12
12 ноября 2019 г., 01:00
Стив Роджерс
Все злодеи всегда ведут себя одинаково. Боже, можно прожить пятьсот лет — ничего не изменится, кроме ширины брюк и фасона пиджаков. Они хотят наслаждаться произведенным эффектом и не могут жить без зрителей. Как должен быть самонадеян этот урод, чтобы свести их всех вместе на одной базе? Во Фат расхаживает по комнате, пристально изучая Стива. Отчего-то тому кажется, будто он попал в террариум, а за ним наблюдает не тип с изуродованным плоским лицом, а ящер или комодский дракон. Не моргая следит за каждым его движением, и Стив не смеет повернуть голову влево, где на огромном мониторе — изображение прикованного к подобию операционного стола Баки. Когда Стива ввели внутрь, грудь того мерно вздымалась и опадала, но веки до сих пор сомкнуты, а железная рука свешивается вниз, в трех местах зафиксированная наручниками. По-видимому, узкие браслеты создают силовое поле, не позволяющее ей функционировать. Вряд ли Баки в полном порядке, но еще раз десять — и Стив привыкнет видеть его на странных больничных койках. Макгарретту, чье лицо то приближается, то отдаляется на правом экране, повезло меньше: выглядит он так, будто попал в хорошую переделку. На скуле огромный кровоподтек, глаз заплыл, а сквозь перчатки сочится кровь из разбитых костяшек. Вдобавок его живот содрогается от редких спазмов, и с губ срываются кровавые пузыри, что явно свидетельствует о внутренних повреждениях. Как бы ни был силен и бесстрашен Стив Макгарретт, он — обычный человек. И сейчас вокруг его головы защелкнуто подобие железного нимба, провода от которого уходят в герметичный желоб, а от него — сквозь стеклянную стену к внешней панели управления, напоминающей гигантское пианино. Стив ничем не выказывает ужаса и беспокойства, но кровь в его жилах медленно превращается в ледяную крошку. Китайский ублюдок не нервничает. Ни капли не боится и ведет себя так, словно держит за яйца президентов всех стран и лично Ника Фьюри. Стив не исключает ничего — в современном мире судьбы людей решаются не на поле боя, а в кабинетах с удобной и дорогой мебелью и новейшими средствами связи, а информация ценнее золота и крепкого удара. Наверное, не стоит разочаровывать Во Фата. Стив Роджерс до сих пор ставит личные отношения и хорошую драку во главу угла. Что ж… возможно, он несколько старомоден. — Я не воплощение дьявола, капитан. Всего лишь бизнесмен, покупающий и продающий то, что пользуется спросом. В последние годы это инопланетные или засекреченные технологии, и, позволь… не ты ли и твои друзья приложили руку к тому, чтобы о них стало известно всему миру? Какая разница, что за комбинация букв скрывает прибыль? Я даю работу тем, чьи идеи достаточно смелы, но недостаточно гуманны для получения грантов, или чьи документы и резюме не так хороши, чтобы жить в этой стране без оглядки на миграционные службы. Кому-то вроде тебя, с идеальной челюстью и биографией, этого не понять. Но если ты Америка — тебя можно купить выгодной сделкой. Поэтому прошу, просто смотри, если хочешь хоть немного продлить жизнь своей подружки. Попробуешь сопротивляться — и не получишь Романофф даже в виде паштета. Стив молчит. Он с удовольствием подкинул бы китайцу пяток телефонов штатных психологов ЩИТа. Одна из самых серьезных проблем тех, кто обременен большими деньгами, неизмеримыми возможностями и глобальными целями — им требуются чужие свободные уши. — Знаешь, кто это, капитан? — ящер шевелит узкими губами, кивком головы указывая на Баки. Стив пожимает плечами. С чего бы ему знать? — Твой соперник в борьбе за сердце Черной Вдовы и мой самый счастливый случай. — Счастливее того, что твое зрение сохранилось, когда кто-то сунул тебя лицом в камин? — Намного. Я даже не понимаю, зачем это говорю. Ты оказался мне бесполезен, почувствуй иронию. Максимум, на что ты годен сейчас — экстремальные испытания выносливости. — Я знаком не с одним десятком таких, как ты. Как правило, их судьба складывалась печально. — Я везучий. — И склонен к драматическим преувеличениям, как все другие, — Стив пытается сделать крайне разочарованное лицо. — Пожалуй, так. Люблю эффектные сцены, и вряд ли кто-то помешает мне насладиться течением уникального эксперимента. — Хорошо, что сказал. Решил собрать флэш-рояль из плохих ребят? Я слышал, есть еще чудак в костюме летучей мыши. — Слишком затратно даже для меня, — ухмыляется Во Фат, что-то тихо говорит в микрофон, и в комнату с камерами вереницей вползает целый отряд врачей. Их лица скрыты масками, фигуры — комбинезонами, и приближаются к Баки и Макгарретту они, как саперы к взрывоопасным предметам. Движения отточены, слажены, и оттого Стиву кажется, будто он принимает участие в странном спектакле. Ящер поддерживает иллюзию, усаживаясь в кресло перед мониторами, вытягивает ноги и скрещивает руки на груди. Едва большая игла касается вены Баки, Стив клянется, что не оставит от этой базы ничего, кроме воронки до самой магмы. После щелчка тумблера, справа кричит Макгарретт, а по странной, путаной паутине капельниц начинают течь разноцветные жидкости. Темно-бордовая кровь из руки Баки, смешиваясь и взбалтываясь в лабиринтах систем и странных аппаратов, добирается до бедренной артерии Макгарретта. Ему нужно тянуть время. Он должен получить хоть какой-нибудь знак и не сомневается, что Дэнни Уильямс найдет способ дать знать, что девочки в безопасности. Только тогда можно действовать. Стив никогда не умел по-настоящему молиться, но сейчас просит сводчатый потолок над головой, чтобы Баки с Макгарреттом продержались еще немного, а Уильямс шевелил своей крепкой задницей так же быстро и безостановочно, как мелет языком. Потому что мозги его любимого напарника потихоньку жарятся редкими разрядами, а в тело по капле струится кровь Баки, смешанная с каким-то цветным дерьмом. — Доктор Земо был очень смел, — говорит Во Фат. — На первое место он ставил физические качества подопытных: выносливость, безупречную работу органов и прекрасную физическую подготовку. Для первого эксперимента я выбрал лучший из всех экземпляров, который когда-либо встречал. — Зимний Солдат небезупречен. — Я говорил не о нем… По телу Макгарретта идет заметная судорога, губы Баки сжимаются в тонкую линию, и Стив решает: если в ближайшие пять минут ничего не произойдет — он станет действовать. Баки и Макгарретт уже слишком похожи на трупы, это может стать необратимым. Все меняется в один миг. Изображение Баки искажается помехами, а после в кадр вплывает перекошенное лицо Дэнни Уильямса и молча кивает в камеру, а из динамиков раздаются лишь звуки стрельбы, ударов и — спасибо, кто бы ни услышал его молитвы! — голос Баки, слабый, но веселый, произносит «а вы думали, я скучал по медицинским лабораториям? Или считали, что три магнитика и приказ могут удержать меня?» Картинка исчезает раньше, чем звук: кажется, Баки крушит все, что попадается под его левую руку, а Уильямс повторяет как заведенный «Стив, Стив», и, похоже, расстреливает полную обойму в стекло, металл и приборные панели. — Каждый из них не один, — широко улыбается Стив, ловя плечо Во Фата в железный захват. Некоторые способны остановиться, только когда их череп разворочен выстрелом. Китаец оказывается из таких. Вырывается, оставляя под ногтями Стива куски живой плоти, обожженное лицо кривится от боли, но дерется он зло, умело, и даже, если по правде, — честно. Не тянется к оружию или телефону, будто хочет испытать, на что способен лично он против Капитана Америки. Или у него, как у кошки, девять жизней. В другой ситуации Стив оценил бы это по достоинству. Сейчас же замахивается от души, лишь в последний момент притормаживая. Убийства никогда не приносили ему удовольствия, и есть тот, кто с радостью задаст Во Фату несколько важных вопросов. Сомнения в собственном профессионализме ему знакомы, и Дэнни заслужил получить живой трофей. Поэтому Стив ловится на обманный прием, позволяя противнику уложить себя на лопатки, а после осторожно вдавливает указательный палец правой руки ему в шею, а левой — тремя сложенными щепоткой бьет под дых. Получите ценный груз почти без повреждений, детектив Уильямс. Если попросите меня включить для его частей кухонный измельчитель — не стану возражать. Дверь распахивается от удара снаружи, и — как не вовремя! — перед Стивом предстает фурия. Разъяренная и прекрасная, в больничном халате, наспех заправленном в слишком большие камуфляжные брюки, и с короткими автоматами в обеих руках. — Миссис Роллинз? Я знал вашего мужа… Светские беседы, столь неуместные, когда на тебя направлены два дула, никогда не были его сильной стороной. — Уильямс просил передать, что лично хочет сунуть пальцы в дырку в голове этого сукиного сына. — Я так и подумал, — улыбается Стив, пиная крепко связанного Во Фата к двери. — И все же… Миссис Роллинз? — Да пошел ты, — откликается та. О да, совершенно точно, она — Вдова. — Наташа в порядке? Кейт Роллинз коротко кивает, безошибочно понимая, о ком речь, и Стив взваливает бездыханного Во Фата на плечо. Он кое-что задумал, и это точно понравится всем. Кейт следует за ним молча, без вопросов, и только у самой двери арсенала, когда Стив выворачивает ладонь Во Фата, чтобы приложить ее к замку, она выпаливает так быстро, будто всю дорогу подбирала слова: — Мой брак с Джеком — прикрытие для внедрения, кэп. Спецслужбы разрабатывали ГИДРу и ЩИТ много лет. Искренне говоря, вы поломали нам все планы, наделав дел. И ни одна Вдова не сможет простить своих создателей или допустить повторения проекта, поэтому я здесь. — Расскажи это тому, кому действительно должна была, — откликается Стив, пока они вместе пакуют все, что сгодится для дела. Чертов китаец оттягивает плечо и изредка подает признаки жизни, но они разносят взрывпакеты по нужным местам, оставляя за собой несколько десятков мертвых гидровцев, а Кейт умело программирует самодельные бомбы в единую цепочку взрывов при помощи подобранного чужого телефона. В периметре забора — суета, какой он не видел даже в многолюдной Башне Старка. Один за другим садятся и взлетают вертолеты с красными крестами на бортах. Рыжеволосая невысокая фигурка в просвечивающем насквозь больничном халате ловко управляется с двумя сигнальными факелами, разводя взлеты и посадки. Наташа — в полном порядке, даже если все ее руки в синяках и порезах, а под глазами — жуткие черные круги. Наташу следует уложить спать, а после отдать в руки божественных вакандских массажисток и напоить крепким тропическим коктейлем. Наташа в строю. Его охана. Пальцы сильнее сжимаются на горле Во Фата — Стив не видит среди снующих фигур Дэнни и надеется, что их с Макгарреттом увезли первым же санитарным вертолетом. — Этот дядя тоже болен? — вдруг слышит он позади, и тонкая ручка дергает его за штаны. Малышка, рыжая, почти как Наташа, с кудряшками, пушистым облачком обрамляющими лицо, смотрит на него без страха и с любопытством. — Дядя просто спит, — спешит успокоить ее Стив. — Мы тоже спали. А Дэнни просил тебе сказать, что они ждут вас… сейчас… «Заднее крыльцо, которое не следует упоминать». Ты понял? Потому что мне пора на вертолет. — Да-да, конечно, спасибо… эммм… Как твое имя? — Лиззи. И, знаешь что, передай Дэнни это, — малышка подбирает с земли тонкий проводок и быстро сворачивает его вокруг своего пальца, — раз у него нет другой принцессы. Передашь? Нелепое колечко почти незаметно на широкой ладони Стива. — Будет сделано, Лиззи, — рапортует он, крепче перехватывает Во Фата и несется к пролому в бетонной стене. Встречаться с любыми госслужащими ему сейчас не с руки, и вряд ли Баки и Макгарретту захочется увидеть Во Фата на скамье подсудимых. — Мы не поместимся в вашу «Тойоту», — говорит Кейт, и Уильямс зыркает на нее зло и дико, не отходя от лежащего на земле Макгарретта. Баки сидит, привалившись к забору, дышит тяжело, и по его лицу блуждает странная улыбочка. — В альбоме номер сорок шесть ты хранил мои портреты. Обложка была сделана из двух кусков ящика от апельсинов, чтобы удобнее было рисовать, — говорит он. Стив готов его убить на месте, честное слово! — Он не приходит в себя, — в голосе Дэнни отчаяние, смешанное с паникой. — Солдат, подъем! — вдруг рявкает Баки Макгарретту в самое ухо, и тот садится на земле, ошалело хлопает влажными ресницами и трет заплывший глаз. — Я напишу инструкцию, — обещает Баки, и Дэнни не успевает ударить, потому что рука Макгарретта вдруг хватает его шею, притягивает, и губы находят губы. Не стесняясь, на виду у всех, Стив Макгарретт целует его, и Роджерс видит, как разжимаются кулаки Дэнни, прекращают дрожать его плечи и колени подгибаются, касаясь земли. — Кто первым пошутит — пристрелю, — вдруг зловеще шепчет Кейт за его спиной. Кажется, никто и не собирался. Стив еще раз профилактически прижимает вену Во Фата и активирует бусину браслета, вызывая принцессу Шури. Обещанный ею джет возникает в двухстах шагах, просто сбрасывая режим невидимости. — Давай, пока не наехали эксперты, — кричит Кейт, пока они грузятся в джет. — Но только не ты. Он. Ему понравится. Стив переводит взгляд на Дэнни, тот кивает, и когда телефон оказывается в руке Макгарретта, помогает ему попасть пальцем в нужный участок экрана. На вкус Стива, взрыв выходит даже чересчур эффектным. Земля под ногами гудит и дрожит, высокий фонтан огня вырывается ровно в центре площадки, а секундой позже его обрамляют столбы пониже, и триста футов вокруг вдруг становятся жерлом ожившего вулкана, извергающего камни и расплавленные куски металла. Он едва успевает вывести джет на безопасную высоту, но не может удержаться и делает круг над бывшей базой, чтобы все могли удостовериться — в этом пожаре не сохранится ни файла, ни клочка бумаги, ни единого следа подземных сооружений. — Тяжелый день выдастся у местной полиции, — натужно шутит Дэнни. В салоне тихо так, что слышен гул почти бесшумных двигателей. Стив цепляется взглядом за приборы, как будто без его пристального внимания автопилот не доставит их в Ваканду, и делает вид, что не замечает, как Баки ерзает в кресле и очень тихо досадливо цокает языком, так и не решаясь заговорить. Только пристраивает ногу в тяжелом ботинке на груди лежащего Во Фата. Дэнни переплетает пальцы с вновь отключившимся Макгарретом и безуспешно пытается оттереть кровь с его лица другой рукой. Наташа залпом выпивает бутылку воды и молча смотрит в стену перед собой. Первой поднимается Кейт. Внимательно рассматривает небольшой, похожий на дамский рюкзачок, парашют, а после нажимает что-то на панели и салютует, прежде чем выпрыгнуть из открывшейся двери: — Мы поговорим об этом никогда, Уильямс. Наташа, надеюсь, больше не увидимся. — Катя, — кивает та и жестом пресекает все попытки измазанного в грязи и чужой крови Дэнни хотя бы открыть рот.* * *
Дэнни приходит к нему два часа спустя, сдав Макгарретта на попечение вакандских врачей. Он сосредоточен, зол и не церемонится, вытаскивая Стива из душевой. — Пошли, — мрачно говорит он. — Пока наши под присмотром. Это плохо, черт побери. Неправильно. Но Стив не возражает. Молча подхватывает Во Фата и тащится за Уильямсом, петляющим по незнакомой местности, а после сам подталкивает его в сторону джунглей. Стив не позволил бы себе. Но Дэнни другой. И если он хочет быть уверен, то почему нет? В магазине Зига двенадцать патронов, и Дэнни выпускает их все, сосредоточенно прикусив губу. Сталкивает труп с обрыва и, резко повернувшись, идет до самой черты города, не проронив ни слова. — Надеюсь, он больше не воскреснет, — он открывает рот, только разжившись порцией крепкой местной выпивки в первом встречном подобии бара. — У Баки есть версия, — хмыкает Стив. — Твоему Баки в стендапе бы выступать, — устало цедит Дэнни. И он повторяет те же слова сутки спустя, когда Баки появляется на террасе, где все они разлеглись в шезлонгах, наблюдая нежно-розовый закат. Макгарретт фыркает, давясь коктейлем, а Дэнни забавно ерошит идеально зачесанные волосы. На шее Баки, словно специально нацепившего узкую белую футболку, подчеркивающую каждый мускул, — ярко раскрашенное лицо смуглой большегубой певицы с густой челкой до самых бровей и раскосыми глазами. Смотрится жутковато, но невероятно забавно. — Ладно, — произносит Дэнни, вдруг становясь чрезвычайно серьезным. — Мы поговорим об этом, но только один раз. Чтобы никто не остался в неведении. Завтра мы со Стивом улетим отсюда обратно на Оаху, и я постараюсь внушить ему, что эта сиреневая гадость, которую он ест с выражением восторга на лице, просто плод его галлюцинаций, как и все остальное. — Оранжевые мохнатые фрукты тоже не пробуй, чистая отрава, — советует Баки, стягивая с лица цифровую маску, и тут же легко бьет по пальцам Макгарретта, потянувшегося к пульту управления ею. — Эй, ты теперь мне вроде как кровный брат, не лезь, секретно, о тебе же забочусь. Очевидно, Во Фат годами собирал технические достижения ГИДРы и ЩИТа. Та субстанция, которой он нас повязал, похожа на паутину мальчишки-Паука. И, скорее всего, ты пристрелил кого-то, кто явился к тебе с такой же маской на лице, а не его самого. Мертвые не воскресают. — Не беспокойся об этом, — одними губами произносит Дэнни, глядя на Макгарретта, и глаза того становятся похожими на ярко-синие блюдца, которые были в моде до того, как пошел слух, что кобальт опасен для здоровья. Стиву нравилось, чего уж скрывать. — Я улечу еще сегодня, — вдруг говорит молчавшая до этого Наташа. — Сил нет смотреть на эту идиллию. Все худшее, что могло с нами случиться, уже произошло. — М-да, — хмыкает Дэнни. — Мы все накосячили. И если честно, никто из нас не был на высоте. — Кроме тебя, — Роджерс утверждает, не утешает или сочувствует. — Ты как Сэм Гэмджи из той книги, которую я недавно читал. Не хочешь, но почему-то оказываешься героем. — Если это неудачная шутка про рост… — Дэнни не вскакивает только потому, что Макгарретт вовремя прихватывает его за бедро. — К тому же ты еще и нашел свою принцессу, — ухмыляется Баки. — Не для себя, — уверенно говорит Дэнни, проверяя в кармане проволочное колечко. — Возможно, когда Чарли подрастет… Он похож на меня. — Эй, как ты там говорил? Стендап? Слышал что-нибудь о Джордже Карлине? Я только что погуглил. Думаешь, у меня получится круче? — Господи, Роджерс, просто трахни его и свози в Диснейленд, — стонет Наташа. — Неважно, в каком порядке. — Сначала посоветуй ему начать со мной разговаривать, — произносит Баки так четко, что каждому ясно: эти слова предназначены только Стиву Роджерсу. — Отличная идея с Диснейлендом, — шепчет Макгарретт Дэнни. Наверное, ему забыли сказать, что у суперсолдат идеальный слух.
