Защитить Защитника, или Вареничная пятница

      По дороге домой Летти надеялась, что Салиман скажет что-то, свидетельствующее о его чувствах, хотя бы просто комплимент. Все поклонники всегда говорили ей массу комплиментов, так что она даже привыкла к ним и уже не испытывала особого желания их услышать. До этого момента. «Хотя, может, я не слишком хорошо выгляжу, – засомневалась Летти, – наверное, после всех сегодняшних приключений платье в пыли, а прическа растрепалась».       Она уже очень давно не сомневалась в своей привлекательности и даже сама удивилась таким мыслям. Но Салиман ничего не говорил и только молча шагал рядом. Иногда ей казалось, что он смотрит на нее, но когда она поднимала глаза, пытаясь поймать его взгляд, ей это не удавалось.       Летти ждала, что он все-таки начнет ухаживать за ней, ждала хоть каких-то знаков внимания. Мечтала о них, когда подавала к чаю ватрушки с творогом. Когда ставила в вазу цветы, срезанные в саду. За ужином, на котором, не выдержав, принялась уже бросать на него такие взгляды, которые осчастливили бы любого из ее предыдущих кавалеров, не забывая при этом с аппетитом уплетать нежную розовую форель с молодым картофелем и укропом. Но единственным знаком внимания с его стороны был соусник, который он передал ей, не дожидаясь просьбы, когда увидел, что весь сливочный соус у себя в тарелке она уже прикончила.       Если Салиман и испытывал к ней какие-то чувства, то ничем их не выдавал. Так что, в конце концов, Летти подумала, что ошиблась в своих предположениях, или же Хаул неправильно перевел слова, и почувствовала себя жестоко обманутой.       Все складывалось как-то совсем уж непонятно. Кудесник уговаривал ее стать его ученицей, а когда она согласилась, всячески увиливает от проведения занятий. Если же он хочет, чтобы она была не просто ученицей, то почему же пальцем о палец не ударяет в этом направлении.       Поняв, что самой ей в ситуации не разобраться, Летти решила обратиться за советом к старшим. По правде сказать, такая идея пришла ей в голову чуть ли не впервые в жизни. На роль «старшего» была выбрана миссис Ферфакс. Скрепя сердце, Летти отпросилась в гости к бывшей учительнице у своего тирана и получила великодушное разрешение.       – Летти, девочка моя, я и не представляла, что буду так скучать по тебе! – Колдунья ей несказанно обрадовалась, а Летти почувствовала, что даже соскучилась по потоку милой болтовни. – Что же ты так долго не навещала меня, прижились ли цветы...       Миссис Ферфакс обняла ее и потащила пить чай с медовыми коржиками. Они устроились в белой резной беседке, окруженной яблонями, и Летти привычно стала разливать ароматный чай в тонкие фарфоровые чашки, расписанные бабочками, как будто никуда и не уезжала. Тарелку с коржиками колдунья пододвинула к ней поближе – Леттина любовь к такого рода вкусностям была всем известна. Коржики были очень хороши, так что два из них с успехом придали ей решительности и уверенности в себе. А еще один лежал на её блюдце, смотрел на нее и обещал полное умиротворение.       – Рассказывай, как вы живете? – потребовала миссис Ферфакс, отпивая чай, – как Бен поживает?       Летти мысленно пообещала коржику уделить ему самое пристальное внимание, но чуть позже, и попыталась приступить к волнующему разговору.       – Вроде, неплохо поживает, – ответила она, но так, что в ее словах прозвучало отчетливое «но».       – Что такое? Он здоров?       – Насколько мне известно, на здоровье не жалуется, – Летти так и не придумала, как сформулировать проблему, и была в некоторой растерянности, а потому не выдержала и деликатно отломила кусочек дожидающегося ее коржика.       – А на что же он жалуется? Летти, не строй из себя инфантильную барышню, я ведь знаю, что ты не такая. Давай, выкладывай начистоту, в чем проблема! – миссис Ферфакс применила свой учительский тон, он подействовал на Летти успокаивающе, и в голове прояснилось.       – Мне кажется, он меня обманывает, – выпалила она.       – Вполне вероятно, – невозмутимо согласилась миссис Ферфакс. – Кудесник Салиман придворный маг, он занимается важными государственными делами и, возможно, обязан что-то скрывать даже от домашних.       – Да не в этом дело. Он так долго убеждал меня стать его ученицей, показывал библиотеку, оборудование, артефакты. Но он не учит меня! Не позволяет даже присутствовать на занятиях, которые проводит с двумя другими своими учениками. Он явно не хочет меня учить, но я не понимаю, почему. И зачем было тогда настаивать, чтобы я ушла от вас?       – Ах, это, – успокоилась миссис Ферфакс. – Тогда все ясно. Бен... эээ... немного собственник. И, полагаю, он хотел, чтобы ты была рядом – под его защитой и вне досягаемости для всех других кавалеров.       – Под защитой? Скажите уже прямо – полностью в его власти.       – Я не хотела так это формулировать, девочка моя, но да, это ближе к истине, – она мило улыбнулась, как будто не сказала только что ничего ужасного. – Кроме того, он всегда считал, что колдовство – это занятие не для женщины, слишком опасно. Причем, чем сильнее колдун, тем больше у него врагов. А ты можешь стать очень сильной ведьмой. В конце концов, серьезное занятие магией поглощает, а он, наверное, хочет, чтобы ты занималась домом и вашими детьми.       Летти чуть не подавилась.       – Какими-какими детьми? – уточнила она не своим голосом.       – Ну, уж этого я не знаю, сами решите.       Летти пребывала в полной прострации, а колдунья продолжала, как ни в чем не бывало:       – К тому же, у него какой-то морально-этический пунктик: он cчитает, что учитель не должен жениться на своей ученице. Так что, думаю, до двадцать четвертого августа он так и будет тянуть с уроками. А потом все будет в твоих руках.       Летти забыла о недоеденном коржике, что свидетельствовало о крайней степени душевного волнения. Она не могла определиться, краснеть ей или бледнеть, поэтому по очереди проделала и то, и другое. А потом еще разок повторила этот непростой прием.       – А почему до двадцать четвертого августа? – она зачем-то вскочила и чуть не пролила на себя чай.       – Как почему? Вы поженитесь, это будет суббота, отличный день для свадьбы.       Летти снова опустилась на стул. Такого поворота событий она не ожидала.       – А откуда вы это знаете? – спросила она, чувствуя, как внутри разгорается ярость.       – Бен сам и сказал, – миссис Ферфакс с недоумением и немного обиженно посмотрела на девушку. – А что, ты хотела сохранить все это в тайне от меня?       – Дело в том, – процедила Летти, – Что до настоящего момента все это было тайной для меня самой.       – Ах, вот как...       – Ничего себе, он даже не поставил меня в известность, – гнев поднимался волной. – Ему не пришло в голову хотя бы поинтересоваться, устраивает ли меня этот день!?       – Так тебя выбор даты не устраивает? – колдунья понимающе улыбнулась.       – Да. То есть, нет! Он не ухаживал за мной, не просил меня стать его женой.       – Как это не ухаживал! Очень даже ухаживал, только на свой манер, – обидно было, что любимая учительница оказалась на стороне этого тирана.       – Этот его манер не считается! Да он абсолютно бесчувственный тип. Весь такой практичный, продуманный, в нем нет ни капли романтики.       – Вот уж неправда! – горячо запротестовала миссис Ферфакс. – Он просто не любит театральные эффекты, в отличие от Хаула. И вообще не склонен показывать свои чувства.       – Какие чувства!? Не уверена, что они вообще у него есть. И к моим он не прислушивается.       – Прекрати говорить глупости! Бен прекрасный человек, поговори с ним.       – Не хочу с ним разговаривать и видеть его не хочу! И ведь он действительно обманул меня. Обещал, что я буду учиться, а сам собирается жениться... А я, может, вообще не хочу замуж. Миссис Ферфакс, прошу вас, – взмолилась Летти, – позвольте мне вернуться к вам. Я не останусь у этого обманщика ни дня!       – Конечно, дорогая, приезжай, – легко согласилась та. – Только пообещай мне, что сперва поговоришь с Беном. Ты ведь не собираешься втайне сбежать? Это было бы очень некрасиво. Он имеет право знать, почему ты уходишь.       – Можете в этом не сомневаться, – в голосе Летти слышалась откровенная угроза. Она совсем забыла, что собиралась с ним больше не разговаривать. – Уж он у меня услышит все, что я о нем думаю!       – Ну, вот и славно, – подытожила колдунья, загадочно улыбаясь. – И не переживай, Бен дал слово, значит всему тебя научит, только чуть позже. И я не понимаю, почему ты считаешь его тираном, Бен довольно покладист.       – Как же, как же... – с этим Летти никак не могла согласиться. – Но почему он мне ничего не говорил?       – Летти, ты ведь умная девочка, подумай сама, – на этот раз учительский тон вызвал у Летти только негодование.       Весь обратный путь она составляла и обдумывала длинный перечень всех страшных обид, которые нанес ей этот деспот и интриган. Летти не могла понять, почему он ей так понравился с самого начала. Наверное, тогда она еще не знала его коварную натуру. Пока она, глупая, ждала знаков внимания и ухаживаний с его стороны, он уже чуть было не женился на ней без всяких ухаживаний. Да где это видано! Это же просто неприлично – как же можно без ухаживаний!       И что это за подозрительное молчание. Конечно, приказать и требовать подчинения гораздо легче, чем смиренно спросить, рискуя получить отказ. И, возможно, он все-таки понимает, что приказывать ей выйти за него – это не самая лучшая стратегия... Но заподозрить Салимана в том, что он не решается что-то сделать... нет, это невозможно.       К тому моменту, как Летти добралась до дома, она уже была готова к бою, только еще не совсем поняла, за что вообще собирается сражаться. Утренние занятия с учениками закончились, и, когда она ворвалась в лабораторию, кудесник был один.       – Я сегодня от вас уезжаю и возвращаюсь к миссис Ферфакс, – объявила Летти, и ей почему-то стало ужасно грустно.       – Никуда ты не поедешь, что за ерунда! – Салиман немного побледнел и внезапно перешел на «ты», но его интонациям мог бы позавидовать любой тиран.       У Летти отлегло от сердца, и она постаралась не задумываться, что бы это могло значить. Но злиться на него она не перестала и, вцепившись для храбрости в подол платья, задала главный из интересующих ее вопросов:       – Почему вы сказали миссис Ферфакс, что мы поженимся?       – Потому что мы поженимся, – ответил он очень твердо. – Это не обсуждается.       Летти чуть не потеряла дар речи.       – А с чего вы взяли, что я пойду за вас замуж? Не помню, чтобы вы меня спрашивали.       – Да, пока не спрашивал, извини. Я намеревался спросить тебя немного позже, когда ты будешь готова, – Салиман смутился. Это зрелище было новым для Летти, но она была так сердита на него, что не стала считаться с его чувствами.       – Я? Может быть, это вы к чему-то не готовы или не решаетесь?       – Нет, я уже все решил! – сказал Салиман и бросился к странному сплетению нитей на раме, которое, оставшись без присмотра, попыталось расплестись.       Летти вгляделась в его профиль и поняла, что да, он действительно все уже решил, и вообще, наверное, распланировал их семейную жизнь на десять лет вперед. И самое обидное, что она была бы не против. Но разве можно после всего этого вот так взять и подчиниться? Теперь ей уже хотя бы из принципа придется сказать «нет». Но не успела она это «нет» произнести, как Салиман продолжил:       – А пока можно было готовиться к свадьбе, чтобы время не терять.       От такой наглости Летти опешила, глаза у нее округлились и она даже выпустила из пальцев подол.       – Как готовиться? Когда?       – Миссис Смит великодушно взяла на себя большую долю хлопот по организации торжества.       – Так она тоже знала и ничего не говорила мне? – такого предательства Летти не ожидала.       – Да, я попросил ее об этом, – ни тени стыда за все эти злодеяния не промелькнуло на его лице.       – Но так не делается... – голос у Летти задрожал. На нее столько всего свалилось, что она даже растерялась. Оказывается, все сговорились за ее спиной и решали ее судьбу без ее участия.       – А как делается?       – За девушкой ухаживают, говорят комплименты и все такое, а потом делают предложение, и, если девушка согласится, я подчеркиваю, если согласится, назначают день свадьбы. Именно так и никак иначе.       – Хорошо, я с удовольствием за тобой поухаживаю, – Салиман оставил все дела и подошел к ней.       – Не уверена, что ты вообще умеешь это делать. Вот, к примеру, Хаул...       – И что Хаул? – ага, что-то в его взгляде все-таки промелькнуло.       – Когда он ухаживал за мной, то все было очень красиво, а ведь он даже не хотел жениться.       Салиман изменился в лице.       – Как это понимать, не хотел? А чего же он тогда хотел? – спросил кудесник тихо и как-то пугающе.       – О, да никак не понимать. Он просто хотел разузнать у меня о Софи. То есть, он тогда еще не знал, что она Софи. Ну, то есть, знал, что Софи, но не знал, что это она.       После этих слов мнение Салимана об умственных способностях Хаула Пендрагона несколько ухудшилось.       – Так вот, он даже вставал на одно колено.       Салимана перекосило от отвращения. Только непонятно к чему – то ли к вставанию на колено, то ли к Хаулу, то ли конкретно к Хаулу, встающему на колено.       – Да, да, на колено. И говорил комплименты. Что в Маркет-Чиппинге нет девушки красивее, что он никогда не видел таких прекрасных глаз, ну и тому подобную ерунду, которую положено говорить.       – Да, так я бы не сумел.       Летти почувствовала разочарование, она не слышала ни одного комплимента с тех пор, как поселилась здесь, соскучилась и надеялась, что Салиман сейчас наговорит ей всяких приятных глупостей.       – Когда я смотрю на тебя, Летти, то не помню, что в мире вообще есть другие девушки. Только ты одна, – продолжил он спокойно.       Таких слов ей пока еще не говорили, и Летти чуть было не смутилась, но взяла себя в руки.       – Так тоже можно, – согласилась она.       – Что еще положено делать?       – Да много всего. Тайные свидания, поцелуи в саду под луной.       – А я как раз не знал, как подойти к этому вопросу, – обрадовался Салиман. – Здорово, что есть конкретные правила. Значит, в саду под луной... – Он взял календарь и деловито полистал его. – Ага, сегодня восход луны в час ночи. Пока она поднимется над домами, будет уже начало второго. Завтра восход еще позже. Так... О, нет, только не говори, что это обязательно должно быть полнолуние! Ближайшее полнолуние через неделю, и это будет четыре утра. Все нормальные люди спят в это время.       – Вот об этом я и говорю! В тебе нет никакой романтики, ты слишком практичный, – припечатала его Летти.       – Ну ладно, ладно, в час – так в час. Внутренний сад для этого подойдет?       – Подойдет, – ответила Летти, прежде чем поняла, что произошло: она только что согласилась на тайное свидание с поцелуями.       – Раз уж пошел такой разговор, выкладывай всё.       – Еще я хочу учиться колдовству.       – Только после свадьбы! – отрезал Салиман, коварно улыбаясь.       – Тогда я вернусь к миссис Ферфакс и буду учиться вместо свадьбы, – Летти уже поняла, чем его можно шантажировать.       – Хорошо, посмотрим, – вздохнул Бен, сдаваясь.       Этот ответ показался Летти недостаточно четким и однозначным.       – Обязательные уроки. И не когда-нибудь в неопределенном будущем, а сегодня.       – Ладно, сегодня.       – И каждый день!       – Хорошо, каждый день.       Салиман был необычайно покладист. И только Летти задумалась, чего бы еще у него потребовать, пока он так легко на все соглашается, как он заявил, что у него много работы и выпроводил ее, приказав ей быть в лаборатории в семь вечера.              

***

      Летти очень хотелось проигнорировать приказ, но учиться ей хотелось больше. Поэтому не оставалось ничего другого, как явиться ровно в семь. И Салиман принялся безжалостно ее терроризировать.       Она снова и снова смешивала разные вещества, добиваясь идеальной консистенции, параллельно выслушивая лекции о том, чем отличается эмульсия от суспензии и что такое взвесь. Потом толкла в ступке непонятно что. А когда попыталась робко поинтересоваться природой и происхождением этих странных кусочков, то Салиман ответил самым непререкаемым тоном, что ей пока этого лучше не знать.       Как можно догадаться, это не прибавило ученице энтузиазма, но она продолжала толочь и толочь, просеивать через мелкое ситечко, а оставшиеся крупные кусочки толочь снова и снова.       Наконец, она попыталась взбунтоваться против устроенного ей издевательства, но Бен заявил, что колдовство – это ей не развлечение, а тяжелый труд. И часто от того, насколько качественно измельчены ингредиенты, зависит действенность зелья, а значит, возможно, и чья-то жизнь.       – Когда дети учатся писать, то их заставляют прописывать каждую букву сотни раз, потом еще сотни раз отдельные слоги и слова, чтобы их жуткие каракули превратились в более-менее красивый почерк. Так вот, у тебя, моя дорогая, пока жуткие каракули. Кстати, в буквальном смысле – тоже каракули, – добавил он, заглядывая в листок с составом зелья, который она написала под его диктовку.       Летти хотела уже было обидеться, но тут вспомнила, какой почерк у Хаула... если это вообще можно назвать почерком. А Хаул как-никак сильнее всех в Ингарии, а, значит, для занятия магией каллиграфические буквы вовсе не нужны. Летти успокоилась и промолчала, великодушно не став напоминать Салиману о Хауле.       – И напрочь отсутствует теоретическая база, – меж тем продолжал ее ни в чем не подозревающий педагог. – Так что толки и не жалуйся.       И она слушала лекции и толкла, пока у нее не отвалились обе руки и голова не пошла кругом от обилия информации. Теперь ей стало понятно, что стояло за словами миссис Ферфакс «фундаментальные знания» и «основательный подход». Наконец, под руководством наставника она смешала растолченные вещества в самых точных пропорциях, а он пересыпал полученный порошок в маленький мешочек и убрал в карман.       На часах было одиннадцать. На улице совсем стемнело, но до восхода луны оставалось еще слишком много времени. Летти прикидывала, как бы ей незаметно пробраться в кухню и подкрепиться, потому что все эти труды вызвали у нее зверский голод. А Салиман, который обычно в это время уже спал и видел десятый сон, зевнул и предложил:       – Не выпить ли нам кофе?       Так что, к счастью, незаметно красться не пришлось.       К кофе Летти сделала горячие бутерброды с ветчиной и сыром. Потом они нашли последнюю булочку, по-братски разрезали ее пополам, намазали персиковым вареньем (гостинцем Софи) и съели.        – Как хорошо, – заключила Летти, некультурно облизывая пальцы от варенья и допивая кофе. – Я уже практически умирала с голоду и до начала свидания могла не дожить.       – До начала? А я думал, свидание уже давно идет, – удивился Бен.       – Это потому что ты совершенно не разбираешься в свиданиях!       – Что ж, тогда вся моя надежда только на тебя. Скажи, когда конкретно оно начнется, в общем, держи меня в курсе, – он все еще был невероятно покладист.       – Сейчас чашки помою, выйдем в сад, и можно будет считать, что началось.       Стояла теплая августовская ночь, звезды сияли как сумасшедшие, а небольшой садик, как чаша закрытый с трех сторон стенами, наполнился ароматом левкоев и мирабилисов. Летти с Салиманом окунулись в это мягкое благоухающее тепло.       – Как хорошо, правда? – спросила Летти шепотом, чтобы не вспугнуть красоту и спокойствие вокруг.       – Да, – так же шепотом ответил Бен, и они сели на скамейку, в молчании наслаждаясь прекрасной ночью.       Все было идеально, и, казалось, ничто не предвещало беды. Но тут прилетел комар. Едва взглянув на Салимана, он сразу направился к Летти с явным намерением выпить всю ее кровь. Она отчаянно сопротивлялась и довольно успешно, до тех пор, пока не прилетел второй. Вместе с первым они составили коварный план: пока один отвлекал жертву, издевательски звеня перед носом, второй подкрался сзади и укусил ее в плечо сквозь тонкую ткань платья.       – Да что же это такое! – воскликнула Летти.       – Продержись еще пару минут, радость моя! – скомандовал Салиман.       Он вытащил из кармана мешочек с порошком, приготовленным ими только что, и рассыпал его по периметру сада. Оба комара немедленно ретировались.       – Часа на два его хватит.       – Что же ты не сказал, что мы готовим такое полезное средство! – возмутилась Летти.       – Боялся, что ты опять начнешь обвинять меня в практичности и предусмотрительности. И потом я же не знал, вдруг комары – это обязательная составляющая тайных свиданий под луной, и без них никак нельзя. Я ведь не такой специалист, как ты.       Летти была так рада избавлению от кровопийц, что решила не реагировать на откровенные подначивания.       – Отсутствие комаров допускается и даже приветствуется, – серьезно сказала она.       – Я очень рад, – Бен снова уселся на скамью рядом с ней. – А что еще допускается? Допустимы ли поцелуи под звездами, или обязательно должна быть луна?       – Нет-нет, без луны никак нельзя, – Летти начала нравиться эта игра. – Придется подождать.       – Но хоть что-нибудь можно сделать в ожидании луны?       – Можно держаться за руки, – предложила Летти и сама протянула ему ладошку.       Так они сидели в спокойном ожидании, пока над крышей одного из домов не появилось бледное свечение, а затем верхний уголок полумесяца. Он становился все больше и больше. Сердце у Летти забилось. Салиман встал и потянул ее за руку. Летти тоже поднялась и стояла, глядя в его глаза, пока он не наклонился и не прикоснулся губами к ее губам.       – Я все правильно делаю? – спросил он, и в глазах у него играли смешинки.       – Ты что, смеешься надо мной? – Летти почувствовала неловкость.       – Нет, нисколько. Просто наслаждаюсь тайным свиданием под луной, – улыбнувшись, ответил Бен. И произнес он это как-то так, что Летти сразу ему поверила.