Beautiful combination (satisfaction guarantee)

Дэнни Уильямс и Стив Роджерс

— Господи, как я ненавижу все это! — Дэнни хрипит, и, может быть, впервые в жизни голос отказывается ему подчиняться. Он не хочет думать почему. — Этот ебаный мотель, твое каменное лицо, дурной сценарий, который по понятной причине не купил ни один канал, а вывалили на мою несчастную голову вместе с актерами-любителями в главных ролях. Ей-богу, лучше бы вы все снимались в порно. У меня, конечно, нервная работа, но она была бы гораздо спокойней, если бы мы хотя бы краем уха слышали о каких-то секретных программах и возможности геопозиционирования по ДНК. Тебе не кажется, что сидеть круглой жопой на таких технологиях — сомнительное достижение? ГИДРу эту вашу ненавижу вместе с ее пакостным названием. Твой идиотский взгляд щеночка, которому наступили на хвост. И кто эта плохая копия принцессы Леи, которую ты вызвал? Мне кажется, что все мы нажрались дешевой наркоты. — Нужно всего лишь немного подождать, — уже полчаса Роджерс не двигается и смотрит на пустое место, то, с которого исчезло изображение тощей и слишком нахальной девчонки-подростка, отзывающейся на королевский титул. — Думаешь, как мы сумели отследить Наташу? В фильтре дворцового бассейна нашелся ее волос. По счастью, у принцессы Шури осталось много образцов кожи, крови и даже запись мозговых импульсов Баки. Я и без того обязан Ваканде, но в нашей ситуации выбирать не из чего. — И страну эту с идиотским названием ненавижу. Уверен, что в ней все сплошь жрут ананасы и ходят с цветочными венками на шее, а солнце садится всего лишь на три часа в сутки. Других причин быть такими засранцами, чтобы скрывать от мира изобретения, которые могут спасти людей и помочь в расследовании преступлений, я не вижу. — Ты бы подружился с Баки, — совершенно невпопад отвечает Роджерс. — Не далее как неделю назад мы спорили о том же. И он терпеть не может экзотические фрукты. Но любая технология будет использована во зло скорее, чем во благо. Нашей сывороткой можно было лечить паралич, рак и Альцгеймер, но ее предпочли употребить для изготовления живого оружия. То же будет и с другим. — Ты понимаешь, что мы попросту теряем время? Угнанный пикап давно нашли бы полицейские службы, и знаешь ли, мой телефон, который ты раздавил в кулаке, стоил почти триста баксов. Как можно с подобным пренебрежением относиться к вещам? — Ты его очень любишь, — горько улыбается Стив. — Телефон — да. В нем было несколько сотен фотографий с недавнего дня рождения моей дочери. А остальное не твое дело, капитан. Когда закончится весь этот бред, я постараюсь забыть, что видел твой утренний стояк. Чисто в целях уважения к истории и поддержки самооценки. Но если твоя принцесса не отзовется через десять минут… Роджерс криво морщится и затыкает уши. Дэнни считает, что нихрена не получится. Фантастические рассказы — приятное развлечение, но редко оказываются правдой. И ему до чертиков надоел такой образ действий. В конце концов, он должен хоть изредка вспоминать, что коп. Но Роджерс с такой легкостью угоняет чужие машины, будто не привык думать о праве собственности и судебных исках. А Дэнни Уильямc, к вашему сведению, законно получил водительскую лицензию и имеет право проверить, в порядке ли подушки безопасности у взятой напрокат «Тойоты». А если у кое-кого ходят желваки и белеют костяшки сжатых кулаков, когда он видит стену, увитую проволочными ежами, и ворота с кодовым замком — то не следует быть таким впечатлительным, капитан. Базы мексиканских картелей выглядят круче, а Макгарретт выбирался еще не из таких ловушек. — Ты дышишь, как запыхавшийся слон, — шипит сквозь зубы Роджерс. — Уж прости, я не шпион, не морской котик и не суперсолдат. Людям, знаешь ли, положено дышать. Полезно для здоровья. — Рассказываешь это тому, кто первые двадцать пять лет не вылезал из астматических приступов. Не психуй, мы всех вытащим. — И как же, боюсь спросить? Захватил с собой мантию-невидимку? Роджерс подтягивается на кончиках пальцев, заглядывая за каменный забор. Пфф… не удивил. Стив Макгарретт может отжаться на них двести пятьдесят раз. — Скорее всего, база подземная, — говорит Роджерс, скользнув вниз. — Надеюсь, со времен войны у тебя сохранилась саперная лопатка. — Прекрати ебать мне мозг! — вдруг взрывается тот. — Таких мозгоебов я… на хую… со времен Великой Депрессии… — Символ Америки, не скажешь лучше, — саркастично ухмыляется Дэнни. — Вот это отличный настрой для операции. Бешенство, а не мрачная решимость самоубиться, если что-то пойдет не так. Дэнни одобряет. Еще бы. Шесть лет плечом к плечу со Стивом Макгарреттом даром не проходят. — Фас, Роджерс! Давай спасать этих недоумков, а с ними и мир заодно. Ладно, пусть будет хотя бы полмира. Я не гордый, мне хватит. — Чем читать мне нотации, лучше подумай, как твой мог бы действовать в подобной ситуации, — почти примирительно говорит Стив. — Он флотский, а у них свои причуды. — Только не смей так говорить в его присутствии, — впервые за долгие часы улыбается Дэнни. — По крайней мере, пока находишься на расстоянии полета пули. — Тсс! — шипит Роджерс, аккуратно продалбливая ножом узкий лаз в бетонной стене. — Мы не сможем войти через парадный вход. — Армейским не привыкать стучаться в заднюю дверь? — Ты бы следил за языком. За такие шутки в армии бьют без предупреждения. Ход получается узким, и Дэнни с трудом протискивает плечи, молясь, чтобы камеры по периметру не засекли, как неловко он загребает руками и ногами, вываливаясь из дыры. Чтобы туда пролез Роджерс, понадобится еще минут десять монотонного крошения бетона пальцами. Кто знает, не сработает ли тревога, если изо всех сил ударить по стене капитанским кулаком. — Я на территории, — рапортует Дэнни в коммуникатор, стараясь слиться с забором. — Не жду, прости, Роджерс. Встретимся внутри. Он, пригибаясь, перебегает от машины к машине, пока на одном выдохе не пересекает футов триста открытой площадки, едва не впечатываясь носом в стену кирпичного гаража времен Вудстока и свободных наркотиков. Дверь без единого замка, смазанные петли проворачиваются бесшумно, и внутри все точь-в-точь соответствует тому, что снаружи. Ржавые железки, вонючие банки с краской, тряпки в пятнах машинного масла, дешевые журнальные постеры на стенах и остов допотопной тачки над ямой. — Все должно быть на виду, — шепчет Роджерс, бесшумно возникая рядом, за стеллажами с инструментами и ящиками. — Только не говори, что здесь спрятан портал в виде старого кроссовка. — Нет, — совершенно серьезно отвечает тот. — Порталы обычно хорошо заметны и выглядят иначе. Что ж, «Гарри Поттер» явно обошел его стороной. Еще один повод позавидовать. Пока Роджерс осматривает стены и осторожно толкает полки, Дэнни светит фонариком под ноги и наконец-то замечает нужное. Можно не жрать стероиды пачками, чтобы делать свою работу на отлично. Трехфутовая полоса бетона чуть светлее, чем остальной пол, и на ней отчетливо видны следы тяжелых ботинок армейского образца. Отпечатки обрываются в центре помещения, будто входящие подпрыгивали вверх и уносились по воздуху. Роджерс на редкость аккуратно выстукивает кулаком пол и находит невидимую глазу щель, в которую сует первую попавшуюся железяку, налегает плечом, а после разводит в стороны створки шахты. Тоннель уходит так глубоко, что луч фонарика не добивает до хоть какой-нибудь горизонтальной поверхности. — Я могу спрыгнуть, — говорит Роджерс. — А мне ты, видимо, предлагаешь сесть тебе на закорки. Не надейся. В этих джинсах я не смогу развести бедра настолько широко. Препирательства длятся ровно полторы минуты — но кто считает? — пока они перекидывают тонкий стальной трос через механизм лебедки над смотровой ямой. Конечно, Капитану Америке не привыкать падать с неопределенной высоты с непредсказуемыми последствиями, но Дэнни предпочел бы не болтаться в воздухе, пристегнутый карабином в альпинистской связке. От центральной шахты уходит несколько ответвлений на разных уровнях, и какая-то чертова система катакомб и подземных сооружений, где без коммуникаторов и навигаторов легко превратиться в героев-кладоискателей из детской книжки. — Если что, я не согласен быть Бэкки Тетчер, — шипит Дэнни. Роджерс давится неуместной улыбкой: — Баки всегда больше нравился Гекльберри. Но, согласись, я не слишком-то похож на Тома. Рад, что ты помнишь эту историю. — Господи, просто заведи ребенка. Выучишь наизусть все приключения и сказки от говорящих лягушек до истребительниц вампиров. На секунду Дэнни кажется, что мозг Роджерса записывает полученную информацию в какой-то отдельный кластер памяти, словно заметку в телефон. Кабина лифта гремит где-то на глубине, судя по звуку, разворачиваясь и уходя вверх и влево, как странный вагон многоуровневой канатной дороги. — Ты не против разделиться? — предлагает Роджерс. — Если каждый возьмет на себя одну сторону базы, дело пойдет намного быстрее. — Только оставляй кресты на стенах, — ворчит Дэнни, — чтобы мы потом сумели тебя отыскать. Роджерс фыркает, кивает, а упавшие на лоб длинные светлые пряди и полумрак, скрывающий густую бороду, вдруг делают его лет на двадцать моложе. Дэнни без труда может представить на его месте щуплого, болезненного подростка с горящим взглядом, обметанными лихорадкой губами и крепко сжатыми кулаками. Они проверяют коммуникаторы и расходятся: Дэнни влево, а Роджерс — вправо, методично отсчитывая вслух каждые тридцать секунд, чтобы обозначить свое присутствие. Пусть так. К разговору по душам Дэнни сейчас не расположен. — Такое впечатление, — ворчит он, цепляясь крюком за выступ металлической обшивки, чтобы спуститься ниже, — что кто-то закопал Эмпайр Стейт Билдинг шпилем вниз. Должна же быть у них лестница. — Согласен, — откликается Роджерс. — У меня чисто. Какие-то пустые кабинеты, зал заседаний и дверь за кодовым замком. Возможно, арсенал или компьютерный центр. — Выкуси, у меня лестница. Наверное, этаж для особо важных сотрудников и склад продовольствия. Иду ниже. — Энергоблок, — рапортует Роджерс. — Три техника. — Кухня. Повариха шире двери. Наверное, живет здесь же. Судя по посуде, здесь дофига людей. — Система очистки воздуха и переработки воды. Ты думаешь, столько лет любить одного и того же человека — ненормально? — Комната отдыха. Охрененная плазменная панель и проектор. Не знаю. Мой единственный брак не продержался и пяти лет. Ты спрашиваешь не того парня. С ума сойти, бассейн размером с бухту Ханаума. — Тренировочный зал. Семеро. Жаль, мне показалось, ваши с Макгарреттом отношения… — Каждый из нас спал с женщинами. У меня двое детей, Стив собирался сделать предложение Кейт, так что… — Однажды я чуть было не влюбился в девушку. Душевые, три запертых двери, что-то вроде архива, чисто. Она была очень красива, но главное не в этом. Она была сильнее и смелее всех людей, которых я когда-либо знал. — Сочувствую Барнсу. Тебе бы наверняка понравилась Кейт. — О боже! — неожиданно громко выдыхает Роджерс. — Дортуар. — Че-е-его? — Спальня. Или что-то вроде больничной палаты. Здесь, очевидно, держали девочек, если верить табличкам на кроватях. Они были здесь, Баки и твой флотский. Пусто, все перевернуто, пять трупов… Узнаю фирменный почерк Баки, у одного свернута шея. Дальше по коридору еще двое с огнестрелом. — Не смей ничего предпринимать! Мы просто исследуем территорию. Слышу чьи-то шаги, тишина в эфире. Ах ты ж блядь! Еб твою… гребаный боже, Роджерс. Этого не может быть! Дэнни щиплет сам себя за плечо, стараясь не подпрыгнуть и не броситься вслед, сохранить благоразумие, к которому только что призывал сам. По спине течет липкая струйка пота, пропитывая пояс джинсов. Дурная, но забавная фантастическая история оборачивается профессионально срежиссированным триллером, едва по коридору отстукивают подошвы дорогих ботинок. — Роджерс! Мэйдэй! Все очень плохо. И я покалечу твоего Барнса, если он хоть краем замазан в этом дерьме. Если Стив еще жив, то он в страшной опасности. Мимо меня только что прошел человек, дырку в голове которого я видел лично, и в уж в чем-чем, а в трупах я разбираюсь. Он мертв уже почти два года. Звуки, похожие на сдавленные ругательства, напоминают Дэнни, что воскресшими мертвецами капитана Роджерса не удивить.