такого знал. Три года назад. Я подстрелил вертолет, в котором он пытался сбежать, а бак рванул. Очарования ему не добавило. — Лучше бы они до утра не выяснили, что в твоей крови нет и следа странных веществ… За его спиной Макгарретт шипит и укладывается удобнее. — Не делай лишних движений, — предупреждает Баки. — Иначе придется драться прямо сейчас, а тебе нужно отдохнуть. В шесть утра принесут еду, потом меня поведут к Вдовам. На завтра назначен первый этап отбраковки, это значит… — Я догадываюсь, — хрипит Стив. — Тогда и начнем. Пока думай о том, как вывезти отсюда полсотни бездыханных девочек. У них будут небольшие проблемы с памятью о последних днях, когда они очнутся. Спокойной ночи, солдат. Правда, замечательное место? — фыркает Баки, слыша в ответ подавленный стон. — Эти базы похожи одна на другую, как спички в коробке. Я развлекался этим семьдесят лет. К счастью, иногда случались перерывы на криокамеру.